Глава 10

Разошлись они по комнатам только после полуночи. Говорить больше не было нужды — слишком многое, между ними, было сказано без слов. Они переживали одну и ту же боль, и единственное, что им сейчас действительно было нужно, — это осознание, что они не одни, что они есть друг у друга. Гермиона чувствовала себя истощённой после ещё одного тяжёлого дня, но всё же нашла в себе силы отправить короткое письмо родителям, сообщив, что останется у Гарри ночевать. Поднявшись в гостевую спальню, она едва добралась до кровати и, не переодеваясь, рухнула на неё, мгновенно проваливаясь в сон. Проснулась она уже ближе к полудню. Вскочив с постели, Гермиона поспешила вниз по лестнице, уже в коридоре её перехватил Кикимер. Он смешно поклонился и, вытянув перед собой худые ручки, осведомился: — Чего-нибудь желаете, мисс? — Где Гарри? — тут же спросила она. — Хозяин Гарри с утра отправился по делам, но обещал скоро вернуться, — ответил домовой. Не успела Гермиона что-то сказать, как камин в гостиной вспыхнул зелёным пламенем. Через мгновение из него шагнул Гарри, а следом за ним… — Джинни! — выдохнула Гермиона. — Гермиона! Девушки подбежали друг к другу и крепко обнялись. Джинни дрожала, утирая слёзы и гладя подругу по спине. — Гарри нам всё рассказал, — всхлипывая, прошептала она. — Мне так жаль, ты не представляешь… Гермиона сжала её плечи, не скрывая благодарности за то, что подруга была здесь. — Но как, Джинни? Разве ты не должна быть в школе? — спросила она, отступив на шаг. Джинни шумно выдохнула, всё ещё вытирая слёзы. — О, Гарри написал Макгонагалл, объяснив в двух словах ситуацию, и она организовала для меня каминную сеть из школы домой. Гермиона посмотрела на друга с благодарной теплотой. Пока она спала, он уже обо всём позаботился. Но стоило ей осознать, где он был этим утром, как внутри всё неприятно сжалось. — Значит, ты был в Норе? — тихо спросила она. Гарри мрачно кивнул. — И… что? — Всё нормально, — неожиданно ответила за Гарри Джинни. Гермиона повернула к ней голову и подняла брови в немом вопросе. — Ну, то есть не нормально, конечно, — поспешно добавила та, поймав её взгляд. — Но тебя никто ни в чём не винит. Я знаю тебя, Гермиона. И знаю, что ты чувствуешь себя виноватой, но поверь — это не так. Никто не винит тебя. Словно огромный валун упал с груди Гермионы. Слёзы навернулись на глаза, и она с благодарностью сжала руку подруги. Какое счастье, что Джинни вернулась. Она всегда умела найти нужные слова, утешить и залечить раны, которые никто не видел. Гарри кивнул, подтверждая её слова. — Да, Гермиона, ты ни в чём не виновата. Поэтому пойдём, тебе нужно поесть. Они направились в столовую, где Кикимер уже суетился вокруг длинного дубового стола, расставляя блюда. В воздухе витали аппетитные ароматы — на столе красовался горячий пирог с мясом, дымящийся суп в глубокой фарфоровой миске, ломтики свежего хлеба с хрустящей корочкой, сырная нарезка и даже тыквенный сок в высоком графине. Кикимер поставил перед ними тарелки и, хлопоча, бормотал что-то себе под нос. В животе Гермионы заурчало, и она вдруг поняла, насколько голодна. Когда они уселись за стол и принялись за ароматный грибной суп, Гермиона не смогла удержаться от вопроса, который мучил её уже несколько минут: — Гарри… — осторожно начала она. — Ты ведь был в Министерстве? Как там вообще… — она не договорила, но он всё понял. Гарри кивнул, проглотил ложку обжигающего супа и ответил: — Авроры вчера перерыли всю квартиру, проверили её на наличие тайников, но ничего толком не нашли. Единственное, что удалось обнаружить, — это недопитая бутылка вина. Её уже отправили на анализ, ждём результаты. Гермиона задумалась, а потом её словно осенило. — Когда я притворялась больной, Рон приносил мне какие-то зелья, уверяя, что они помогут мне скорее выздороветь. Это было то самое зелье… ему ведь нужно было и