Ч1.2

***

Эрвин Смит уже больше года как ушёл в запасной состав сборной. Игровым капитаном тогда остался Ливай, а с сентября повязка перешла к нему и официально, потому что Смита, как и ожидалось, сделали старостой Хогвартса. Благодаря своему положению в школе и происхождению он всячески ухаживал за такими же высокородными членами попечительского совета, выбивая для команды щедрое спонсорство. Но вот на стратегических собраниях Смит перестал появляться уже с Нового Года: как и большинство выпускников с большими планами на будущее, он начал проходить стажировки в Министерстве и готовиться к ЖАБА. Поэтому редкое появление Эрвина в штабе после утренней тренировки заметно всех смутило. Он пытался держаться непринуждённо, но члены команды собирались быстрее обычного. Только Ливай не спешил. Раз Смит был здесь, значит, есть дело. А если есть дело, значит, к нему. — Видел тебя на тренировке, Раль, — со светской учтивостью Эрвин провожал последних игроков. — Правый фланг точно будет нашей визитной карточкой на Летнем Кубке! Петра порывалась что-то ответить, но Оруо, считывавший ситуацию, вытолкал её за дверь, оставляя бывшего и нынешнего капитанов наедине. — Оба охотничьих фланга тоже в хорошей форме, — Ливай стирал схемы с доски. — Если Мике после выпускных экзаменов сможет выйти в основной состав на кольца, то у нас будет сильнейшая расстановка за последние годы… — «Стабильнейшая», ты хотел сказать? — Эрвин улыбнулся и присел на край стола. — Я это и сказал, — Ливай положил тряпку, отряхнул руки и полностью развернулся к бывшему капитану. Какое-то время молчал. — Так ты по поводу Зоэ пришёл? — Трюк попросила меня встретить с ней сегодня вечером мать Ханжи. Она трансгрессирует в семь, перед ужином. Нужно будет проводить её в лазарет. Ливай скрестил руки на груди и, чуть запрокинув подбородок, шумно вздохнул через нос. Ханжи, как и Эрвин, была дочерью достопочтенного чистокровного семейства. Даром, что не в пример двум старшим сёстрам, распределилась в Когтевран, а не Слизерин. В семье её, как и в школе, считали эксцентричной, но потому, видимо, что она была самой младшей, на многое смотрели сквозь пальцы. Отец её, будучи любителем квиддича, даже снисходительно относился к увлечению дочери игрой и подкидывал сборной неплохую материальную поддержку. Чего нельзя было сказать о мадам Зоэ: ей квиддич казался занятием, совсем уж неподобающим леди высокого происхождения. Ливаю доводилось несколько раз свидетельствовать эту звонкую струну напряжения, натянутую между матерью и дочерью.

***

Впервые он встретил чету Зоэ в конце третьего курса на приёме для спонсоров по случаю завершения сезона. Ханжи пришла в своём обычном слегка заполошном виде, за что получила выговор от матери: — Ты могла надеть парадную мантию, которую я выслала тебе на Рождество. — Это форма сборной, мама. Вполне уместно. — Другие девушки из команды не в форме, — парировала мадам. — И ты даже не в основном составе, не строй из себя великую спортсменку. Это смехотворно. Ливай тогда впервые увидел не бушующее в экспрессии раздражение Ханжи, а её тихую беспомощную ярость и, кажется, стыд. То ли за мать, то ли за себя… Мистер Зоэ не обращал внимания на привычную склоку жены с дочерью, а восторженно обратился к подошедшему Эрвину: — А вот и Смит-младший! Ты, смотрю, в этом году совсем не стесняешься подминать под себя команду! Урвал капитанскую повязку перед международным студенческим чемпионатом. Жаль, правда, что с Дурмстрангом так вышло в итоге... Но всё равно! Давно Хогвартс так не блистал. Шадис сказал, это ты вывел нового центрового? Вот уж находка. Ливай не сразу понял, что речь о нём, но Ханжи, обрадовавшись возможности сменить тему мантий, подскочила и хлопнула его по плечу: — Я же говорила тебе, что он что-то! С такими скоростью и инстинктами можно даже пробовать связки из высшей лиги… — Высшая лига — это уж слишком… — попытался оправдаться Ливай, застигнутый врасплох внезапным вниманием. — Не напомните, как вас?.. — Аккерман! — ответила за него Ханжи. — Вы, похоже, рано сели на метлу, но не припоминаю в лондонских детских лигах такой фамилии… — По увлечённости мистера Зоэ можно было догадаться, от кого Ханжи досталась любовь к игре. — Из какого вы графства? Посещали какой-то лётный клуб? — Я не… — на третьем курсе он ещё не до конца поборол в себе смущение от происхождения, но уже твёрдо решил, что не позволит ему давлеть над своей жизнью в Хогвартсе. — Метлу впервые взял в руки на занятиях по полётам тут, в школе. Я рос... с магглами. — Ох, — мадам Зоэ даже прикрыла рот ладонью. Муж её тоже на мгновение замялся, но быстро спохватился. Правда, обратился вновь к Эрвину: — Ну, прежде всего — польза для команды, верно, Смит? Кажется, после этого Ханжи увлекла Ливая в какой-то разговор со старшими игроками из Пуффендуя, и за оставшийся вечер с родителями Зоэ они больше не говорили.

