IX

Генрих сидел на мокрой земле. Он уже пожалел, что пришел сюда. Сигареты остались в форме у Кати в комнате. Поднявшись, он отряхнулся и кинул взгляд в сторону русских. Костер уже стал заметнее, хоть ещё и не стемнело. Время было в районе одиннадцати вечера. Небо полнилось розоватым следом от зашедшего солнца. Ему нужно было хотя бы увидеть, что Катя там. Удостовериться. Иначе зачем он сюда пришел? Катя с Аксиньей танцевали и пытались подпевать. Кроме Ксюши, Катя не была знакома ни с кем, кроме лишь одной девчушки, с которой в феврале обменивалась своими украшениями на еду. Генри, немного зачарованно, с осторожностью наблюдал за происходящим. Звуки песен проникали под кожу, сжимали сердца, подстраивая их биение в общий ритм. Каждое движение было полно необузданной энергии, руки поднимались к небу вслед за искорками огня, затем опускались к земле. Ночь пронзалась их криками, казавшимися чем-то неестественным и потусторонним, но одновременно столь пронизывающим и живым. Они кружили в хороводе вокруг костра, сложенного из крупных бревен. Пламя стремилось ввысь, отбрасывая на лица парней и девушек оранжевый свет. Они так быстро двигались, что создавалось ощущение, будто звуки женских смешков и шепота окутывали их со всех сторон. Волосы юных девушек ласкали плечи и метались вслед их танцу. Девушки устали и вышли из цепочки, но хороводы быстро продолжались, когда на их место прибегали другие. Они уселись у одного из деревьев, Катя поправила свой венок. Ксюша была права, его нужно было завязывать потуже. Она оглянулась вокруг: чарующая атмосфера праздника витала в воздухе, разносясь вместе с поднимающимся ввысь дымом. Счастливые лица дев казались ведьменно прекрасными в свете пламени. Слышимый яркий звук медленно проносящейся воды и шум деревьев создавали целую природную мелодию, вводящую в транс, очаровывающую своей простотой и неповторимостью. Катя прикрыла глаза, чувствуя, как тепло от пламени нарушается мелким дуновением ветра, пробирающимся под льняную ткань белого платья, приносящего с собой запах дымка и древесной смолы. Она улыбнулась и раскрыла глаза. Из хоровода вышли двое парней. Подруга уже говорила, что они не сводили с них глаз, но Катя старалась этого не замечать. Ей, конечно, было приятно, но первой заговаривать с кем-то чужим не хотелось. Она перевела взгляд с подруги, тяжело дыша, когда молодые люди вплотную подошли к ним. — Вы чего это, устали? — темноволосый парень уставился на Ксюшу. — Передохнем да снова пойдем, — улыбаясь, ответила подруга, отчего Катя усмехнулась. Муж Ксюши всё же заставил её хотя бы накинуть ткань на волосы под венок, но, видимо, парни не поняли, что та занята. Катя заметила, как Аксинья за спиной снимает своё обручальное кольцо и надевает его на другой палец. Перед ней встал второй мужчина и подал ей руку. Катя непонимающе взглянула на его жест. — Ложкин Иван Павлович, — Катя улыбнулась ему. Она медленно потянула свою руку и сама представилась. Но парень резко потянул её вверх, и Катя тут же поднялась на ноги, рассчитывая лишь на краткое рукопожатие. — Пойдем, оставим друзей ворковать. Она не желала уходить от Ксюши, но той явно хотелось, наконец, отвлечься. Катя посмотрела парню в глаза и разорвала взгляд, только когда вышла вперед. Они шли вдоль реки, Катя периодически приближалась к берегу и трогала водную гладь кончиками пальцев. — А вы, девушка, с какой деревни-то? — Горяны, а ты? — Да я издалека, — он махнул рукой, пытаясь уйти от ответа. Катя чуть хмыкнула, задаваясь немым вопросом, что же тогда этот Иван делает тут. — Зачем тогда спрашиваешь? — Катя резко развернулась к нему, оттряхнула руки от капель и остановилась, пристальнее всматриваясь в мужчину. Парень был довольно загорелым, красивым, чуть выше неё. Она бы назвала его лицо мужественным. На рубахе не было вышитых узоров, её лишь опоясывал ремень. А на руке были часы. Наверное, дорогие. Катя таких не видела, это была редкость для парней из деревни. — Ну