дальше держать меня на поводке. В голове всплыла ещё одна мысль — зелье у Малфоя. Вряд ли он отдал все образцы на анализ своим знакомым. Гарри встрепенулся: — Конечно! Мы могли бы так же отдать сам сосуд на экспертизу. Может, на нём остались отпечатки… Но Джинни перебила его, качая головой: — Сомневаюсь. Если эту гадость действительно продавали тайно на чёрном рынке, скорее всего, склянки зачарованы. Ни отпечатков, ни следов. Гарри нахмурился, жуя хлеб, и нехотя признал её правоту: — Может быть, ты и права… Но проверить всё равно стоит. Он повернулся к Гермионе: — Вечером зайдёшь домой и принесёшь мне их. — А почему не сейчас? — спросила она, но Гарри лишь покачал головой. — Сейчас это не так важно, мы в первую очередь ищем Рона, у него все ответы. А сейчас я хочу, чтобы ты отдыхала. Извини, но выглядишь ты ужасно. И тем более, Джинни останется с тобой, её отпустили только до вечера. Гермиона обрадованно посмотрела на подругу, и та кивнула, подтверждая слова Гарри. — И потом, — продолжил он, — я хочу оградить тебя от этого дела настолько, насколько это возможно. Ты и так достаточно пережила, хватит. Мы в Министерстве сами разберёмся, Бруствер в курсе и держит ситуацию на личном контроле. Он уже позаботился о том, чтобы никто ничего не пронюхал. Последнее, чего нам сейчас не хватает, — так это чтобы за тобой носились толпы журналистов во главе со Скитер, желая узнать грязные подробности. Гермиона посмотрела на него с благодарностью, но всё же попыталась возразить: — Да, я понимаю, Гарри, но я могла бы… — Гермиона, если понадобится твоя помощь, я скажу. А сейчас просто доверься мне. Ты уже дала показания, авроры всё записали. Пока от тебя требуется только одно — отдать мне зелье. Вечером. На этом всё. Она поджала губы и нехотя кивнула. Гарри, когда что-то решил, переубедить его было почти невозможно. Таким он был в школе, таким и остался. Но его забота трогала её, и спорить она не стала, признавая его доводы. Когда они покончили с обедом, Гарри обнял Гермиону, поцеловал Джинни на прощание и снова отправился в Министерство. Было видно, что он сильно переживает, хоть и старается этого не показывать. Он не мог сидеть на месте, даже отказался провести время с Джинни, несмотря на то, что они давно не виделись. Но Джинни не обиделась. Она была умной, всё понимала. Они поднялись в комнату Гарри, и Джинни тут же отправила Гермиону в ванную, не слушая возражений, насыпав в воду ароматную соль и ещё добавив туда зелье, снимающее усталость и напряжение. Горячая вода, густая пена, расслабляющий аромат — всё это медленно снимало с Гермионы тяжесть последних дней. Когда она вышла из ванной, замотавшись в мягкий розовый халат, принадлежавший Джинни, она улеглась рядом с ней на кровать. Они просто смотрели друг на друга. Так же, как и с Гарри, здесь не было нужды в словах. Они понимали друг друга без них. Наконец Гермиона спросила: — Как миссис Уизли? Джинни вздохнула: — В шоке. Да все были в шоке после того, что рассказал Гарри. Я сначала не понимала, что происходит… профессор Макгонагалл забрала меня прямо с урока Травологии. Я пыталась у неё выяснить что случилось, но она молчала. Потом я отправилась в Нору… а там вся семья в сборе, и Гарри стоит с таким лицом, будто его только что ударили. Ну и когда он всё рассказал… — она прикрыла глаза, затем продолжила: — Все были в полном шоке. Мама, конечно, расплакалась. Это… нелегко осознать. Она внимательно посмотрела на сникшую подругу и твёрдо добавила: — Но я тебе ещё раз повторяю: тебя никто ни в чём не винит, Гермиона. Перестань выглядеть так, будто это ты его опоила зельем, а не наоборот. Ты по-прежнему дорогой нам человек. И мама считает тебя своей второй дочерью. Она мне так и сказала тебе передать. Гермиона судорожно вдохнула и кивнула, прогоняя набежавшие слёзы. Джинни больше не плакала. Она всегда была сильной. И