***

Ещё одна ссора матери с дочерью особенно ярко отпечаталась в памяти Ливая. Произошла она в прошлом году, незадолго до злосчастного полуфинала национального любительского кубка, в котором он сломал ключицу. В марте сборная приехала на товарищеский матч не куда-нибудь, а в Бирмингем, где Ливай вырос. Покидать гостиницу кроме как на тренировки и саму игру он, собственно, не собирался, опасаясь встретить кого-нибудь из знакомых или — того хуже — Кенни… Но Ханжи ввалилась к нему в номер после вечерней практики: — Пойдём, — деловито заявила она, на ходу завязывая в хвост не до конца высушенные после душа волосы. — Покажешь мне эти ваши индийские рестораны. Ливай тихо выругался. Ещё на третьем курсе она выбрала факультативно маггловедение и заставляла его отвечать на все интересующие её вопросы взамен помощи с трансфигурацией. Ливай не мог похвастаться широкой географией своего детства, поэтому часто всё сводилось к описанию улиц, которые он знал лучше всего. — Фигнёй не страдай. К тому моменту в поле между ними уже что-то расстроилось. Слишком на Ливае стало много ответственности за команду с уходом Эрвина из основного состава, и привычное тактическое сумасбродство Ханжи начинало его раздражать. Вот и на тренировке в тот вечер, вопреки отрабатываемой схеме, она ввернула свою двойную восьмёрку прямо под носом у Петры, чуть не свалив ту с метлы. На земле к ней предсказуемо кинулись с возмущениями остальные члены команды. Она же, размахивая руками, кричала им что-то о температуре воздуха, пока Ливай не оттащил её буквально за шкирку в сторону. «Если хочется что-то слить, пойди смойся в унитазе сама, а игру оставь в покое», — гулко прорычал он, отталкивая. «Ливай! Восходящие потоки! Учитывать же надо!» — а он уже вместе со всеми шёл в раздевалки, не обращая внимания на её сумбурную трескотню. Но там, где квиддич кончался, у них ещё худо-бедно получалось переключаться: он знал, что даже после самого ожесточённого спора на поле — вечером в библиотеке место рядом с ней будет ждать его для разъяснений какого-нибудь замудрённого зелья из нового параграфа или сложной метаморфозы для подготовки к СОВе. В промежутках она либо выудит из него что-то про магглов, либо попытается подсунуть свежевыдуманную схему с очередной пикирующей атакой для предстоящего матча… Но с каждым днём воздух между ними неумолимо густел и в стенах школы. Уже заметны становились моменты молчания, в которые они пересиливали свои порывы раскричаться. И тогда, в гостинице, Ханжи тоже молча наблюдала, как он откинулся в кресле и нарочито медленно листал тактические схемы. — Пойду одна? — это был вопрос. И она ждала ответа. — Возьми Нанабу, — буркнул Ливай прежде, чем сообразил: Мике, с которым он делил номер, спешно ретировался сразу после тренировки… Вся команда знала, что у них с Нанабой роман в самом разгаре, и они наверняка уже улизнули куда-то из гостиницы вдвоём. Ханжи помолчала ещё, будто давая ему возможность передумать ответ, но Ливай продолжал упрямо пялиться в бумаги. — Ну что ж, — выдохнула она и на удивление спокойно вышла. Он остался наедине с тем, как напряжение, ещё наполнявшее воздух комнаты, не соответствовало аккуратному щелчку затворившейся за Ханжи двери. Если бы она хлопнула, совесть его, должно быть, и не встрепенулась — что взять с неадекватной!? А так — под рёбрами неприятно заскребло… Шестнадцатилетняя волшебница с ограничением на применение магии на ночных улицах Бирмингема. Ещё и такого происхождения… С другой стороны, Ханжи — не пальцем деланная, и нормально чувствовала себя среди магглов. Ливай даже знал, что она частенько сбегала в немагические районы Лондона на летних каникулах. И что пару раз такие вылазки заканчивались полицейским участком и стиранием памяти у тех, кто оказался у неё на пути... — Чёрт бы тебя!.. — он откинул схемы и вышел из номера вслед за Ханжи.     