LIX

Генрих, казалось, обыскал всю деревню. Он зашёл к Катиной подруге, но та явно не знала, где она, и, узнав о её пропаже, сама взволновалась. Он забежал в дом Вильгельма, даже не заботясь о нахождении там Ганса. Но и там не получил ничего вразумительного. Зашёл в дом к Адаму, но того вовсе не оказалось дома. Работает. Адам ещё работает. Он направился к лейтенанту и застал в кабинете лишь пустую холодную темноту. Адам никогда не исчезал. У него было лишь три возможных местонахождения: дом, его кабинет и столовая. Но последняя давно закрыта. Генрих с подозрением потрогал керосиновую лампу на столе. Горячая. — Да ты, сука, смеёшься! — гаркнул он от злости и вышел обратно на улицу. Генри выдумал себе тысячи сюжетов. С Адамом могло что-то случиться, и его бы отправили в госпиталь, но где Катя? Или они были вместе? Почему из всей деревни эти двое пропали в одно время? В госпитале Герта едва взглянула на него, накладывая гипсовую повязку солдату, что умудрился сломать руку, поскользнувшись на льду. Он дождался, пока девушка закончит, и не задавал вопроса, пока они не остались наедине. Поздняя ночь оставила на её аккуратных чертах следы усталости. Герта сняла шапочку с волос и расставила по местам всю врачебную утварь, собираясь уходить. — Что у тебя? — спросила Герта, поправив тёмные волосы, собранные в высокой прическе. — У меня ничего не болит, — она едва заметно улыбнулась такому ответу. Внешне Генри не мог показать, как разволновался ещё больше, не застав Адама и в госпитале. И Катя. Её не было нигде. Генри всё больше отметал варианты положительных событий, оставляя в душе лишь нарастающую тревогу. Он расселся на кушетке и подкурил. — Тут нельзя! — Герта уже было вырвала сигарету, но Генрих перехватил её запястье. — До завтра выветрится. Она недовольно выхватила руку и повторила вопрос: — Что тебе нужно? — Кроме этого перелома, кто-то ещё был сегодня? — Нет. Не было. Кого ты ищешь? — медсестра уставилась на него и выпрямилась. Повисла многозначительная тишина, и медсестра опустила взгляд, вздохнув. Слова давались с трудом. Ему было крайне стыдно вот так бегать по деревне в её поисках, но переживания держали верх над мелким чувством. Герта вскинула брови и закатила глаза, ухмыляясь: — Эту русскую? — Генри был почти благодарен её проницательности.  Не произносить это вслух самому было много легче, нежели ответить: — Ты её видела? — его глаза в надежде заискрились. — Видела, — она закрыла на ключ шкафчик с медикаментами, поправила выбившиеся из прически темные волоски и чуть замялась. Но Генри молча ждал полного ответа. — Скажи мне честно, ты думаешь, она спит с тобой от великой любви? Ридель поджал губы. В его взгляде мелькнула нота раздражения, и вид его будто потускнел. Генрих и сам не знал точного ответа, но из желания защитить его собственные чувства в чужих глазах произнёс: — Я уверен в этом. Герта улыбнулась, встала напротив и склонилась до уровня его лица. Ярко-голубые глаза впились в него крепкой хваткой. Внешне он оставался полностью спокойным, но внутри бушевало чувство нарастающего гнева. Казалось, все вокруг знали то, что лишь от него одного было скрыто, оставляя его последним идиотом в своей непросвещённости. И каждое её слово вкладывало тень в его собственные тень сомнений. — Тогда пошли, я покажу тебе, как эту великую любовь она делит с другим. Он шёл следом. Они вышли через запасной узкий выход, снег хрустел при каждом шаге. Герта с ниспадающей улыбкой шла к военной администрации. — Там никого нет, — уверил её Генри, но девушка молча продолжала идти. Они тихонько обошли здание, и она указала на окно: — Глянь внутрь. Он глубоко вздохнул. Невероятно надеясь, что никого не увидит, что всё это розыгрыш, и Герта, как обычно, пытается мнимо помочь. В момент чуть засомневался, но желание узнать правду было сильнее. Генри склонился и осторожно заглянул. Глаза успели привыкнуть к ночи, и он всё прекрасно разглядел: Катя, в полной темноте сидящая за столом, и Адам, так живо что-то рассказывающий. Волосы растрёпаны, китель расстёгнут, помутненный взгляд уставлен в Катю. Голос его был едва уловим для слуха, и Генри не мог разобрать ни слова, но вид их явно не подразумевал наряженной беседы. Это не допрос, это не поиск сведений и не очередное обвинение.  Он повернулся спиной к злосчастному окну и скатился рядом по стене, усаживаясь на снег. Герта аккуратно присела рядом с ним и почти со стыдливостью опустила глаза. — У них ничего нет, — твёрдо решил Генрих, прокручивая всё в голове. — Может быть, — она посмотрела на него, но Генри только уставился в пустоту перед собой. — Так и будешь ждать, как верный пёс, пока она не выйдет? Эти слова отчего-то так задели его гордость, что Ридель тут же поднялся и отряхнул от снега штаны. Она была права, делать тут совершенно нечего. — Пошли, — тихо сказала девушка. — Ты же не хочешь после такого возвращаться домой, правда?