Глава 17

Минуты текли вязко, словно густой мёд, но она этого не замечала. Гермиона лежала на холодном полу, глядя в облупленный потолок широко раскрытыми глазами. Слёзы, не переставая, стекали по её вискам, пропитывали волосы, оставляя липкие дорожки на коже. Но она не чувствовала ничего, кроме боли и ярости, смешанных в один ком, застрявший где-то в районе груди. Сердце гулко билось в висках, горло саднило, словно его выжгли изнутри. Воздух казался тяжёлым, как будто был наполненным свинцом. Она попробовала сделать глубокий вдох, но тут же закашлялась, сжав пальцы на горле. Её желудок всё ещё сводило от недавних рвотных спазмов, тело тряслось, но голова наконец-то была ясной. Чистая, свободная от этой липкой паутины, от этого чудовищного морока, который удерживал её в темноте. Мысли постепенно вставали на свои места, выстраивались в логический порядок, обнажая правду, от которой хотелось выть. Наконец, с глухим стоном она заставила себя подняться и сесть, обхватив руками голову. В висках стучало, и каждый удар сердца отдавался болью в черепе. Но эта боль была настоящей. Она снова была собой. Чувствовала, думала, осознавала. Не было больше этой гнили в сознании, которая искажала её мысли, не было мерзкого ощущения безразличия и покорности. Гермиона резко зажала рот рукой, подавляя истеричный всхлип. Её снова опоили. Снова лишили воли. Снова использовали, заставляя делать отвратительные, унизительные вещи. Её снова насиловали. То, чего она боялась больше всего на свете, случилось вновь. Она сжалась, едва не захлебнувшись собственным дыханием. Боль внутри нестерпимо разрасталась, превращаясь в нечто жгучее, обжигающее. За что? За что ей всё это? О Мерлин… Она сильно зажмурилась, пытаясь загнать эти мысли обратно вглубь сознания. Только не сейчас. Не здесь. Она знала, в каком состоянии была в прошлый раз, когда пришла в себя. Если она позволит себе упасть в эту яму снова, то уже не выберется. Медленно, размеренно вдыхая и выдыхая, она заставляла себя успокоиться. Не думай об этом. Просто дыши. Не думай, Гермиона! Её тело мелко дрожало, но постепенно дыхание выравнивалось. Сил было мало, но она смогла подняться на ноги, оперевшись рукой о кровать. И тут же замерла от внезапно возникшей мысли. Завтра. Завтра должно случиться непоправимое. Завтра казнят Гарри и Малфоя. В ужасе она вскинула голову, уставившись на дверь. Нужно что-то делать! Нужно срочно их спасти! Превозмогая ноющую боль в теле, она бросилась к двери. Дрожащие пальцы сжали холодную ручку, но… Она замерла на месте. Что она могла сделать сейчас? Без палочки, без плана, без сил. Подвал наверняка охраняли, и даже если бы она каким-то чудом добралась до Гарри и Драко, как бы она их освободила? Двери камеры без палочки не открыть. Да и Рон… Рон велел ей оставаться здесь. Если он узнает, что она пыталась сбежать, её снова заставят выпить адское зелье. Снова заточат в этом липком кошмаре, где она не сможет даже думать о том, кого на самом деле хочет спасти. Горло сдавило от ярости и отчаяния. Она сжала кулак так сильно, что ногти врезались в ладонь. Нет. Она не сдастся. Она найдёт выход. Она не допустит, чтобы они умерли. У неё была одна единственная попытка, и она не имела права всё испортить. Глубоко вздохнув, Гермиона отпустила ручку двери и вновь повернулась лицом к комнате. Взгляд сразу же зацепился за лужу крови на полу — тёмное пятно, которое бросалось в глаза, словно немой укор. Она машинально потянулась за палочкой, чтобы избавиться от этого тошнотворного зрелища, но тут же вспомнила, что её у неё нет. Чёрт. Что ж, если Рон спросит — она просто скажет, что это Алисии стало плохо. Ложь давалась ей всё легче, когда речь шла о выживании. Но стоило ей подумать о нём, как внутри всё вспыхнуло чёрной ненавистью. Грудь сжало, пальцы задрожали от ярости, в глазах потемнело. Мерзкий, жалкий ублюдок. Она шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы, пытаясь подавить желание разнести всё вокруг. Нет. Спокойствие. Сейчас не время для эмоций. Ей нужна была только одна вещь — палочка. Она молча прошла вперёд и опустилась на кровать, скрестив руки на груди, и принялась ждать, параллельно думая о том, как ей теперь выбираться из этого кошмара. Она не знала, сколько прошло времени и сколько ещё придётся ждать, пока за ней придут. Гермиона не могла просто сидеть и ждать — это сводило её с ума. Она поднялась и начала ходить по комнате, но каждое движение отдавалось волнами ужаса, сжимавшего её изнутри. Дрожь пробегала по телу, а пальцы немели от напряжения. Она думала о Драко. О его душераздирающих криках, которые слышала всё это время и о тех чудовищах, что с наслаждением обсуждали, как ломают его день за днём… Гермиона зажала себе рот рукой, изо всех сил подавляя крик боли и ярости, рвавшийся наружу. Нет. Не сейчас. Она должна успеть. Должна спасти их. Но где они вообще находятся? Где их палочки? Как долго они здесь? Вся эта информация могла быть прямо перед её носом, но под действием зелья ей было всё равно, она не прислушивалась к разговорам вокруг. Её мир сужался только до Рона, до его мерзких слов, до ложных чувств, что заполняли её разум. Она не слушала разговоров и не запоминала детали. Чёрт! Гермиона зашипела в раздражении, резко