Уйти далеко та не успела: у угла гостиницы решала, в какую из сторон направиться. Ливай ничего не сказал, просто встал рядом, застёгивая куртку до самого подбородка и поглубже пряча руки в карманы. Ханжи внимательно рассматривала его некоторое время. — Направо? — Нет, — он шагнул вперёд, переходя пустую дорогу, — сюда. Они пошли по узким улицам, оставляя за спиной благополучный район Гас-стрит и городской центр. Навстречу им выныривали двух-трёхэтажные домишки разной степени захудалости: маленькая овощная лавка соседствовала с заколоченной квартирой, за углом от презентабельного на вид бара развернулась автомастерская прямо в установленных на пустыре железных контейнерах… Всюду были мелкий мусор и граффити. Людей и машин стало меньше, оттого небольшие компании на углах у злачных местечек или выныривающие из неосвещённых проулков мопеды сделались куда подозрительнее. Ливай чувствовал, как в теле оживает старая мышечная память — каждый шаг быть начеку.  Ханжи меж тем восторженно провожала взглядом всё, что проезжало мимо по дороге, заглядывала в витрины азиатских лавчонок, подмигивавших неоновыми иероглифами, рассматривала облезлые афиши и тэги. — Я знаю, что это не руны, — она показала на обильно разрисованный забор. — Но запрятать их тут — плёвое дело! Что если где-нибудь зашифрован портал? — Проверять мы это не станем, — хотя Ливай сам не раз думал об этом. Она демонстративно запустила руку себе под рубашку за спину и заговорщически улыбнулась: — Мы можем что-нибудь оставить сами. «Только попробуй достать тут палочку», — читалось в его холодном взгляде, хотя и было понятно, что она лишь дразнит. Вскоре они вышли на довольно оживлённый перекрёсток. Только жизнь здесь происходила не такая чинная и светская, как на центральных улицах. Кто-то вытащил стулья из ирландского паба прямо на тротуар, и теперь там в сигаретном мареве гудела подвыпившая компания. У пожарных лестниц в тенях жались друг к другу парочки. Несколько подростков, не слезая с мопедов, плохо пели под гитару у обочины. Ливаю пришлось за локоть увлекать Ханжи мимо, чтобы её любопытство не вызвало такого же в ответ. Прежде, чем в одном из проулков он завидел знакомую вывеску, их настиг плотный пряный запах. Дверь в «Радхайс Кичен» как всегда была открыта настежь. — Добро пожаловать! — Сядем за стойку у окна. — Может, лучше ближе к кухне? — попыталась предложить Ханжи, но Ливай уже отодвигал высокий стул. — Когда ты говорил «индийский ресторан», я не такое себе представляла… Он хмыкнул. — …тут куда круче, — Ханжи села у стены, так, чтобы вполоборота рассматривать зал. — Смотри, там в углу человек в тюрбане. — Это Балрам, он всегда там сидит. Вокруг него и построили эту забегаловку, — пошутил Ливай вечную шутку Кенни. К ним подошел смурной мальчишка-индиец и протянул меню. — Мне только масала-чай. Он порадовался, что не знал официанта. Кроме старика Балрама, которому никогда ни до чего кроме крикета по телевизору не было дела, в глубине зала сидели ещё двое: лицом к ним — девушка в полной боевой раскраске, которая навесу отщипывала роти и кокетничала с парнем перед собой. Спина того показалась Ливаю смутно знакомой, но он понадеялся, что просто надумывает. — Есть не будешь? Тут всё такое необычное… — Ханжи внимательно читала ламинированный листок меню. — А что такое «Полуночный бирьяни»? Его едят вечером? Ливай с официантом невольно переглянулись. Никто из них не улыбнулся, но Аккерман забрал у неё меню и отдал парнишке: — Принеси ей баттер чикен и манго ласси. — Хороший выбор, — покивал снисходительно юный официант и ушёл. — Ты что-то безопасное заказал, да? — поняла Ханжи. — У нас игра завтра. Ты же не хочешь провести её на толчке? Он тут же замялся. Не потому, что постыдился своих обычных туалетных отсылок, а потому, что вспомнил о квиддиче. Она тоже притихла, сделав вид, что увлечена постерами на стене напротив. С кухни доносился хриплый звук радио, из телека эмоционально кричал комментатор на