мужественно переживала всё, что за последние годы сыпалось на неё и её семью. И сейчас тоже — она держала себя в руках, только голос чуть дрожал. Затем Джинни резко потянулась к ней, крепко обняла и быстро сказала: — Гермиона, не переживай. Мы справимся с этим. Рон взрослый человек. Он должен был понимать, чем это всё может закончится, если правда вскроется. Знай, что мы его не поддерживаем. Ни капли. И никто из семьи не будет его покрывать. Если он хоть к кому-то заявится, его тут же передадут аврорам. А потом, едва слышно, почти шёпотом добавила: — Бедная, как ты с этим справлялась… Ты ведь была совсем одна. Даже поговорить об этом ни с кем не могла… Гермиона гладила подругу по спине, затем мягко отстранилась и неуверенно произнесла: — Ну, вообще-то… кое с кем я всё-таки поделилась… Джинни удивлённо приподняла брови: — Правда? С кем? С мамой? — О, нет, конечно же, нет. Маме я пока ничего не говорила. Знает… В общем, знает ещё Драко Малфой. Глаза Джинни широко распахнулись. Она подалась вперёд, изумлённо выдохнув громче, чем следовало: — Малфой?! Ты сейчас серьёзно? Малфой знает обо всём? Но как?! — Да, только не кричи, — успокоила её подруга. — Это вышло случайно. Я не знаю… Это какое-то идиотское совпадение. Я сама до сих пор не могу поверить. Джинни в изумлении продолжала смотреть на неё: — Ну? Я жду подробностей. Право, Гермиона, ты смогла меня поразить. Никогда бы не подумала, что первым об этом узнает не Гарри… а Драко Малфой. — Она хмыкнула. Гермиона поспешно заговорила, словно оправдываясь: — Джинни, я клянусь тебе, это вышло случайно. Я была в Мунго, врач огорошил меня результатами анализов, я выбежала из кабинета в панике… — При этих словах Джинни сникла и сжала её ладонь. — Дальше я плохо помню. Я просто шла, сама не зная куда. Оказалась в каком-то коридоре, сил идти дальше уже не было… Я была в шоке, всё вокруг плыло, воздуха не хватало, я задыхалась… И тут где-то рядом раздался голос Малфоя. Она замолчала, на мгновение воскрешая в памяти тот момент. — Он остановился, увидел меня… и сказал что-то про Рона. Не помню точно, что. И вот… при одном упоминании его имени что-то во мне сломалось. Я разрыдалась. Билась в истерике прямо там, на полу. Джинни не сводила с неё глаз. — И… я не знаю, почему. Но Малфой присел рядом, потом поднял меня с пола… и перенёс к себе домой. Джинни застыла. Она смотрела на Гермиону широко распахнутыми глазами, не мигая. Затем медленно кивнула, давая понять, что поняла… и требуя продолжения. — И в общем, он пытался узнать, что случилось, думал, может, умер кто-то, потому что никогда не видел меня в таком состоянии. Потом позвал домового эльфа и попросил успокаивающее зелье. Сама я его выпить была не способна в тот момент, поэтому он сам его влил мне в горло… Я сразу же успокоилась, и тогда, не знаю почему, я ему всё и рассказала. Наверное, просто не могла в тот момент держать это всё в себе... — Гермиона замолчала. А Джинни всё продолжала смотреть на подругу в изумлении. — Ну и дела… И что было дальше? — Дальше я отправилась домой и притворилась для всех больной, не читала почту, ответила только тебе и Гарри, а через неделю пришёл Малфой и чуть не выбил мне входную дверь. — Что?! — снова вскричала Джинни. — Он что, вернулся?! — Да. — Гермиона кивнула. — Оказывается, он писал мне, а я не смотрела, от кого приходили совы. В общем, он был зол на меня, что я не отвечала, и… — она замялась, — было действительно похоже на то, что он переживал за меня. Джинни завороженно кивнула. — В общем, в тот день он забрал зелья, которые мне Рон присылал, и отдал их каким-то знакомым на анализ. Потом написал мне письмо, чтобы я к нему пришла, и там всё рассказал: и о чёрном рынке, и о том, что именно намешано в этом зелье… Я сказала Гарри, что сама это выяснила, но в действительности это был Малфой. Гермиона выдохнула. Джинни всё ещё пребывала