провела рукой по лицу, заставляя себя успокоиться. Внезапно Гермиона почувствовала под пальцами засохшую кровь — она так и не заметила, когда у неё пошла кровь из носа. Зеркала в комнате не было, но ей нужно было избавиться от следов, чтобы никто ничего не заподозрил. Она быстро огляделась, и её взгляд наткнулся на единственный старый шкаф в углу. Подойдя к нему, она резко распахнула дверцы — внутри обнаружились затхлые, пыльные тряпки, пропитанные запахом сырости и чего-то прогорклого. Гермиона схватила одну наугад и начала с остервенением стирать следы крови с лица, не заботясь о том, что ткань пахла отвратительно. К чёрту. Сейчас это было неважно. Мысли, до этого разбросанные, как осколки разбитого стекла, начали складываться в единую картину. Она до сих пор не могла поверить, что зелье больше на неё не действует. Это чудо. Самое настоящее чудо. Но… Как это возможно? Почему именно сейчас? Почему не раньше? Она стала вспоминать, когда именно её начало выворачивать наизнанку. И поняла. Это случилось именно тогда, когда Николас сказал ей, что завтра казнят Драко и Гарри. Вот тогда её тело отказалось подчиняться зелью. Тогда внутри что-то сломалось, перевернулось, вырвалось наружу. И тут вдруг в памяти всплыл голос Альбуса Дамблдора. «Любовь — это величайшая сила в мире.» Она замерла поражённая догадкой. Выходит… её настоящая любовь в конечном итоге победила ложную, навязанную? Старая, грязная тряпка выпала из её дрожащих пальцев, но Гермиона этого даже не заметила. Дамблдор был прав. Он был всегда чертовски прав! Истинная любовь и правда способна на многое. Именно она вытравила из её крови яд. В груди что-то обожгло, сжалось, распрямилось. Она прямо сейчас хотела сорваться с места и побежать вниз, туда, где в подвале томились Драко и Гарри, но не могла. Пока не могла. Этот дом всегда был наполнен всяким сбродом. Кто-то обязательно заметит, если она выйдет. Оставалось только ждать. Но пусть хоть весь мир перевернётся — она успеет. Она спасёт их. Прошло, по её мнению, куча времени, прежде чем за дверью послышались неторопливые шаги. Гермиона вскочила на ноги, сердце сжалось в тугой ком, но она тут же заставила себя успокоиться. Дверь медленно отворилась, и в проёме показался Рон. Его холодные глаза остановились на ней и внимательно изучали её, словно пытались нащупать подвох. Гермиона притворно расплылась в радостной улыбке, хотя внутри всё пылало от ненависти, заполняя каждую клеточку её тела ядовитым огнём. Затем Рон перевёл взгляд на лужу крови посреди комнаты, его лицо исказилось хмурым недоумением. — А это что? — подозрительно прищурившись, он вновь посмотрел на неё. Гермиона изобразила лёгкую растерянность, будто всё происходящее выбило её из колеи. — Это… это Алисии. — Она заломила пальцы, словно смущённо отводя взгляд. — Ей стало плохо, и её увёл Николас… Она осеклась, но Рон, кажется, не придал её ответу особого значения. Он почесал затылок и, как ни в чём не бывало, пожал плечами: — Ну, тогда ладно. Значит, она следующая… Гермиона продолжала улыбаться, но внутри её сознание завыло от ярости. Какой же он мерзкий ублюдок! Он даже не сомневается, что Алисия скоро умрёт, так же, как и Софи. Для него это обычное явление. Что-то, о чём не стоит даже задумываться. Она медленно подошла к нему и, превозмогая отвращение, чтобы обнять его. Он раскинул руки, впуская её в своё омерзительное объятие, и с силой притянул к себе. Когда его губы опустились на её, у Гермионы перехватило дыхание от ненависти. Она чуть было не сжала кулаки, борясь с желанием вонзить ногти ему в лицо, но сдержалась. Она не имела права на ошибку. Она уже решила, что цена слишком высока, чтобы поддаться эмоциям в самый неподходящий момент. Когда он чуть отстранился, она, изображая влюблённую дурочку, нежно заглянула ему в глаза, придавая взгляду щенячьей преданности. — Я так скучала по тебе… — прошептала она мягко, почти сладко, склонив голову набок. Она коснулась его груди кончиками пальцев, словно искренне искала защиты в его присутствии. — Мне было так одиноко здесь… Он ухмыльнулся, сжав её крепче, его пальцы впились в её талию, оставляя неприятное чувство сдавленности. — Ну что ж, пойдём повеселимся. — Голос Рона прозвучал глухо, но самодовольно. — Уверен, тебе скучно не будет. Гермиона натянула улыбку, заставила себя смотреть на него так, словно действительно ждала этого момента весь день. А внутри сердце провалилось в пустоту, оставив лишь леденящий страх и отвращение. Но она не дрогнула, не позволила ни одному мускулу на лице передать её мысли. Слишком опасно. Он дёрнул её за руку, и они зашагали по тёмному коридору, воздух в котором пропах сыростью и потом. Мимоходом они миновали двух мужчин, чьи насмешливые взгляды скользнули по ним, заставив её внутренне сжаться от унижения. И вот, наконец, они дошли до комнаты. Как только Гермиона переступила порог, Рон вошёл следом за ней, захлопнул дверь и в ту же секунду впился губами в её шею, убирая в сторону её волосы. Она замерла. Его дыхание обжигало кожу, грубые поцелуи сменялись резкими укусами, слишком жадными, слишком мерзкими. Рон не видел её лица — он был слишком увлечён, слишком самодоволен в данную минуту. Гермиона скривилась, но продолжала покорно стоять, позволяя