Часть 38

– Во времена президента Джеймса Бьюкенена, суровой зимой 1860 года, Рассел, Мейджорс и Уодделл, эти энергичные предприниматели, организовали и создали Pony Express, эту диковинную систему, которая, по сути, была предтечей современной электронной почты, только доставкой писем занимались не электронные сигналы, а отважные наездники на быстрых лошадях. – Это так мило, – прошептала я Стайлзу, не в силах сдержать улыбку, но каким-то образом мистер Рассел, казалось, обладал слухом, достойным летучей мыши, услышал мои слова, несмотря на гул класса. – Прерываю свой урок, ничего нового от тебя, Хлоя, – мистер Рассел, не скрывая иронии, прервал свою повесть и обратил на меня свой пронзительный взгляд, словно пронзая взглядом. – Что же такого милого в моем уроке? – Лошади? Представьте себе, что ваша работа – целый день скакать на лошадях, преодолевая невероятные расстояния, неся в себе, словно драгоценный груз, письма, – ответила я, с усмешкой, тщетно пытаясь скрыть нарастающее смущение, которое, словно пожар, охватило мои щеки. Мало кто из моих одноклассников рассмеялся над моей репликой, еще меньше согласились со мной в моей оценке. Я повернулась, чтобы бросить взгляд на одного конкретного юношу, сидевшего на задней парте. Я послала Айзеку широкую, подбадривающую улыбку, на которую он, немедля, ответил подмигиванием и ослепительной улыбкой в ответ. – О, но это было что угодно, только не мило, Хлоя, – проговорил мистер Рассел, заставляя меня, против моей воли, вновь повернуться лицом к преподавателю. – Это был опасный, изнурительный труд, требовавший от людей неимоверной выносливости, отваги и готовности идти на любые жертвы. Мистер Рассел коснулся маленького пульта, и слайд его презентации, словно по волшебству, перевернулся, демонстрируя изображение, которое представляло собой сложную карту, изрезанную сетью дорог и отметок. – Протяженность маршрута Pony Express составляла около трех тысяч километров, – продолжал он, указывая на карту словно на сокровище, – на нем было размещено 184 станции, где производилась смена лошадей и наездников, словно в хорошо отлаженном механизме. *** Когда, наконец, прозвенел звонок, и ученики, словно стая перелетных птиц, встрепенулись, захлопали учебниками и начали собирать свои вещи, словно покидая насиженное гнездо, мистер Рассел остановил меня, попросив остаться на минуту. – Хлоя, как твои успехи? Прошло уже около двух недель с момента нашего последнего урока, – произнес он, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на неподдельный интерес. – Все в порядке, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, как отполированный камень. – Я послушно заполняю часы темной магией, как вы и советовали. – Великолепно, Хлоя. Просто великолепно, – он едва заметно улыбнулся, и я ощутила, как его взгляд, словно ласковое тепло, окутывает меня с головы до ног. – Помни, самое главное – это равновесие. Ты не должна бояться тьмы, как боятся ее невежественные люди, ты должна ее понимать, чувствовать, направлять, словно опытный кормчий управляет кораблем в шторм. – Я помню, – ответила я, и в моем голосе звенела твердая уверенность, которая удивляла даже меня саму. – Я помню все, что вы мне говорили. Я действительно чувствовала, что все помню. Каждый урок, каждое заклинание, каждое его слово – все отпечаталось в моей памяти, словно выжженное клеймо, словно татуировка, которую невозможно свести. И самое главное, я помнила то, что осознала совсем недавно – заполнение часов темной магией дарит мне не только силу, но и некое облегчение. Словно я избавляюсь от тяжкого груза, который непосильным бременем долгие годы лежал на моих плечах, сгибая меня к земле. Я чувствовала себя чище, сильнее, увереннее, словно прошла обряд очищения огнем. И это ощущение, это неведомое доселе чувство… оно было опьяняющим, заманивающим в свои сети, от которых не хотелось вырываться. Рассел едва заметно кивнул, и его глаза, словно два темных омута, на мгновение задержались на моем лице, пытаясь прочесть мои мысли, проникнуть в самые потаенные уголки моей души. – Тогда, – произнес он с каким-то странным удовлетворением, от которого по моей коже пробежали мурашки, – я уверен, что ты готова к следующему уроку. Он приблизит тебя к полному пониманию… самой себя. Приходи сегодня вечером, когда над лесом сгустятся тени. – Не смогу, – ответила я, внезапно осознав, что у меня есть свои планы, отличные от его. – Лидия устраивает вечеринку, на которой мое присутствие обязательно. Рассел нахмурился, словно его планы были нарушены. – Вечеринка? Тебе стоит сосредоточиться на более важных вещах, Хлоя. – Вечеринка тоже важна, – возразила я, твердо намереваясь отстоять свое право на нормальную жизнь. – Мне нужно немного отвлечься. *** Я и Лидия, заливаясь смехом, поднимались по лестнице в комнату Эллисон, словно нагруженные рождественские олени, с целой горой сумок на всех троих. – Освободи свой