в состоянии осознания услышанного. — Гермиона… Но ведь это действительно похоже на то, что он заботится и переживает о тебе. Мерлин! Никогда бы не подумала, что скажу это, но я ему благодарна! Она вскочила и начала мерить шагами комнату. Услышанное взволновало её. — И ты смотри, он не пошёл в издательство Пророка, чтобы растрепать всем вокруг об этом. Прошлый Малфой, которого я помню, именно так бы и поступил. Ты сама вспомни, что он с его дружками говорили о тебе и Гарри этой мерзкой Скитер для её гнусных статей. А тут переживал, писал письма и затем, не выдержал, и явился к тебе домой. Нет, ты представляешь — Малфой в маггловском районе! Она хохотнула. — Его папочка, который сейчас сидит в Азкабане, умер бы на месте, если бы узнал это. Гермиона улыбнулась при этих словах. Затем Джинни резко остановилась, словно врезалась в невидимую преграду. Она медленно обернулась и посмотрела на Гермиону с хитрым прищуром. — Что? — удивлённо спросила Гермиона. — А знаешь… — протянула Джинни, медленно усмехаясь. — А что, если это вовсе не обычная забота с его стороны? Что, если это что-то большее? — Не понимаю… Джинни раздражённо махнула рукой и плюхнулась рядом на кровать. — Ах, брось, Гермиона! Я имею в виду, что, может быть, вначале он действительно просто проявил сочувствие, ну, тогда в больнице. Хотя это вообще не в его духе. Да, он мог помочь тебе один раз, но его дальнейшее поведение сложно объяснить… Гермиона уставилась на неё. Да, она и сама думала об этом — всё это казалось странным. Но она не позволяла себе даже мельчайшей мысли, что это может значить что-то большее. Ведь это же… Драко Малфой. Тут даже объяснять ничего не надо, его имя говорит само за себя. — Джинни, ты ошибаешься, — покачала головой Гермиона. — Я уверена, что это ничего не значит. Сегодня я зайду к нему в последний раз, заберу зелья, и мы больше никогда не встретимся. Джинни хмыкнула: — Ну-ну. А я вот думаю наоборот. Я, конечно, не знаю всех подробностей, но даже того, что ты мне рассказала, достаточно, чтобы понять, что тут не всё чисто. Гермиона покачала головой, не желая продолжать спор. Так они и провели весь остаток дня, валяясь на кровати и разговаривая обо всём, кроме Рона. Было приятно немного отвлечься, послушать новости из Хогвартса и просто поболтать о всяких мелочах. Когда часы показали почти восемь вечера, внизу послышалось движение, затем торопливые шаги по лестнице — и в комнату вошёл Гарри. Он выглядел уставшим, но держался бодро. Джинни тут же вскочила и обняла его. — Ну что, мне пора? — спросила она. Гарри кивнул: — Да, а то профессор Макгонагалл открутит мне голову, если ты не вернёшься вовремя. Джинни, прости, что я целый день был… — Успокойся, Гарри, — перебила его она. — Я всё понимаю, тем более мы с Гермионой чудесно провели время. Она мне столько всего рассказала! Она обернулась и подмигнула Гермионе, явно намекая на Малфоя. Гермиона закатила глаза. Они спустились вниз. Джинни поцеловала Гарри, обняла Гермиону. — Я буду скучать, — сказала она. — Скоро зимние каникулы, и я вернусь. Не переживай, теперь я буду заваливать тебя письмами — мне нужны все подробности. — Это вы о чём? — спросил Гарри, удивлённо глядя на заговорщицкий обмен взглядами между девушками. — Не обращай внимания, — улыбнулась Гермиона. — Ну, ладно, — сказала Джинни. — Тогда я сначала в Нору — проведаю родителей, скажу, что с вами всё в порядке, а потом вернусь в Хогвартс. До встречи. Люблю вас. Берегите себя. Джинни шагнула в камин, взяла горсть летучего пороха, бросила под ноги и, крикнув: «Нора!», исчезла в зелёном пламени. Гарри грустно вздохнул. Гермиона положила ему руку на плечо в молчаливом жесте поддержки. — Есть новости? — осторожно спросила она. Он покачал головой. — Не особенно много. Рон как сквозь землю провалился. Хотя, он не дурак, должен понимать, что мы его прекрасно знаем. Поэтому