ему делать с ней все эти омерзительные вещи. Но тут быстро спохватившись, она заставила себя тихо застонать, сладко, изображая удовольствие, и провела ладонью по его волосам, подавляя желание разодрать его лицо ногтями в клочья. Он довольно застонал в ответ и резко развернул её к себе лицом, его глаза уже горели похотливым огнём. Её одежда начала лететь на пол. Сначала блузка, затем штаны. Рон толкнул её на кровать, запрыгнул следом и торопливо принялся раздеваться сам. Гермиона внимательно следила за каждым его движением. Когда он вытащил свою палочку из кармана и небрежно бросил её на прикроватную тумбочку слева, её взгляд невольно застыл на ней. Но она тут же заставила себя оторваться и перевела взгляд на Рона, одарив его соблазнительной улыбкой. Он довольно оскалился, и стянув с себя брюки и свитер, остался в одних боксерах. А потом он набросился на неё, грубо, придавливая своим весом, кровать под ними предательски заскрипела. Рон зубами стянул с неё лифчик, и его губы тут же опустились к её груди, язык скользнул по коже, а затем зубы вгрызлись в соски. Гермиона заставила себя не поморщиться, не выдать омерзения, не показать, как её тошнит от всего происходящего. Она старательно стонала, её правая рука нежно гладила его спину, а левая осторожно потянулась куда-то в сторону. Рон ничего не замечал. Он снова впился губами в её шею, рука грубо дёрнула её трусики вниз, и когда он уже почти стянул их… Её пальцы уже практически дотянулись до палочки, ещё чуть-чуть… Гермиона молилась чтобы он ничего не заметил. И вот наконец её пальцы смогли дотянуться до палочки и тут же крепко сжали такое желанное древко. Она резко, без промедления, дёрнула руку с зажатой в ней палочкой и направляя её прямо на него, прошипела с ненавистью: — Левикорпус! Рон вскрикнул от неожиданности, и в следующий миг его тело взметнулось вверх, зависнув в неудобной позе посреди тесной комнатки. Он дёрнулся, попытался вывернуться, но лишь нелепо качнулся в воздухе, беспомощный, словно связанная муха в паутине. Гермиона не теряла ни секунды. Быстрый взгляд на дверь, взмах палочкой — и чёткий, твёрдый приказ: — Оглохни! Чудесно. Теперь их никто не услышит. Она быстро поднялась с постели и отошла от него подальше. Рон замер, заморгал, потом снова дёрнулся, всё ещё пытаясь понять, что происходит. И только теперь его взгляд наткнулся на неё и на палочку в её руке. Гермиона медленно подняла глаза, посмотрела на него — и улыбнулась. Широко. Ослепительно. Так, словно он был её самой любимой тётушкой, с которой она не виделась долгие годы. И было в этой улыбке было что-то такое… неправильное. Что-то холодное, безжалостное. Даже жуткое. Рон побледнел и его глаза резко расширились. — Что же ты молчишь, Рон? — ласково, почти нежно протянула Гермиона, склонив голову набок, внимательно его разглядывая и не переставая при этом улыбаться. — Ничего не хочешь сказать? — Какого чёрта?! — Рон дёрнулся, пытаясь дотянуться до неё рукой, но она была вне поля его досягаемости. — А ну опусти меня на место! Ты что… Он резко замолчал. До него, видимо, только сейчас дошло, что она больше не находится в его власти. И он осознал это слишком поздно. Она лишь хохотнула как сумасшедшая, чем только сильнее напугала его. Гермиона небрежно взмахнула палочкой. — Акцио, мои вещи! Лифчик, блузка, штаны и обувь сорвались с места, мгновенно взмыли в воздух и в послушном вихре устремились к ней. Она ловко поймала их, быстро оделась, и с каждым движением ощущала, как холодная волна власти окутывает её с головой. Сейчас она хозяйка положения. Сейчас она решает, что будет дальше. Она вновь медленно повернулась к Рону. Теперь его лицо было багровым. Он всё ещё пытался высвободиться, но чары держали крепко. В его глазах стоял страх. Он продолжал молчать, видимо соображал что можно в такой ситуации сделать. И смотрел на неё, широко распахнув перепуганные, умоляющие глаза. — Так что, поговорим, как в старые добрые времена, Рон? — Гермиона улыбалась, но в её голосе не было ни капли тепла. Рон с трудом поднял голову, его лицо уже налилось кровью из-за того, что он висел вверх ногами. Покрасневшая кожа, напряжённые мышцы шеи, прядь рыжих волос прилипла ко лбу. Он выглядел жалко. Но тут на его лице появилось выражение злости. И он бросил: — Да пошла ты, шл… Раздался глухой, но звонкий звук удара. Голова Рона дёрнулась в воздухе, его рот захлопнулся, а из разбитой губы потекла кровь. Гермиона больше не улыбалась. Её глаза потемнели, а в груди разгоралась настоящая, неподдельная ненависть. Ненависть к этому человеку, которого она когда-то считала своим другом. Которого неоднократно спасала, о котором заботилась. И который предал её самым низким способом. Глядя на него сейчас, она вдруг осознала: тот Рон, которого она знала раньше, умер. Умер вместе с Фредом. Вместе с Люпином и Тонкс. Вместе со всеми другими, кто не смог пережить войну. Тот человек, который сейчас висел перед ней, был чужой. И она не чувствовала к нему ничего, кроме отвращения и ненависти. — Я сейчас буду задавать вопросы, — холодно проговорила она, сжимая в руках его палочку. — И надеюсь, что услышу на них честные ответы. Рон встретил её взгляд с вызовом, губы скривились в оскале. — Что это за место? И где наши