график, дорогуша, – объявила я, врываясь в комнату, словно вихрь. – Сегодня мы выбираем королеву вечеринки. – Это может занять некоторое время, – усмехнулась Лидия, предвкушая долгий процесс выбора нарядов. Эллисон, оторвавшись от книги, встала и направилась к своей кровати, где мы с Лидией принялись с энтузиазмом выкладывать огромную гору одежды. Комната мгновенно превратилась в поле битвы моды. – И сколько же нарядов ты планируешь примерить сегодня вечером? – усмехнулась Эллисон, наблюдая за нашей суетой. – Я собираюсь устроить самую невероятную вечеринку года, – заявила Лидия в свою защиту, ничуть не смущаясь нашей показной расточительностью. – Я думаю, платье для хозяйки вечера, вечернее платье для танцев, а потом, ммм… что-нибудь повседневное для непринужденного общения? – она мечтательно прищурилась, прикусив нижнюю губу. – Я что-то не заметила, чтобы ты рассылала какие-нибудь приглашения… – нерешительно проговорила Эллисон, словно опасаясь нарушить наше бурное веселье. – Это же моя вечеринка, самая грандиозная вечеринка года, Эллисон, все и так об этом знают, – с некоторым раздражением ответила Лидия, словно ей задали глупый вопрос. – Я просто подумала, может быть, в этом году все будет немного по-другому..? – продолжила Эллисон, и в ее голосе прозвучало какое-то странное, непривычное беспокойство. – Почему что-то должно быть по-другому? – удивилась я, сбитая с толку тем, что именно Эллисон пытается до нас донести. Лидия, словно не расслышав вопроса, просто проигнорировала его, сосредоточенно разглядывая гору платьев, разложенных перед ней. – Просто потому, что в последнее время все было… как-то не так… Вещи и люди… Дарак и все эти вампиры, – предположила она, и ее голос звучал как-то неуверенно. Я заметила, как Лидия напряглась, услышав эти слова, и в комнате на мгновение воцарилось неловкое молчание, словно над нами нависла тень чего-то страшного, что мы старались не вспоминать. Лидия решительно отбросила в сторону сверкающее платье, словно отгоняя неприятные мысли. – Не стоит омрачать веселье, – проговорила она, и в её голосе прозвучали стальные нотки. – Сегодня мы будем танцевать, флиртовать и веселиться. Никаких разговоров о монстрах и прочей ерунде. – Согласна, – поддержала я Лидию, стараясь внести позитив в наш девичник. – Нам всем нужна передышка. И я собираюсь блистать сегодня вечером, чего бы мне это ни стоило. Эллисон грустно улыбнулась, но промолчала. Она казалась какой-то отстраненной, словно её мысли были далеко от нас. Мы с Лидией принялись выбирать наряды, перебирая платья, туфли и украшения. Комната наполнилась смехом и шутками, но я не могла отделаться от ощущения, что что-то не так. Эллисон оставалась тихой и задумчивой, и её молчание действовало мне на нервы. – Эллисон, все в порядке? – спросила я, пытаясь пробиться сквозь её броню. – Ты какая-то странная сегодня. Она вздрогнула, словно очнулась от глубокого сна. – Да, все хорошо, – ответила она, но в её глазах я увидела что-то вроде страха. – Просто немного устала. Я не поверила ей, но решила не давить. Возможно, ей просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Вечером, когда мы прибыли на вечеринку Лидии, я поняла, что Эллисон права. В этом году все было иначе. Обычно вечеринки Лидии были шумными и многолюдными, но сегодня атмосфера была какой-то напряжённой и неестественной. Люди танцевали и смеялись, но в их глазах я видела тревогу. – Что-то не так, – прошептала я Лидии на ухо, перекрикивая громкую музыку. – Не говори ерунды, – ответила она, стараясь выглядеть беззаботной. – Просто наслаждайся вечером. Но я не могла. Чувство тревоги усиливалось с каждой минутой. Я осматривала толпу, пытаясь понять, что происходит. И тут я увидела его. Мистер Рассел стоял в углу комнаты, наблюдая за нами. Его глаза, словно два темных омута, были прикованы ко мне. Я похолодела. Что он здесь делает? Я попыталась спрятаться в толпе, но его взгляд преследовал меня повсюду. Я чувствовала, как он приближается, и моё сердце бешено заколотилось. – Хлоя, – прозвучал его тихий голос у меня за спиной. – Мне нужно с тобой поговорить. Я обернулась и посмотрела на него. Его лицо было непроницаемым, но я чувствовала, что он чем-то взволнован. – Сейчас неподходящее время, – ответила я, стараясь сохранять спокойствие. – Это срочно, – настаивал он. – Это касается часов. Моё сердце упало. Часы. Что-то случилось с часами? – Что с ними? – спросила я, чувствуя, как внутри меня нарастает паника. – Нужно немедленно их проверить, – ответил он. – Я чувствую, что там что-то не так. Я посмотрела на Лидию и Эллисон, которые с тревогой наблюдали за нами. Я знала, что должна пойти с ним. Я не могла рисковать. – Хорошо, – согласилась я. – Но только на минутку. Рассел кивнул и повел меня к выходу, словно зачарованный кролик, послушно следующий за змеей. Я оглянулась на своих подруг, чувствуя, как тьма, словно хищная птица, накрывает меня своими крыльями.