постарался залечь на дно. — А что с вином? — Я жду сову. Как только будет всё готово — я узнаю первым. — затем добавил. — Останешься на ужин? Она покачала головой: — Прости, Гарри. Мне нужно домой, родители, наверное, волнуются. Да и зелье надо принести тебе. Поэтому я пойду наверное. Он кивнул и обнял её. После этого Гермиона вышла на крыльцо дома на площади Гриммо и, сосредоточившись, аппарировала в ночь. Приземлилась она в прихожей собственного дома. Мама выглянула из кухни, услышав звук аппарации. — Гермиона, девочка моя! — Она подошла и, вытирая руки о кухонное полотенце, обняла её. — Всё хорошо? — Да, мам, всё хорошо, — сказала она, проходя на кухню. — Как вы тут? — Мы нормально, папа только немного поворчал, что тебя долго нет, а так всё нормально. Она продолжила нарезать овощи на кухонной доске и, словно между делом, добавила: — Тут к тебе заходили… Гермиона похолодела. Неужели… — Кто?! Рон приходил? Мама удивлённо обернулась, явно не понимая причины такой реакции. — Нет, Рон вообще больше не заходил. Приходил другой молодой человек… М-м… Как же его… Ах, точно! Драко! Такой приятный, вежливый. У Гермионы отлегло от сердца, что это был не Рон. А затем… — Стоп, Драко заходил? Когда? — Вчера вечером, поздновато, часов в одиннадцать. Он выглядел взволнованным, я сказала, что ты ночуешь у Гарри, и он ушёл. Напоследок попросил, чтобы ты зашла к нему как можно скорее. Гермиона уже поднялась со стула. Да, именно к нему ей сейчас и нужно было. Мама удивлённо подняла брови: — Уже уходишь? Я думала, ты поужинаешь с нами… — Прости, мам, не могу. Это правда важно. Я ненадолго, скоро вернусь. Она чмокнула мать в щёку и снова унеслась прочь к уже знакомой двери. Уже стоя перед входом, она неожиданно замялась, вспомнив, что ей говорила Джинни. Постояв ещё пару мгновений, она разозлилась сама на себя и решительно постучала. Через минуту дверь открылась, и на пороге появился недовольный Малфой. Его чёрная рубашка была расстёгнута на несколько верхних пуговиц. — Где тебя носило? — раздражённо проговорил он. — Мама же сказала тебе, что я была у Гарри, — буркнула она и, не дожидаясь приглашения, прошла мимо него внутрь квартиры. Он закатил глаза и захлопнул дверь. Она скинула сапоги, пальто в прихожей и почти на автомате направилась в его гостиную, забираясь с ногами на мягкий тёмно-зелёный диван. Малфой подошёл ближе внимательно всматриваясь ей в лицо, его взгляд был хмурым, настороженным. — Что у тебя со щекой? Она машинально подняла руку и прикоснулась к царапине. — А, это… — Она замялась, подбирая слова. — Гарри в порыве злости разнёс шкаф и щепка задела мне лицо. Малфой застыл. Он всё понял. Понял, что она сама взяла инициативу в свои руки. Что Поттер уже в курсе всей ситуации. Малфой сел рядом, его голос был спокойным, но в этом спокойствии чувствовалось напряжение. — Рассказывай. И она рассказала. Всё. О том, как пошла в больницу, о разговоре в Министерстве, о том, как вместе с Гарри они отправились на съёмную квартиру… И как туда неожиданно вернулся Рон. И как он сбежал. Тут Малфой взорвался. — Твой Поттер совсем идиот?! — Он вскочил на ноги, и его раздражение накрыло её, как ударная волна. — Какого чёрта он стоял и разговаривал с этим уродом?! Нужно было сразу его схватить! Гермиона задохнулась от возмущения. — Послушай, Малфой! — Её голос дрогнул, но не от страха, а от ярости. — Это не просто какой-то преступник! Это Рон! Гарри был в таком же состоянии, как и я всю прошлую неделю! Это не так просто, знаешь ли! Видеть человека, помнить, кем он был для тебя, и понимать, что он тебя предал! Гнев захлестнул её. Она сама не заметила как вскочила на ноги, сжимая кулаки. — И не смей обвинять Гарри! Он защитил меня! Он взял на себя весь удар, поговорил с семьёй Уизли, зная, какой будет их реакция! Он даже Джинни вытащил из школы на один день, чтобы она побыла рядом