палочки? — Лучше убей меня, но я ничего тебе не скажу! — выплюнул он с яростью. — Тебя поймают! И ты сдохнешь завтра вместе со своими дружками! Ещё один резкий удар. На этот раз с характерным хрустом сломался нос. Кровь потекла вниз, капля за каплей стекая по его лбу, окрашивая рыжие волосы в багряный цвет. Кап. Кап. Кап. Этот звук неожиданно её успокоил. Гермиона продолжала смотреть на него сверху вниз, не отворачиваясь. — Попробуем ещё раз, — её голос звучал ровно, почти спокойно, но в этой тишине таилась угроза. — Где наши палочки? Рон зло рассмеялся, его лицо исказилось в яростной ухмылке. — Да пошла ты, если думаешь, что я стану тебе помогать! Убей меня сразу и всё! — Убить тебя сейчас? — протянула Гермиона, наклоняя голову. — Нет, это было бы слишком просто. Такой жалкий урод, как ты, мне ещё пригодится. Он лишь настороженно смотрел на неё. Гермиона ухмыльнулась в ответ, её взгляд вспыхнул торжеством. — Я знаю один способ… — сладко протянула она, медленно вскидывая подбородок. — Способ, который сделает из тебя пустую, безвольную куклу, готовую выполнить любой мой приказ. На лице Рона промелькнуло сомнение, сменившееся явным страхом. — Ты не посмеешь… Она засмеялась. Громко. Долго. Звонко. А затем её смех резко оборвался — вместе с новым ударом. — И это ты мне говоришь, мразь? — прошипела она, презрительно глядя на него, как он болтался в воздухе, словно рыба, выброшенная на берег. Мельком взглянув на настенные часы, Гермиона увидела, что уже одиннадцать вечера. Времени было мало. Нужно торопиться. Она подняла палочку. Рон тут же задёргался, осознавая, что должно произойти. И только сейчас он начал кричать, звать на помощь, извиваться, пытаться хоть как-то вырваться, но она знала, что это бесполезно. Их никто не услышит. Она направила на него палочку и произнесла: — Империо. Её голос прозвучал властно. Чётко. Горячая волна пробежала по её руке, устремившись в палочку, и в следующую же секунду Рон обмяк. Его тело больше не сопротивлялось, глаза потускнели, а лицо стало… пустым. Гермиона довольно улыбнулась глядя на это зрелище. Никакого раскаяния в ней не было. Она знала, что только что впервые в жизни применила Непростительное заклятие. И не чувствовала абсолютно ничего. Он это заслужил. На мгновение задержав дыхание, она кивнула сама себе и произнесла: — Либеракорпус. Рон с громким, глухим ударом рухнул на пол. Но тут же вскочил на ноги, покорно ожидая её приказа, глядя на неё безжизненными глазами. Гермиона направила на него палочку. — Оденься и вытри лицо от крови. И отдай мне мантию Гарри. Рон, не говоря ни слова, порылся в куче вещей и послушно протянул мантию-невидимку Гермионе, после чего начал натягивать на себя одежду и вытирать лицо. Она молча наблюдала за ним, а затем накинула мантию себе на плечи. И, не опуская палочки, чётко произнесла: — Мы идём в подвал. Быстро. И не привлекай к себе внимания. Рон вздрогнул, словно очнувшись от дурного сна, и медленно направился к двери. Он открыл её, вышел в коридор, и Гермиона, скользнув за ним бесшумной тенью, последовала следом. Коридор был пуст. Мужчин, которых она видела ранее, видно не было. Тишина. Они начали спускаться по лестнице, шаги казались слишком громкими в этом жутком месте. Они уже почти дошли до самого низа, когда сверху раздался громкий голос: — Рон! Ты куда это на ночь глядя?! Рон замер, будто его пронзила молния. Неловко повернулся на голос. Гермиона, затаив дыхание, тоже осторожно обернулась. В слабом свете свечей виднелся мужчина — его лицо было покрыто язвами, а глаза злобно поблёскивали. Она под мантией направила палочку на Рона и мысленно приказала, что он должен сказать. Рон улыбнулся. — Хотел взять бутылку вина на кухне, — с лёгкой усмешкой бросил он, а затем добавил: — А заодно зайти к этим двум уродам, попрощаться, так сказать. И он злобно заржал. Мужчина тоже расхохотался, схватившись за свой объёмный живот, трясясь всем телом. — А что, хорошая идея! Я с тобой! Гермиона сжала зубы от злости. Нет уж. Она направила на него палочку и тихо прошептала: — Конфундо. Мужчина вздрогнул. Его лицо внезапно потеряло осмысленность. Он заметался на месте, глядя перед собой такими глазами, словно был ребёнком, у которого потерялась любимая игрушка. — А куда я шёл?.. — пробормотал он растерянно, глядя по сторонам. Гермиона снова указала палочкой на Рона. Он тут же отреагировал: — Ты шёл в свою комнату. Сказал, что собираешься покончить с собой. Мужчина довольно кивнул. — И правда… Спасибо, что напомнил. Он развернулся и исчез в темноте. Гермиона облегчённо выдохнула, ощущая, как всё её тело сжимается от напряжения. Но времени расслабляться не было. Они двинулись дальше, двигаясь по холлу и затем по коридору, в сторону дальней двери, ведущей в подвал. Рон открыл её, и они спустились по лестнице. Внизу оказалась небольшая каменная площадка. Перед ними была дверь, слева — стол со стулом. На стуле сидел незнакомый ей мужчина. Он слушал магическое радио и, услышав их шаги, поднял голову. И уже открыл было рот, чтобы что-то спросить… Но Гермиона опередила его. — Остолбеней! Слепая вспышка света — и он беззвучно рухнул на пол. Она скинула мантию, засунула её в карман и быстро наложила «Оглохни» на дверь, а затем ещё и запирающее