Часть 36

Он открыл рот, словно собирался сказать что-то еще, но Хлоя, не давая ему опомниться, накрыла его губы своим поцелуем – горячим, требовательным, отчаянным. Ее руки, нежно трепеща, зарылись в его мягкие кудри, в то время как он, словно опасаясь причинить ей боль, опирался на руки по обе стороны ее головы, словно застыв в позе для отжимания. Его колено слегка упиралось между ее бедер, и Хлоя, воспользовавшись этим мимолетным касанием, нетерпеливо подалась вперед, жадно стремясь к столь необходимому трению. Айзек, оторвавшись от поцелуя, встретил ее горящий взгляд своими голубыми глазами. Хлоя дерзко ухмыльнулась, и ее руки, оставив его шелковистые пряди, скользнули по его спине к ее талии, намереваясь избавиться от платья. – Позволь мне, – прозвучал его тихий, едва слышный шепот. Он не отрывал от нее взгляда, когда осторожно, с нескрываемым трепетом, принялся освобождать ее от ткани. Его глаза, словно два горящих уголька, не покидали ее ни на мгновение, пока он, с особой тщательностью, помогал ей высвободить руки из рукавов и отбросил платье на пол, словно ненужную оболочку. И затем наступил момент, когда он, затаив дыхание, оценил то, что она только что открыла перед ним – ее душу, воплощенную в обнаженном теле. Легкая дрожь пробежала по ее коже, но это был не холод. Это было предвкушение, ожидание, сложная смесь страха и восторга от его пристального, пожирающего взгляда. Он словно исследовал каждый миллиметр ее бледного тела в призрачном пурпурном свете сумеречного неба, проникающего в комнату сквозь неплотно задернутые шторы. Она почувствовала, как краска стыда заливает ее щеки, когда он, наконец, снова встретился с ней взглядом. В его глазах танцевали золотые искорки, но Хлоя больше не боялась быть разоблаченной, распятой на кресте его суждения. – Ты такая красивая, – прошептал он, словно завороженный, и его слова, словно прикосновение шелка, коснулись ее сердца. – Какое клише, – ответила Хлоя, медленно, лукаво улыбаясь, и потянула его на себя, вовлекая в новый, глубокий поцелуй. Ее глаза закрылись, погружаясь в темноту, но она чувствовала, как его руки, словно зачарованные, скользят от ее талии вниз, к внешней стороне бедра, ласково очерчивая ее изгибы. Она нетерпеливо покачала бедрами, не в силах сдержать порыв, и почувствовала, как в ответ он усмехнулся ей в губы, отвечая на ее безмолвный призыв. Его рука, словно повинуясь невидимой силе, вернулась к эластичному поясу ее трусиков, медленно, дразняще избавляя ее от последней преграды. Хлоя еле заметно кивнула в ответ на его невысказанный вопрос, и его левая рука, освободившись, двинулась между ее бедер, осторожно раздвигая их, пока одна нога не оказалась закинута на его спину, обеспечивая ей хрупкое равновесие. Она невольно ахнула, когда его рука, словно опытный художник, чувственно и нежно провела по ней, тщательно исследуя каждый миллиметр ее трепещущей плоти. И затем, долгожданное погружение – его пальцы, горячие и требовательные, погрузились в её влажное тепло, распаляя в ней огонь, который грозил вырваться наружу и поглотить их обоих. – Ты мне нужен, – простонала она, когда его большой палец начал двигаться по кругу, и ее бедра, словно повинуясь неведомой силе, автоматически отозвались на сильное удовольствие, пронзающее все ее тело. Она заскулила, когда его руки внезапно замерли. – Айзек, что… – она осеклась, когда он слегка приподнял ее одной рукой, а в следующий миг ее бюстгальтер, словно ненужная ветошь, был сорван и брошен в кучу с остальной одеждой. О. Теперь она была полностью раздета. Айзек снова уставился на нее, оценивая ее обнаженное тело в призрачном свете заходящего солнца. – На тебе слишком много одежды, – хрипло выдохнула она, слегка приподняв бровь, посмотрела на свое обнаженное тело, контрастирующее с его одетым. В мгновение ока рубашка Айзека и его джинсы были стянуты и сброшены с ее кровати, словно он торопился избавиться от любой преграды, отделяющей их друг от друга. Хлоя чувствовала его всем телом – жар его кожи, напряжение мышц, и, конечно, его твердость, настойчиво давящую на ее бедро. Айзек был прекрасен – мускулистый и сильный, словно сошедший со страниц древнегреческих мифов. И сейчас, в этот момент, Хлоя чувствовала себя его звездой, единственным светом, освещающим его вселенную. В его глазах мелькнула неуверенность, и Хлоя поняла, что он боится потерять контроль. Один неверный, слишком сильный толчок, и она может пострадать, словно хрупкая бабочка, случайно попавшая в его сильные руки. – Позволь мне, – повторила она его же слова, отталкивая его очерченную грудь от себя, а затем толкая его на спину. Он с любопытством смотрел на нее, наблюдая, как она оседлала его, словно амазонка, готовая к битве. – Хлоя… – растерянное выражение лица Айзека мгновенно сменилось громким шипением, когда она, не давая ему опомниться, внезапно пошевелилась, и он медленно, дразняще скользнул в ее жар. – Блядь… Я так сильно тебя люблю. Она опустилась на него, и они оба зашипели, когда он полностью наполнил ее. Его рука, лежавшая на ее бедре, напряглась, когда он был полностью окутан ее теплым, влажным телом. Хлое потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к этому всепоглощающему ощущению – ее дыхание сбилось, а тело словно растянулось до предела. Сначала ее охватил мимолетный страх, что он слишком велик, что ей будет больно, но это ощущение исчезло в ту секунду, когда они соединились, словно два кусочка пазла, которым суждено было быть вместе. Хлоя наклонилась, чтобы отвлечь его, накрыв его губы своими, и начала вращать бедрами, выписывая медленные, соблазнительные круги. Он зарычал, когда она, спустя несколько мучительных минут, ускорила ритм, и его собственные бедра тоже начали двигаться в такт ее движениям. Они встретились яростно, неистово, врезаясь друг в друга, словно стремясь слиться воедино. Комната наполнилась беспорядочным хаосом хриплого дыхания, прерывистых стонов, бессвязных проклятий и отрывистых выкрикиваний имен. Ее имя, словно молитва, то и дело слетало с его покрасневших, распухших губ, в то время как внутри нее, словно готовясь к взрыву, неумолимо росло давление. Ее вселенная взорвалась миллионом бездыханных звезд, когда она, словно ракета, взлетела к небесам, и молнии наслаждения ослепили ее глаза в полном и абсолютном экстазе. – Айзек! – выкрикнула она его имя – имя единственного человека во всем ее мире, когда она, словно подкошенная, рухнула ему на грудь, полностью обессиленная, опустошенная, но невероятно счастливая. Он, словно молниеносно, поменял их позиции, без видимых усилий перевернув ее на спину и сделав еще несколько яростных толчков, горя желанием присоединиться к ней в ее запредельном блаженстве. В тот момент, когда давление достигло своего апогея, он истошно закричал, выпуская на свободу все свои чувства. Он был вне себя от восторга, когда кульминация их бурного шторма с невероятной силой ударила по нему, его эмоции были дикими, высокими и неконтролируемыми, заставляя его судорожно схватиться за край ее кровати, словно боясь раздавить ее случайно. Под его пальцами сухо затрещало дерево, и старая древесина с легкостью рассыпалась в пыль под его нечеловеческой силой.