со мной! И мне действительно стало легче! Малфой был готов что-то сказать, это было видно по его лицу, но вдруг осёкся. Его плечи расслабились, взгляд потемнел. Он провёл рукой по волосам, словно пытаясь взять себя в руки. Гермиона, всё выплеснув, тяжело выдохнула и опустилась обратно на диван. — Я пришла по делу. — Голос её был хриплым. — Гарри нужно это чёртово зелье. Я не сказала ему, что ты всё знаешь, так что соврала, будто оно у меня. Ему нужно его сдать на проверку. У тебя же оно осталось? Малфой зыркнул на неё, но не стал спорить. Он вышел из комнаты, затем через минуту вернулся с небольшим мешочком, из которого донеслось лёгкое звяканье стекла. Он протянул его ей. В другой руке он держал небольшую баночку белого цвета. — Эту мазь готовит Тинки. — сказал он негромко, откручивая крышку. Гермиона почувствовала лёгкий травяной аромат. И прежде чем она успела что-то сказать, он уже макнул палец в мазь и наклонился к ней. Она широко распахнула глаза, когда его пальцы осторожно коснулись её щеки. Он не смотрел ей в глаза. Аккуратно проводил пальцем по ране, и там, где он касался кожи, Гермиона чувствовала лёгкое покалывание. Она замерла, не в силах пошевелиться. В её голове пронёсся тихий голос Джинни: «А что, если это не просто забота? А что, если это что-то большее?» Так они и сидели молча, пока Малфой не закончил и не отстранился, закручивая обратно крышку. Затем встал и снова вышел из комнаты. Гермиона, кажется, только сейчас вспомнила, что нужно дышать. Она провела пальцами по щеке и с удивлением не почувствовала ничего — глубокой царапины больше не было. Наверное, от неё не осталось и следа. Мерлин, это что сейчас было? Она покосилась на дверь, за которой скрылся Малфой. Это было просто… помощь, да? Ничего особенного. Просто он дал ей мазь и сам обработал царапину. Потому что… Почему? И всё же ощущение его прикосновения никак не хотело исчезать. Оно оставило за собой странное, тёплое эхо. Гермиона раздражённо мотнула головой. Это всё Джинни виновата! Со своими глупыми намёками! Теперь она, выходит, начинает замечать подобные вещи, которых в принципе быть не должно! Но не успела она додумать эту мысль, как в комнату вошёл Малфой. Он сразу заметил, как она держится рукой за щёку, и хмыкнул: — Там уже ничего нет. — Э… м, спасибо тебе, — промямлила она, не зная, что ещё сказать. Затем, пытаясь прийти в себя, сделала вид, что ничего необычного только что не произошло, и деланно бодрым голосом спросила: — Можно воспользоваться твоей совой? Я хочу отправить Гарри зелье прямо сейчас. Он кивнул и снова вышел. Вернулся через минуту с красивым чёрным филином на руке. Птица спорхнула с его запястья и уселась перед ней, внимательно глядя на неё своими большими янтарными глазами. Гермиона аккуратно привязала к лапке совы мешочек с зельем, шепнула ей имя Гарри и место, куда доставить послание. Затем встала, чтобы открыть окно и птица тут же унеслась прочь в темноту. Порыв ночного воздуха коснулся её кожи, и она глубоко вдохнула, пытаясь окончательно прогнать этот странный трепет внутри. — Спасибо. Ну, тогда пожалуй я по… — начала было она, но Малфой перебил её: — Будешь ужинать? Гермиона резко обернулась, удивлённо глядя на него. Это был уже третий человек за вечер, который предлагал ей остаться на ужин. На её губах мелькнула улыбка от этой мысли. — Почему бы и нет, — неожиданно для себя самой кивнула она. — Тинки! — тут же позвал Малфой в пустоту. С хлопком в комнате появилась крошечная домовая. Она поклонилась сначала хозяину, затем, увидев Гермиону, сделала то же самое и для неё. — Да, хозяин? — Подготовь, пожалуйста, ужин. — Мисс тоже будет ужинать? — Да. Эльфийка радостно всплеснула ручками и с хлопком исчезла, но уже через мгновение с кухни донёсся звук гремящей посуды. Гермиона почувствовала лёгкую неловкость в этот момент. Он стоял напротив, рассматривая её