так война закончится, придется ехать в Горяны, с родителями знакомиться. Только сначала через огонь перескочим. Она вскинула бровь и рассмеялась. Он что, думает, что ей шестнадцать, чтобы разводить тут такие сладкие речи? Девушка решила не предавать сегодня большого значения своим размышлениям, а просто отдохнуть. Не нужно портить настроение пустыми мыслями и придирками. — Тогда войну надо заканчивать поскорее, — Катя схватила парня за руку и понеслась пробежками обратно к костру, перескакивая через мелкие камушки. Он же только улыбался, смотря на неё. Уже подходя к костру, Ваня сказал ей чуть подождать и отошел. Она наблюдала, как парень доставал из выкопанного углубления на берегу бутылку и нес к ней. Открутив крышку, Ваня упустил её из рук, и та скрылась в траве. — Ваше здоровье, Екатерина. Катя поискала взглядом подругу. Та уже сидела с девушками на берегу, ожидая появления звезд, чтобы пустить венки. — А где твой друг потерялся? — Катя вопросительно взглянула на парня. — Да вон он, — Ваня закрылся локтем после пары глотков и указал Кате за спину. Девушка оглянулась и заметила его друга, тот запевал песни среди других мужчин, которых на празднике в этом году крайне мало. Они, как птицы, пели и кружили вокруг девушек, пока те оглядывались на них с бережка и похихикивали. Многие уже стояли парами и болтали. На земле от света костра отражались мелькающие тени пляшущих ребят. — У тебя же пояс был? Катя посмотрела на платье. И правда, расшитый ей собственноручно кушак спал. Вот отчего после их прогулки ей стало свободнее двигаться. Она оглянулась, но поблизости ничего не нашла. — Это ты его взял? — она нахмурилась. — Был бы рад, но он, наверное, остался у реки. Найдем позже, — парень передал Кате бутылку. — За победу! — громко сказала девушка и сделала пару глотков, отчего горло тут же обожгло. Несколько капель побежали по её подбородку. Ничего настолько крепкого она давно не пробовала. Катя не могла проглотить алкоголь и с полным ртом склонилась, начиная хихикать, отчего по её подбородку побежала ещё тонкая струйка. Ваня рассмеялся над ней и стал придерживать за плечи. Она громко сглотнула и посмеялась. — Так тяжело за победу я ещё не пила, — девушка вытерла рот расшитым рукавом. — Пошли! Она взялась за руку Вани, и они, кратко взглянув друг на друга, побежали к костру, сцепив пальцы. Катя придерживала платье и босыми ногами оторвалась от земли. Они пронеслись через огонь, даже не задев его. Коротко отдышались и уставились друг на друга. Ваня вскинул брови и, ухмыляясь, кивнул: — Женюсь. Катя снова начала смеяться и направилась к подруге, уже не обращая внимания на парня, она села рядом с Ксюшей. — Весело тебе? — с напущенной грустью в голосе спросила Ксюша. — А мне вот нельзя так спокойно хихикать. — Я тебя замуж не тащила, — Катя указала пальцем на небо. Там уже стали виднеться слабо завиднелись огоньки звезд. — Смотри! Ксюша посмотрела ввысь, тут же резко завизжала и начала хлопать в ладоши, отчего Катя даже перепугалась. — Ура! Все девушки поблизости оглянулись на неё, Ксюша быстро вскочила на ноги и показывала всем на небо. Катя кинула взгляд на Ваню, улыбнулась и стала заходить в воду. За ней пошли и остальные. Она дождалась Ксюшу и вместе с ней, почти синхронно, сняла венок. Вода ещё хранила в себе тепло солнечного дня, но ночная прохлада захватывала её дух, как только вода начала обволакивать её. Ноги Кати чуть покрылись мурашками от резкого холода. Она чувствовала, как намокшее платье прилипает к коже. Подруги смотрели друг другу в глаза и аккуратно опустили венки, после чего выбежали из воды и наблюдали, что будет с их цветами. Ксюшин венок сразу поплыл вдаль. Это значило близкое замужество, но её это вряд ли грозило. Катин же венок, после долгих колебаний, начал медленно подплывать обратно к берегу. — Да ну нет! — Катя разозлилась, она уже хотела сама подтолкнуть его вперед. — Главное, что не потонул, — утвердительно сказала Аксинья. Генрих