заклятие — на всякий случай. Затем подумав, снова махнула палочкой и верёвки начали обматывать тело мужчины. — Стой здесь! — бросила она Рону и, не теряя ни секунды, распахнула дверь, бросившись вниз по лестнице. Внизу было темно. — Люмос, — прошептала она, и конец её палочки осветил холодные каменные стены. Только сейчас она позволила себе почувствовать страх. Тревога накрыла её с головой, сердце билось так сильно, что, казалось, разносило рёбра изнутри. Только бы успеть. Только бы всё получилось. Она добежала до решётки, за которой лежал Гарри, и резко взмахнула палочкой. — Алохомора! Замок щёлкнул, и дверь со скрипом ушла в сторону. Гермиона тут же склонилась над другом. Он лежал неподвижно, руки всё ещё были связаны. Она быстро применила заклятие-ножницы, перерезая путы, и принялась тереть его онемевшие запястья. Гарри вздрогнул и зажмурился от света. — Гарри… — её голос предательски дрожал, на глаза навернулись слёзы. Он с трудом приоткрыл глаза, сфокусировал на ней взгляд, затем резко выдохнул. — Гермиона… Это ты?! — Да, — прошептала она, не сдерживая слёз. Гарри резко сел и, не раздумывая, обнял её. — Но как? Как ты смогла вырваться?! — он, казалось, был готов засыпать её вопросами. — Сейчас не время, — Гермиона резко выпрямилась и смахнула слёзы. — Вставай. Я иду к Малфою. Она вскочила и бросилась к его камере. Дверь со скрипом отворилась по взмаху палочки, и Гермиона, не раздумывая, кинулась к нему, упав на колени. Судорожный всхлип вырвался у неё из груди. Он выглядел ужасно. На мгновение ей даже показалось, что он не дышит. — Нет, нет… Пожалуйста… — дрожащие губы едва шевелились, а слёзы капали на грязный пол. — Драко… Пожалуйста… Трясущимися руками она, с помощью палочки, перерезала верёвки и принялась растирать его холодные запястья, каждый раз с ужасом осознавая, насколько он был избит и измучен. Он был истощён. Побит так сильно, что, не зная, кто перед ней, она бы, возможно, не узнала в нём Малфоя. Лицо в синяках, губы разбиты, одежда превратилась в лохмотья. Сзади, пошатываясь, подошёл Гарри и опустился рядом. Он всё ещё не мог поверить, что перед ним действительно была Гермиона. — Гермиона, как ты здесь… — начал было он. — Гарри, не сейчас! — резко бросила она. Лихорадочно осмотревшись, она заметила в углу пустую кружку. Подхватив её, она направила к ней палочку: — Агуаменти. Вода мгновенно наполнила сосуд. — Гарри, помоги мне. Он осторожно приподнял Малфоя, а Гермиона аккуратно поднесла кружку к его потрескавшимся губам. Драко был без сознания, а его кожа была сухая, словно он провёл недели в пустыне. Первые капли коснулись его губ, и вдруг он жадно, почти отчаянно припал к воде, жадно сглатывая. Гермиона едва не разрыдалась от облегчения. Драко медленно приоткрыл глаза. Сначала перед ним расплывчато замаячил Поттер. Он не успел этому удивиться, как рядом, в поле зрения, возникла Гермиона — заплаканная, всхлипывающая, передающая кружку Гарри, чтобы и тот мог напиться. — Грейнджер?.. — хрипло произнёс он. Губы трескались при каждом слове. — Кажется, теперь я точно умер. Она громко всхлипнула, и резко подалась вперёд обнимая его, стараясь не причинить боли. — Ты не умер! Я успела! Всё хорошо! — шептала она, глотая крупные слёзы. — Боже, что они с тобой сделали… Драко, словно только сейчас осознав, что его руки больше не связаны, осторожно обнял её в ответ, будто боялся, что всё это — лишь галлюцинация, что она просто рассыплется в воздухе от его прикосновения. Гарри допил воду и, тяжело дыша, заговорил: — Гермиона, может, теперь ты объяснишь… Она медленно разомкнула объятия, вытерла слёзы и ответила, посмотрев на него: — Я не знаю, что случилось, Гарри. Но зелье перестало меня контролировать ровно в тот момент, когда я узнала, что завтра вас должны убить. Гарри уставился на неё в полном ошеломлении. Драко выглядел не менее поражённым. — Я не знаю, как это возможно. Это… какое-то чудо, иначе я не могу объяснить. — Она глубоко вдохнула. — Я украла у Рона палочку и сразу же отправилась сюда. Она оглянулась на дверь, затем перевела взгляд на них, решительно сжав палочку в руке. — Нам нужно выбираться отсюда. Сейчас же. Гарри нахмурился: — А где Рон? Вдруг он заметит, что палочка пропала… Гермиона усмехнулась, в её голосе звучала злая насмешка: — Не заметит. Он наверху, под Империусом. Малфой всё так же продолжал смотреть на неё, будто не верил, что всё это происходит на самом деле. У неё сжалось сердце от ненависти к этому месту и ко всему, что с ними здесь случилось. Гермиона вытащила мантию из кармана и протянула её Гарри. — Забери. Это твоё. Он с недоверием взял протянутую ему мантию и с восхищением провёл пальцами по мягкой ткани, словно не веря, что она снова у него. — Спасибо, Гермиона… Я уже думал, что потерял её навсегда. Драко продолжал молча смотреть на неё, будто видел впервые. Она поймала его взгляд и закусила губу. — Встать можешь? — мягко спросила она, ей было непривычно видеть его таким — избитым, сломленным. — Кажется, да… — выдохнул он. Гермиона протянула ему руку, он крепко ухватился за неё и, сдерживая стон, с трудом поднялся на ноги. А затем, словно боясь, что она растворится, резко притянул её к себе и снова обнял. Его плечи дрогнули. — Я так боялся за