с каким-то изучающим взглядом, словно сам не до конца понимал, как так вышло, что она оказалась здесь. Затем он махнул рукой приглашающим жестом. Она прошла мимо него на кухню и остановившись ахнула. Тинки постаралась на славу — стол буквально ломился от еды. Запечённое мясо, свежий хлеб, овощи, фрукты, дымящиеся блюда с картофелем, какими-то мясными рулетами и россыпь десертов… — Тинки, какая ты молодец! — восхищённо сказала Гермиона. Эльфийка радостно подпрыгнула от похвалы. — Благодарю вас, мисс! Гермиона подошла к столу и села на то же место, где сидела в прошлый раз. Малфой опустился напротив, и на мгновение их взгляды встретились. Гермиона улыбнулась и, опустив взгляд, положила себе в тарелку немного мяса. Попробовав кусочек, она зажмурилась от удовольствия — мясо было безупречно приготовлено, мягкое, сочное, с изысканным ароматом специй. — Вкусно? — раздался ленивый голос Малфоя. Гермиона открыла глаза и увидела, что он внимательно за ней наблюдает. — Очень! Тинки, да у тебя талант! — восторженно сказала она, поворачиваясь к эльфийке. — Конечно, Кикимер тоже вкусно готовит, но у него никогда не получалось сделать такое мягкое и сочное мясо. Тинки казалось, вот-вот расплачется от счастья. Она смешно сжала свои длинные уши и пропищала: — Спасибо вам за такие прекрасные слова, мисс! Тинки очень приятно это слышать! Гермиона широко улыбнулась ей. — Да, Тинки, ужин просто великолепен. Ты можешь идти. Домовой эльф счастливо поклонилась и с лёгким хлопком исчезла. Гермиона задумалась. Она, если честно, была крайне удивлена отношением Малфоя к своему домашнему эльфу. Она ожидала, что он будет обращаться с ней так же, как его отец обращался с Добби — холодно, жестоко, свысока. Но, похоже, он не унаследовал этой мерзкой привычки от своего отца. Тинки выглядела счастливой, и, кажется, действительно любила своего хозяина. Её размышления прервал голос Малфоя: — Так значит, ты не сказала Поттеру, что я в курсе всей этой ситуации? Она чуть помедлила, отпивая немного вина. Оно было превосходным — насыщенным, глубоким, с тонким фруктовым послевкусием. Она не разбиралась в винах, но это было однозначно дорогое. — Нет, не сказала. Малфой чуть склонил голову. — И почему же? Она пожала плечами, покрутив бокал в руках. — Наверное, потому что не хотела втягивать тебя в эту историю ещё больше, чем нужно. И чтобы у тебя не было проблем из-за меня. Он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло лёгкое удивление — он явно не ожидал такой искренности от неё. — И по этой же причине, — между делом продолжила она, хватая с тарелки виноградинку, — я никому не рассказала о пожаре. При этих словах Малфой лениво откинулся на спинку кресла и горделиво выпятил грудь. Было видно, что этим поступком он гордился больше всего. Гермиона закатила глаза. — Грейнджер, обо мне не стоит беспокоиться. Ты бы лучше сама проявляла больше осторожности. — В каком смысле? — нахмурилась она. — Ты вообще зачем сунулась в ту квартиру? А если бы он напал? А если бы ранил тебя? Гермиона раздражённо сжала бокал. — Его вообще там быть не должно было! Он перед этим мне писал, что переехал в Нору! И к тому же, я была с Гарри! — запальчиво возразила она. Но Малфой лишь скривился, всем своим видом показывая, что это для него не аргумент, а скорее наоборот. Гермиона вскинула бровь и ядовито спросила: — А ты что, волнуешься за меня, Малфой? Он ответил ей тем же ядовитым тоном: — А ты бы сильно удивилась, если бы я сказал, что да? Она замерла, а потом осознала, что слышала эти слова раньше. Точнее, сама их произносила — только в адрес Малфоя. И не сдержавшись от такой наглости, рассмеялась. — Ты невыносим! — покачала она головой, всё ещё улыбаясь. Он немного подался вперёд, тоже сцапал виноградинку и, отправив её в рот, задумчиво сказал: — Мне нужно поговорить с Поттером. — Зачем? — изумлённо сказала