всё ходил в леске у берега, примерно в двадцати-тридцати метрах от костра. Он оглядывал, не ходят ли рядом Ганс с Вильгельмом, то смотря глубоко в лес, то кидая взгляд на праздник. Катя всё шушукалась с русским. Генри старался быть как можно более незаметным: ходил только в тени деревьев, старался сильно ни на кого не пялиться. Отвернувшись от леса, где он тщательно высматривал своих товарищей, он заметил парня, идущего в его сторону, тот достал из кармана пачку сигарет и уже приближался к нему. Немца тихо охватывала паника, и он остолбенел, не шевелясь. — Трофейные? — парень указал за сапоги Генриха, и он чуть попятился. Тот опустил взгляд на свои сапоги, пока в голове эхом проносилось: «Не тяни звуки, не тяни звуки!» — Да. Угостишь? Сердце почти ощутимо колотилось так, что отдавало в висках. Все органы чувств были на пределе. Парень нахмурился и уставился на Генри, доставая тому сигарету. Он закурил, и они оба молча стояли, смотря в сторону пляшущих девушек. Генри подумал, что с такими песнями и звуками, что они издавали, все были похожи на каких-то ведьм. — Ты в каком отряде? Генри ошарашенно посмотрел на паренька. Он сначала не понял вопрос, но осознание быстро пришло к нему. Он так сосредоточился на происходящем, что в ушах зазвенело. Генрих бешено перебирал в голове, какие группы партизан они уничтожили, чтобы приписать себя к ним. — Сто двадцать первая бригада, — Генри почти молился, чтобы его акцента не было слышно, оттого говорил он почти шёпотом. — А, это с Абрамовым-то? Ну понял. — Погиб, — кратко уточнил Генрих. Парень печально покачал головой и вздохнул, а затем протянул руку Генриху. — Ваня. Генри резким движением схватил руку Вани и с силой пожал её, заметив на том часы «Laco». Немецкая марка. Сердце будто затихло, и он забыл, как дышать. Партизан. — Илья, — быстро придумал себе имя солдат. — Пошли хоть к девкам нашим, — Ваня обернулся на Генриха. — Буду тут. — Ну, товарищ, как хочешь, — Ваня уже уходил, пока Генрих провожал его взглядом. — Многое теряешь! — добавил он. Мысленно немец уже ударил этого Ваню головой об дерево, а себя сжёг в этом же костре.  Как только тот отошёл, Генрих глубоко задышал, с его плеч будто бы сняли тяжёлый груз, напряжение медленно покидало его. Ваня случайно толкнул какую-то девушку и извинился, а та подошла к Генриху. Немец подумал про себя, что ещё сильнее стал ненавидеть русских из-за их тупой навязчивости. Он глубоко вздохнул и попытался успокоиться. Он вовсе не понимал этой присущей им простоты: что всем этим людям было от него нужно? — Пошли к нам! Чего ты тут один? Прыгнем через костёр, — голубоглазая светленькая девушка зазывала его, не отрывая взгляда. — У меня, между прочим, венок дальше всех уплыл. Девушка перебирала голубую ленту на своей плотной светлой косе. Генрих только нахально улыбнулся ей. Катя в это время уже тянула Аксинью домой, от танцев она устала, а от выпивки на жаре ей стало вовсе не по себе. Ксюша отказалась, поэтому девушка немного отошла от праздника и уселась у реки. Ваня уже давно забыл о ней и пил с друзьями. Купальский праздник медленно превращался в обычную попойку и братания меж соседними деревнями. Ноги девушки гудели, стопы начинало жечь. Босые пляски и праздник стоили того. Тут девушка начала задумываться, что немцы с ней сделают, когда она вернется домой? Может, ей пару дней пересидеть у Ксюши, чтобы они успокоились? Мысли её в миг прервались, когда из леса до неё донесся непонятный звук. Она обернулась и начала всматриваться в темные ветви. Катя ничего не могла разглядеть, поэтому сильнее прислушалась. Отдаленные женские вздохи и громкие короткие шлепки. Катя вскинула брови и отвернулась. Она вздохнула и, наверное, даже пожалела, что стоны были не её. Она взяла сучок и начала водить им по воде, опустив в неё ноги. От этого стопы переставали гореть, хоть и ненадолго. Стоны вскоре прекратились, и Катя вскоре услышала женский плач. «Да уж, страсти!» — подумала девушка.