тебя… — прошептал он, зарывшись лицом в её волосы. — Прости, что не смог тебя защитить… Гермиона снова всхлипнула, не в силах сдержать новую порцию слёз. — Это ты меня прости… Что пришла слишком поздно… Что не смогла прийти раньше. И он, видимо, был не в силах больше сдерживать себя и поцеловал её. Она заплакала ещё сильнее. Гарри негромко кашлянул, привлекая к себе внимание. — Не хочу вам мешать, но нам нужно выбираться отсюда. Они нехотя отступили друг от друга, но Драко не выпустил её руку. Гермиона торопливо вытерла слёзы и решительно сказала: — Я так до сих пор и не знаю, где мы и где хранятся наши палочки. Но наверху Рон. Он ответит на наши вопросы. Гарри выглядел удивлённым, но ничего не сказал. Они ступили на лестницу и начали подниматься. Малфой и Гарри были измождёнными, их шатало, выглядели они ужасно, но оба старались держаться, и не подавать виду, как им сложно. Когда они вышли на каменную площадку, здесь ничего не изменилось. Оглушённый охранник всё так же лежал связанный на полу, а Рон стоял неподвижно, с пустым выражением лица, смотря прямо перед собой. Малфой, увидев его, глухо зарычал, и прежде чем Гермиона успела моргнуть, его кулак уже врезался Уизли в челюсть. Гарри тоже рванулся вперёд, но Гермиона резко остановила его: — Подождите! Рано его убивать! Он нам ещё нужен. Малфой лишь презрительно скривился, глядя на безжизненного Рона. Гарри сжал кулаки, тяжело дыша, а затем, не сдержавшись, плюнул Уизли в лицо. Рон даже не моргнул. Он стоял перед ними, как кукла, с тем же пустым, ничего не выражающим взглядом. Гермиона перевела взгляд на него. В ней тоже вскипела ярость — хотелось тоже ударить его, стереть с его лица это пустое выражение. Но она сдержалась. Только крепче сжала руку Малфоя, а затем, ледяным голосом, спросила: — Что это за место? Где мы находимся? Рон вздрогнул. Его голос был пустым, лишённым эмоций: — Это старый, заброшенный охотничий домик. Он уже давно стоял пустым, и люди Кавендиша облюбовали его, защитили чарами, сделали своим убежищем для тёмных дел. Он умолк. — Где именно он находится? — спросил Гарри. — В самом сердце Йоркширских пустошей. Гермиона нахмурилась. Укрытие и впрямь было выбрано удачно — среди бескрайних продуваемых всеми ветрами холмов старинный особняк был идеальным пристанищем, особенно если его тщательно скрыли заклинаниями. Она вспомнила заколоченные окна и поняла, что через них тоже вряд ли можно выбраться. — Где выход? — внезапно спросила она. — Я никогда не видела здесь входной двери. Рон ответил всё тем же монотонным голосом: — В холле, на столике, стоит светильник. Нужно нажать на узор птицы, и дверь появится. Малфой резко подался вперёд, его серые глаза сверкнули ненавистью. — Где наши палочки, ублюдок?! — В новом кабинете, который мы подготовили для нового хозяина. Они спрятаны в тайнике. Гермиона почувствовала, как сердце заколотилось сильнее. — Ты знаешь, как его открыть? — спросила она, затаив дыхание. Рон кивнул. Она облегчённо выдохнула и повернулась к Гарри и Драко. — Нам нужно забрать палочки и выбраться отсюда. Там мы сможем вызвать подмогу. Ждите здесь… Она уже сделала шаг вперёд, собираясь исполнить задуманное, но Малфой резко сжал её руку, заставляя остановиться. — Мы пойдём все вместе, — твёрдо сказал он. — Что?! Гарри кивнул, соглашаясь: — Гермиона, ты уже и так достаточно рисковала. Идём все вместе. Спрячемся под мантией. — Но, Гарри… Она хотела возразить, но, встретившись с холодным, непоколебимым взглядом серых и зелёных глаз, нехотя кивнула. Если быть уж совсем честной, она и сама не хотела больше оставлять их, она боялась, что может быть снова что-то пойдёт не так. Они встали плотно рядом, и Гарри укрыл их троих своей мантией. Ноги немного выглядывали из-под неё, но в доме царил вечный полумрак, поэтому Гермиона решила пока не обращать на это внимание. — Веди. — бросила она Рону. Они осторожно двинулись вперёд по лестнице, укрытые мантией-невидимкой. Драко, всё ещё сжимая руку Гермионы, ощущал, как напряжённо колотится её пульс. Гарри шёл с другой стороны, крепко держа её за локоть — троим под одной мантией было тесновато, но они двигались плавно, слаженно, стараясь не издавать ни звука. Рон, ведомый Империусом, шагал впереди, механически, как кукла. Гермиона направляла его короткими приказами: — Веди нас в кабинет. Они аккуратно прикрыли за собой дверь, пересекли длинный, слабо освещённый коридор и вышли в холл. Пара зажжённых свечей отбрасывала пляшущие тени на облезлые холодные стены, создавая иллюзию движения. Несколько раз Гермионе казалось, что за ними кто-то следит, но всякий раз это оказывались лишь колыхающиеся от сквозняка тени. Они прошли дальше и внезапно за одной из дверей послышались голоса двух мужчин, ведущие между собой негромкий разговор. Гермиона судорожно сжала в руке палочку — единственную, что у них пока была. — Главное, чтобы Кавендиш-младший вовремя приехал… — говорил один. — Он зол. Говорят, вчера он весь день кричал, что его планы рушатся. — А что ещё можно было ожидать? Гринграссы отказались сотрудничать… Гермиона почувствовала, как Драко напрягся рядом с ней, но он не произнёс ни слова. Они прошли мимо двери, стараясь не издавать ни звука, и лишь тогда Гермиона наконец выдохнула. — Дальше, — мысленно велела она Рону. Спустя минуту они добрались до массивной дубовой двери в другом конце коридора. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины, но Гермиона почувствовала мощные охранные чары. — Открой, — приказала она Рону. Тот поднял руку и приложил ладонь к резному узору на двери. Древесина дрогнула, словно волной пробежал невидимый импульс магии. Раздался щелчок, и дверь отворилась, открывая перед их взором просторный кабинет. Они вошли внутрь, и как только дверь за ними закрылась, Гермиона резко выдохнула: — Быстро, найди тайник. Рон беспрекословно направился к массивному письменному столу и наклонился, чтобы нащупать спрятанный в нём механизм. Гермиона не смогла увидеть, на что именно он нажал, как вдруг в стене напротив них открылось небольшое углубление. Внутри лежали три палочки, какие-то свитки пергаментов, мешочки с зельями и деньги, много денег. Гермиона первой выскользнула из-под мантии, и подошла к тайнику, протянула руку и схватила их палочки. — Вот твоя, — она подошла и сунула одну Гарри. — А это твоя, — вложила вторую в руку Драко. Она сжала в пальцах свою, и привычное ощущение силы, протекающей сквозь неё, наполнило её уверенность. Палочку Рона она спрятала к себе в карман. Но стоило им повернуться в сторону к двери, как по коридору разнёсся тяжёлый гулкий топот. Гермиона, не теряя ни секунды, повелела Рону с помощью палочки быстро закрыть тайник. Он послушно исполнил её команду — проём в стене исчез, словно его никогда там и не было. — Гермиона, бегом под мантию! — резко сказал Гарри. Она бросилась к ним, и в тот же миг рука Малфоя притянула её к себе. В следующий момент она уже стояла рядом с ними, скрытая под мантией-невидимкой. Они быстро и неуклюже отодвинулись в самый дальний и тёмный угол, стараясь не выдать себя. И тут дверь в кабинет резко распахнулась, и внутрь ворвался разъярённый Николас. Гермиона закусила губу от напряжения, потому что Рон так и продолжал стоять посреди кабинета с отсутствующим выражением лица. Николас захлопнул дверь и, заметив его, недоумённо прищурился. — А ты что здесь делаешь? — в голосе звучало подозрение. Гермиона чуть шевельнула палочкой, и Рон тут же расслабился, отвечая ровным, бесцветным голосом: — Да вот, зашёл проверить, всё ли в порядке… Сам понимаешь, завтра важный день. Не хотелось бы ударить в грязь лицом перед новым владельцем. Николас, казалось, немного расслабился, но всё же окинул кабинет внимательным взглядом. — Здесь всё в порядке, — протянул он, но взгляд его оставался настороженным. — Не понимаю, зачем тебе было отрываться от своей очаровательной подружки и шататься здесь посреди ночи. Он злобно усмехнулся. Гермиона почувствовала, как Драко, стоявший рядом, мгновенно напрягся. Она даже услышала, как он стиснул зубы. Тем временем Николас продолжил: — У нас тут происшествие. Пень повесился. Он недовольно скривился. — Чёрт знает, что с ним произошло. А его ненаглядная это увидела… и тоже полезла в петлю, не выдержав разлуки. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось от ужаса. Она прикрыла глаза, потрясённая. Она не хотела этого… Она не знала, что в тот момент с ним был кто-то ещё… Мерлин. Николас не стал дожидаться реакции Рона. Он с силой опустился в массивное кресло и нажал на то же самое место, что и Рон пару минут назад. В стене снова открылся тайник. Гермиона замерла. Она знала, что сейчас будет — он заметит пропажу палочек. Не теряя времени, она быстро наложила на дверь заклинание Оглохни. И очень вовремя. Николас уставился в тайник, затем резко обернулся к Рону, его лицо исказилось от ярости. — Какого дьявола?! Ты что з… Но договорить он не успел. Из-под мантии молниеносно вынырнула рука Малфоя, в следующий миг комнату осветил яркий зелёный свет. Николас рухнул замертво. Точно так же, как и Кавендиш раньше. Малфой скинул капюшон мантии и резко бросил: — Уходим! Быстро, я сказал! Гарри кивнул и потянул Гермиону к двери. Рон безвольно потащился за ними. Они снова скрылись под мантией и осторожно выглянули в коридор. Со второго этажа доносились встревоженные голоса и топот ног — там, судя по всему, собрался народ вокруг тела того самого Пня. И была рада этому, здесь внизу было пусто. — Быстро открывай дверь! — резко сказала Гермиона, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Она хотела уйти отсюда больше всего на свете. Им нужно было только пересечь границу владений, и тогда можно будет подать сигнал о помощи и аппарировать. Рон, как заведённая кукла, подошёл к небольшому столику. На нём стоял ничем не примечательный светильник, казавшийся давно сломанным. Он протянул руку и нажал на едва заметное изображение райской птицы. Перед ними тут же материализовалась дверь. Гермиона, едва держась на ногах, тут же схватилась за ручку, и все вместе они выскочили наружу. Холодный ветер с силой ударил в лицо, пронизывая до самых костей. Она вдохнула полной грудью свежий воздух — его запах, его вкус, его ощущение были такими настоящими. Как же было хорошо вырваться из этого мрачного зловонного места. Гарри и Драко стояли рядом, с таким же выражением на лицах. Они ощущали свободу. Свобода пахла холодом. Воздух был пронизан морозной свежестью, обжигал лёгкие, пропитывал одежду насквозь. Гермиона