она. — Хочу помочь, — он развёл руками. Она недоверчиво посмотрела на него. — Можешь не верить, — лениво протянул он, — но, как я уже говорил тебе до этого, эта дрянь продаётся на чёрном рынке, а у меня там есть кое-какие связи. Остались от прошлой жизни. Она не спрашивала, что он имеет в виду, она и так это знала. — И ты думаешь, что можно будет найти изготовителей? — Если сильно постараться. Твой Поттер, конечно, герой и всё такое, но сомневаюсь, что без моей помощи у него это получится. Она помолчала, обдумывая его слова. Затем, решив, что это лишним не будет, кивнула. Гарри сам разберётся с информацией, которую ему предоставит Малфой. — И когда ты хочешь с ним поговорить? — Завтра. — Я пойду с тобой, — уверенно сказала она. — Это не обязательно… — начал было он, но она его перебила. — Нет, Малфой, обязательно! Я тоже хочу послушать о чём вы будете говорить! По его взгляду было видно, что он не в восторге от этой идеи и был бы больше рад, если бы она не лезла куда не следует, но это была бы не она. — Ладно. Завтра я тогда зайду за тобой, и мы отправимся к Поттеру. Она кивнула и встала. — Хорошо. Ну… спасибо за ужин, всё было очень вкусно. Он слегка улыбнулся в ответ и пошёл её провожать в прихожую. Пока она неловко обувала сапоги, то чувствовала себя сейчас идиоткой, потому что он стоял прямо над ней. Когда один сапог был надет, она боролась со вторым, и тут вдруг покачнулась на каблуке. Она уже была готова упасть, но неожиданно Малфой подхватил её. Она почувствовала его руки у себя на талии и подняла голову, глядя прямо ему в лицо. Вино, которое она выпила, приятно согревало внутри, а на щеках у неё был румянец. Но он стал ещё больше, когда она столкнулась с его пронзительными серыми глазами, которые сейчас внимательно изучали её лицо. Она вдруг осознала, что смотрит на него дольше, чем следует, и быстро выпрямилась. — Ой, прости… я не хотела… — пробормотала она и торопливо справилась со вторым сапогом. Когда она накинула на себя пальто, то облегчённо выдохнула, прижавшись спиной к двери. Малфой всё так же стоял и внимательно наблюдал за ней. — Что? — нервно спросила она. Но в этот момент он вдруг медленно наклонился к ней, так близко, что их лица оказались рядом друг с другом. Она слегка приоткрыла рот, не в силах вдохнуть воздуха. Казалось, в этот миг весь мир замер, а она продолжала смотреть в его пронзительные цвета серебра глаза. — Малфой, что ты делаешь? — выдохнула она шёпотом. — А ты как думаешь? — так же тихо ответил он. Гермиона почувствовала, как сердце глухо ударилось о рёбра. Она не могла отвести взгляда от его глаз, от того, как они пристально изучали её лицо. В комнате повисла напряжённая тишина, казалось, воздух между ними сгустился. — Не шути так, Малфой, — наконец выдохнула она, пытаясь сделать голос твёрдым, но он всё равно прозвучал слишком тихо. — А кто сказал, что я шучу? — его губы дрогнули в ухмылке, но глаза оставались серьёзными. Гермиона сглотнула. Всё внутри протестовало — этого не могло быть, этого не должно было быть. И всё же она стояла здесь, прижатая спиной к двери, а Малфой был слишком близко, и от его взгляда у неё по спине пробежали мурашки. Она резко опустила глаза и отступила немного в сторону, сбрасывая напряжение. — Мне пора, — сказала она. Малфой выпрямился и слегка наклонил голову набок, словно изучая её реакцию. — Конечно, Грейнджер, — протянул он с лёгкой усмешкой. Гермиона попыталась не обращать на это внимания, но, уже выходя из его дома, всё же почувствовала, как его взгляд буквально прожигает ей спину. — До завтра, — бросила она, прежде чем исчезнуть. — До завтра, — ответил он, и было что-то странное в том, как звучали эти слова. Только когда она аппарировала домой, её дыхание стало ровнее. Но стоило ей лечь в постель, как перед глазами снова вспыхнул его пронзительный, полный чего-то неизвестного ей, взгляд.