LXIX

Генри обещал Кате не напиваться, но, похоже, не сдержал обещание. Голову нещадно кружило. Сознание застилалось густой пеленой. Он уже собрался уходить и кратко глянул на время. Его глаза тут же округлились и застыли. Прошёл лишь час. Зал опустел на уже на половину, и солдаты продолжали покидать празднество. Вильгельм еле держался на месте. Йенс предложил тому выйти на улицу, чтобы очистить желудок, и паренёк слабо кивнул. Лицо его было белесым, почти серым. В помещении стало тише и спокойнее. Все уже были весьма пьяны и еле удерживались на ватных ногах. Вильгельм резко поставил бутылку, он вдруг поднялся и прижал ладонь ко рту, широко распахнув глаза. Издал тошнотворный звук, будто его вот-вот стошнит прямо на стол. Он подвинул свой стул, и тот со звоном упал назад. Вильгельм выбежал из помещения, и все трое товарищей слабо расхохотались. Многие солдаты уже выходили на воздух с не самыми приятными звуками, ничего удивительного, что и он не стал исключением. — Вот, что значит быть молодым, — Адам поднял бокал, указывая в сторону выхода, — выпил и тут же очистился. Генри последний раз огляделся и понял, что ему уже давно пора... Он поднялся из-за стола и еле удержался. Опьянение вмиг стало едва стерпимым. Сладкий привкус от алкоголя во рту раздражал и сушил язык. — Кончено, мешать рыбу с шоколадом, — Йенс отрицательно кивал головой. С каждой минутой людей становилось всё меньше. Время шло как-то иллюзорно. Пока Йенс тут, ему срочно требовалось вернуться. Казалось, будто он уже соскучился по дому. Именно сегодня он хотел провести с Катей как можно больше времени. Того времени, пока Йенс был в отпуске, ему казалось вовсе недостаточно. Это Рождество у него будет явно счастливее, чем у других. Кажется, Генри никогда так много не думал о ней, находясь с друзьями. Эта русская ведьма точно его околдовала. Несомненно. Ридель уже был у входных дверей, когда снова прокрутил в голове каждое задуманное действие. Как именно он достанет коробочку с кольцом? В каком кармане оно будет лежать? Сделать это в спальне или в горнице? Может, сидя за столом? Главное — не оплошать. Стоит сказать это на русском или всё же по-немецки? «Стань моей женой» — главное не выдать ни одного лишнего звука, никакого акцента или других разъяснений. Три слова. Не так важно, что дальше: Германия, Союзники, СССР. Они что-нибудь придумают. Она обязательно станет его. Стоя у самых дверей, Генрих обернулся, когда услышал странный звук. Йенс на другом конце зала, бессвязно что-то говоря, поднялся на ноги и отвернулся от стола. Адам рванул к нему, когда увидел, что того начало тошнить. Генри осмотрел помещение снова. Почти пустое. Двери резко распахнулись, и ветер со свистом пополнил зал. Герта, удерживая Мюллера за талию, вбежала с лейтенантом внутрь. Тот опустил руку на её слабые плечи. Её ладони едва могли удержать его тяжелое тело, и девушка чуть согнулась, чтобы вовсе не опустить его. Лейтенант поднял вверх пистолет. Раздался выстрел. Генри чуть отстранился от Мюллера в сторону. Он с застывшим на лице ужасом вгляделся в испуганное лицо Герты. Все присутствующие последовали его примеру. — Всем пройти в госпиталь! Немедленно! — Голос девушки дрожал, она опустила лейтенанта, когда пара солдат из караула вбежали внутрь и подхватили его.  Герта заметила Генриха и подбежала, хватаясь за его сорочку. Генри ещё некоторое время пытался осознать эти слова, но они смешивались в голове, оставляя только его собственные мысли. Его довольная улыбка тут же спала. Он выронил куртку из своих рук и вышел на улицу. Медсестра начала что-то лепетать ему под ухо, но её речь коряво смешивалась в пустые звуки в его сознании. Глазами, полными страха, Генрих уставился в никуда. Их отравили? Собственные ноги плохо удерживали его на месте. Он должен был идти домой. Генри брезгливо скинул с себя руки Герты, но она снова и снова хватала его то за запястья, то за одежду, вцепляясь ногтями в кожу. Воздух вокруг, казалось, потерял какие-либо ароматы. Всё его тело похолодело. Выйдя на улицу, он видел, как нескольких солдат рвало прямо у входа. Прошёл мимо и ускорился. По широкой улице аж трое калачиком свернулись на снегу и лежали без каких-либо признаков жизни. Лицо Генри исказилось от ужаса. Катя. Катя обязательно что-то сделает. Она знает, как лечить, точно знает. Как можно увереннее он зашагал дальше, пытаясь удержаться на ногах. Его нещадно мутило, пока язык становился похожим на иссохшую пустыню. Тошнотворные звуки поглощали собой лай собак. Невероятно хотелось пить. В каждом дворе он улавливал туманным взглядом силуэты солдат, бьющихся в конвульсиях на холодном снегу. Герта всё следовала за ним, ухватывала его под руку, не в силах увести за собой, и громко кричала, но каждое произнесенное ей слово утопало в общей панике.