судорожно втянула его, чувствуя, как дрожь пробегает по телу, но это было не от холода — это был адреналин. Они стояли на каменной лестнице перед домом, укрытые ночной тьмой, словно вынырнули из самой бездны. Позади них — ужас, смерть, плен, издевательства. Впереди — долгожданная свобода. — Нам нужно двигаться, — сказал Гарри, голос его был хриплым. Драко кивнул. Они молча двинулись вперёд. Их шаги тонули в хрустком снегу — за домом простиралось голое поле, одна бескрайняя пустошь укрытая слоем снега. Сколько же они пробыли здесь? Гермиона ощущала этот холод каждой клеточкой тела. Свежий воздух опьянял, заставлял голову кружиться, а сердце биться в два раза быстрее. Свобода. Рон, всё ещё находясь под действием Империуса, молча плёлся за ними, оставляя следы в снегу. — Нам нужно дойти до границы, — тихо сказал Малфой. — За пределами охранных чар сможем аппарировать. Они ускорили шаг. Гарри первым скинул мантию-невидимку — на открытой местности она могла только мешать. Драко и Гермиона последовали его примеру. Ветер тут же хлестнул по лицу, замораживая кожу. Шаг за шагом, дыхание превращается в облака пара, пальцы немеют. Но они идут. Впереди показалась невидимая черта — край охранных чар. Стоило переступить её, и они будут в безопасности. Она подумала, как хорошо, что все окна в доме были заколочены, их хотя бы не увидят сейчас. Остался последний рывок. Они пересекли границу чар, и это ощущалось почти физически — словно натянутая струна лопнула, оставляя после себя звонкую пустоту. Гарри не замешкался ни на секунду — его палочка взметнулась вверх, серебристый свет вырвался из её кончика, и величественный олень Патронуса взвился в ночное небо. Он скользил меж теней, оставляя за собой сияющий след, словно комета, прочертившая тьму. Гермиона смотрела ему вслед, не замечая, как мелко дрожит. Это был не просто холод. Это было осознание. — У меня получилось… — едва слышно прошептала она, не веря собственным словам. Она смогла. Спасла их. Вырвала из этого проклятого места. Драко и Гарри. Живые, свободные. Но тишина вокруг них продлилась недолго. Громкие хлопки аппарации разорвали воздух, раздаваясь один за другим. Вспышки света. Это прибыли авроры. Их становилось всё больше и больше. Она увидела направленные к ним лица, полные недоверия, шока. Будто они сейчас видели перед собой призраков. — Они думали, что мы давно мертвы, — отстранённо сказал Драко. Тут к ним вопросы посыпались со всех сторон — какие-то обрывки фраз, приказы, требование объяснений. Но Гарри резко вскинул руку, его голос был сталью: — Сейчас не время. Видите наши следы? И линию за которой они обрываются? Нужно снять защитные чары с этого места! Авроры тут же кивнули, развернулись и бросились к той невидимой черте, которая не позволяла зайти за неё. Палочки поднялись ввысь и тут же послышались заклинания, которыми они разрушали защитные чары. Гермиона уже было шагнула вперёд, чтобы помочь аврорам и Гарри, но чья-то рука сжала её запястье. — Грейнджер, — голос Драко был холоден, но в нём сквозила усталость. — Куда ты собралась? Ты еле стоишь на ногах. Пусть хоть раз за всё это время они сделают свою работу сами. Она помедлила, затем кивнула и осталась стоять на месте, дрожа от холода. Аврор который остался рядом с ними, тут же передал ей свою мантию, чтобы она накинула её на себя. Та благодарно кивнула, заметив, как недовольно нахмурился Малфой. Наконец Авроры общими усилиями смогли сломать защиту этого места и тут же бросились к дому, окружая его со всех сторон. Когда они приблизились, палочки их взметнулись и по стенам поползли серебристые цепи, словно сдерживая зло внутри. Затем — рывок вперёд, двери распахнулись, и они ворвались внутрь. Повернувшись, Гермиона заметила ещё двух авроров, возящихся с Роном, те сковывали его специальными наручниками, которые лишали магии. Тот стоял и даже не сопротивлялся, он был как в тумане. Один из авроров нахмурился, глядя на Рона, который стоял неподвижно, с пустым, ничего не выражающим лицом. — Он под Империусом? — в голосе аврора звучало сомнение. Гермиона спокойно встретила его взгляд и ответила ровным, холодным голосом: — Да. И это сделала я. Аврор едва заметно вздрогнул, и на мгновение растерялся, явно не зная что делать в такой ситуации. Но, видимо понимая с кем имеет дело, он вытянулся в струнку и начал что-то торопливо записывать к себе в блокнот. Чёрные буквы мелькали на пергаменте, и этот звук пера о бумагу внезапно показался Гермионе громче, чем крики и суета вокруг. Наконец, записав последнее слово, он снова взглянул на неё. — Вам нужно в Мунго, — сказал он. — Затем Министр хочет видеть вас всех лично. Она не ответила. Даже не шелохнулась. Рядом Драко молча выпрямился, его пальцы судорожно сжались в кулак. Гермиона чувствовала, как её вымотанное тело кричит от усталости, как голова гудит от пережитого ужаса, но только одно желание сейчас было по-настоящему сильным. Гермиона посмотрела Драко в глаза и тот кивнул, слегка улыбнувшись разбитыми губами. Они поняли друг друга без слов. Она протянула руку и его тёплые пальцы переплелись с её собственными. И в следующий миг мир сорвался с оси. Вихрь аппарации унёс их прочь от этого проклятого места. К чёрту Мунго. Они отправились домой.