хинди, кокетка иногда заливисто смеялась. Ливай смотрел наружу. С одной стороны, проверял, не идёт ли кто ещё на запах карри, а с другой — не хотел смотреть на Ханжи. Но она всё равно заговорила: — Ты же понимаешь, для чего я пошла на восьмёрку сегодня? — Чёрт бы подрал тебя, очкастая, — вздохнул он. — Давай, не будем? — Но ты же тоже заметил! — она поставила локти на столешницу и стала активно жестикулировать в воздухе перед собой. — Здесь куда теплее, чем в Хогвартсе… Может, потому что город вокруг нагрет, восходящий поток такой ровный?.. Ты когда заходил на правое кольцо вначале, вираж заложил как раз под этот подъём. На разгон пошёл ниже обычного, а по времени успел!.. Ливай не собирался слушать, но она была права. Он действительно делал низкие заходы на тренировке, потому что чувствовал, что метла осилит… Она сказала: «Ты тоже заметил». Но правда была в том, что он не заметил. В квиддиче он понимал тактики и фигуры, но физика полёта для него всегда была, скорее, интуитивной. — Восьмёрка же для чего? Открыть путь бладжеру. Защиту размотать! А они как раз в центре зависли на игровой высоте, и поток бы их так быстро вниз не пустил. Всего-то стоило запетлять, и авангард бы остался пуст! А Элд бы прорвался на верхнее кольцо и... Он понимал, о чём она говорит. Наверное, он и на поле уже понял, но тот факт, что Ханжи нарушила отрабатываемую схему, взбесил его сам по себе, и о какой бы то ни было целесообразности её выходки он думать уже не мог… — Задача стояла другая, — её оправдание дела не меняло. — Петра не была готова к этому манёвру. — Но в этом же суть двойной восьмёрки — она спонтанна, по обстоятельствам. Всё должно сойтись со всем! И тогда она работает. — Ханжи… — Ты же всегда включаешься в неё! Надо, чтобы и новички привыкали. — Они не… Он осёкся. «Они не чувствуют тебя». Из его уст это звучало бы очень странно. Ханжи смотрела на него с досадным вопросом, но азарта в глазах это не скрадывало. Она любила игру. Та не была для неё только набором манёвров и тактик. Иногда складывалось ощущение, что и победы для неё были не сильно важны. Прочтение момента, полёта. Они у неё всегда были осознанными: решениями — в доли секунды, но — принятыми. И это было полной противоположностью его интуиции. В ней Ливай был автоматичен, сух. Выбор для него всегда был один — оптимальный. Его способности к полёту значительно расширяли арсенал, и его «оптимальность» могла лежать там, где для многих начинался предел возможностей. Но важным было то, что он контролировал процесс. Вот только когда Ливай встречал эти её горящие глаза в поле — он бросался в двойную восьмёрку навстречу. Не потому, что знал, что сможет, и всё получится. А потому что «всё сходилось со всем», и оставалось только выбрать риск. И в миг, когда их мётлы расходились в каком-то футе друг от друга, а в рядах защиты соперников уже творилась полная каша, и кто-то из охотников Хогвартса, воспользовавшись этим, замахивался в центральное кольцо… Ливаю казалось, что он свободен от всего. От прошлого, от досад, от ожиданий и ответственности. Парадоксально: там, где заканчивался контроль, и оставалась лишь вера — он был просто собой. И ему было… весело? Вот только…  — Ваш заказ, — раздалось вкрадчиво за их спинами. — А, спасибо-спасибо, — Ханжи поспешила забрать протянутую официантом еду. — О, а это что? На подносе вытянутой лепёшкой лежал золотистый нан, который они не заказывали. — Это комплимент от шефа, — улыбнулся хитро мальчишка и пошёл прочь. Ливай взглянул в сторону кухни. Оттуда через низкое окошко подачи в своей обычной чеширской улыбке расплывался Аниш. Давний знакомец Кенни, он тоже когда-то обивался в тёмных переулках, пока не встал за плиту этой хрючевни. Он довольно помахал и подмигнул, мол, удачи с девчонкой. Ливай лишь цокнул.  — Твой приятель? — Хуятель, — глухо выругался он и одним глотком отпил полстакана чая. — Ешь быстрее и пойдём отсюда. Ханжи оторвала половину лепёшки и не глядя протянула ему. Ливай хотел было огрызнуться, но заметил, с каким предвкушением она уже рассматривает карри в своей тарелке, и молча забрал кусок. Пожёвывая тёплый хлеб, он думал, насколько необычно всё-таки видеть Ханжи — за этой стойкой, в этой забегаловке, на этих улицах. Где всё было ему знакомо до мельчайших деталей: шероховатость дешёвой салфетки, запах трубки старика Балрама, надрывистый кашель движка мопеда, проносящегося по улице… И в тенях этой памяти неизменно таились: боль, осторожность и злость. — Ммм! — одобрительно промычала Ханжи после первой ложки карри. — Это как рагу с драконьим перцем, только ещё и сливочное. И с рисом. И с йогуртом... Зоэ казалась тут инородной, сгустком из другой жизни. Будто сон, вышедший наружу в реальность. И Ливай был в замешательстве: знак ли это того, что реальность его теперь лежала за пределами этих улиц, или наоборот?.. Хогвартс и магический мир долго казались ему какой-то шуткой. Но благодаря квиддичу всё изменилось. Спорт сулил ему будущее. Ханжи все эти годы постоянно трещала о лигах, несколько раз вытаскивала его на матчи профессиональных команд, и он невольно начал разбираться в хитросплетениях турнирных сеток. На встречах с попечителями Эрвин всё чаще представлял Ливая большим шишкам, и те не скупились в похвалах его полётам. А зимой того года ему впервые пришло письмо от скаута. И Ливай стал вроде как аккуратно… надеяться? Вот только… — А я-то думаю, кому это Аниш так радостно машет? — голос за их спинами на этот раз был куда ниже и куда насмешливее. — А это малыш Аккерман! Сто лет… Не зря спина его показалась Ливаю знакомой. Сыночек из местной автомастерской, Шейн Гарнер — когда-то вместе со старшим братом они искали приключений на свои детские задницы и подмазались к шайке Кенни. Постоянно отирались где-то поблизости, радуясь случайным поручениям, как рождественским пирогам, и мнили себя настоящими членами банды. Когда же им было скучно, за спиной у Аккермана-старшего они подначивали Ливая, что был младше их на несколько лет. Тот, правда, довольно рано обзавёлся ножом и никогда не терял бдительности. — А Кенни говорил, что тебя в психушку забрали, — Шейн с подружкой собирались уходить, но как тут не красонуться. — Сбежал? Ещё и не один? Аниш, звони санитарам! Тут психи устроили массовый побег. — Гарнер, ничему тебя жизнь не учит, — донеслось ворчливое с кухни, но Шейн и его спутница продолжали хихикать. Незадолго до того, как пришло письмо из Хогвартса, Ливай здорово навалял братьям: у старшего было выбито несколько зубов, а у младшего сломана рука. Правда, от занятий его тогда отстранили не из-за этого, а потому, что сарай на заднем дворе школы, в который они его загнали, разнесло вдребезги. Позже стало понятно, что это был всплеск магии, но слухи по городу поползли самые экстравагантные. Люди всерьёз обсуждали, что младший Аккерман обезумел, и стали его сторониться. Не то чтобы Ливай был против — таких спокойных дней в его жизни до этого ещё не было. После этого случая, скорее всего, Кенни и написал в Хогвартс, опасаясь, что контролировать магию племянника впредь станет проблематично. Сам он, как выяснилось, был сквибом, но разговоров о магии никогда до этого не заводил. А после отъезда в школу Ливай с ним больше и не пересекался… — А может, ты девушку в заложницах держишь? — Шейн нашёл новый заход для своего перформанса, обратившись к Ханжи. — Заюш, ты как? Тебя спасти от этого шизоида? Ливай сидел к Ханжи спиной, но мгновенно почувствовал — рукой она скользнула себе под рубашку за пояс... Этого только не хватало! Он вскочил на ноги, загораживая — ирония — Гарнера. Но тот считал это как вызов и тоже шагнул навстречу. Здорово вытянувшись и раздавшись в плечах за эти годы, Шейн массивно нависал над Ливаем, почти упираясь в его лоб своим: — Ну, попробуй дорваться, гном. — Эй! А ну!.. — заорал с кухни Аниш. — Только сцепитесь тут у меня, гамадрилы! Я на вас обоих Кенни напущу, будете у него сидеть в обезьяннике. Кокетка потянула Гарнера за рукав куртки: — Ой, давай без ментов, а? Пошли. Парни медленно расступились. — Улицы нынче тёмные, — Шейн помедлил в дверях, посылая последнюю усмешку. — Гуляй аккуратнее, Аккерман. Когда парочка удалилась, Ливай сел обратно на стул, осушил стакан с остатками чая и хмуро уставился перед собой. — Доедай, и мы уходим. — Ливай, я… — Что? — он резко обернулся к ней и тихо зашипел. — Собиралась отбиваться от маггла палочкой? Совсем свихнулась!?        — Я думала, он ударит тебя! — Не стеклянный, не разбился бы. — Он не должен был с тобой так говорить! Это несправедливо. — Да что за мир пикси и домовых эльфов у тебя в голове?! Ливай прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Природа такой её наивности всегда ставила его в тупик, и он бросил попытки разобраться, но в подобной ситуации это было просто-напросто опасно. Для всех. Как же это злило его! И как было похоже на то, что он чувствовал на тренировке после её выходки. — Пошли уже, — он встал и направился вглубь зала к кассе. — А, — Ханжи спешила следом, — у меня есть… Из кармана она вытащила смятые маггловские банкноты и протянула Ливаю. Он ничего не сказал, и она поспешила положить деньги на пластиковую тарелочку перед мальчишкой-официантом. Тот подождал — пока Ливай добавлял нужную сумму из своего кошелька: — Заходите ещё, — в голосе не было и толики гостеприимства. — Выйдем через кухню, — Ливай по-свойски зашел за витрину. — П-подожди… — Ханжи быстро глянула на официанта, но тот лишь равнодушно пожал плечами. Аниш не выказал удивления от незваных гостей: — Гарнер со своими прихвостнями держат всю часть от Бристоль-стрит до Хайгейта. Если идёшь в центр, то лучше выходить через Смитфилд. Ливай кивнул и пересёк небольшую кухню до чёрного хода, но перед ним остановился: — Кенни что, опять вернулся в полицию? — Уже год как, — хмыкнул индиец. — Чтобы контролировать улицы, тебе нужна собака с этих улиц, верно ж? А у старины полковника Ури Рейсса всегда для него кость найдётся… — Понятно. Ливай толкнул дверь и пошел по узкому проулку, огибая зловонные мусорные баки и липкие лужи из-под них. Ханжи молча шла следом, не решаясь заговорить. Они двигались быстро, но Аккерман был внимателен: замедлялся у каждого угла, всматривался глубже в тени подворотен, отступал от края тротуара, когда кто-нибудь проезжал мимо. Чуть расслабился, только когда они вышли к оживлённому перекрёстку, затянувшего их под сень гирлянд красных бумажных фонариков чайнатауна. — Чтоб ты знал, — Ханжи шагала рядом, делая вид, что рассматривает колоритный антураж, но в голосе её было что-то звонкое, похожее на обиду. — Ещё мой дед освободил всех домашних эльфов. А по материнской линии их никогда и не держали. Ливай посмотрел на неё удивлённо, но лишь покачал головой в ответ. Её решительности тоже не хватило поддерживать беседу в наэлектризованной атмосфере, поэтому до самой гостиницы они не обмолвились больше ни словом. А там их поджидала сцена, которая венчала полный напряжения и тревог вечер ярким аккордом: стоило войти в атриум, как из мягкого угла к ним навстречу поднялась мадам Зоэ. — Неслыханно! Ты видела, который час? — Мама? Эльза? — Ханжи в замешательстве смотрела на мать и сестру. — Что вы тут делаете? — Приехали с группой попечителей на завтрашний матч, — старшая сестра её сидела в кресле. То была грациозная леди с удивительно похожими на Ханжи чертами лица, и это диссонансом своим всегда Ливая даже забавляло, но в тот вечер он был настолько не в духе, что только приличия останавливали его от того, чтобы сразу не подняться к себе. — Ну и ты же знаешь, как я люблю «Бриллиантовых сов», Ханни. Не могла пропустить! Их капитан в этом сезоне исключительно хорош. — Они же наши соперники!.. — попыталась возмутиться Ханжи, но мать её прервала: — Ханжи! Когда ты уже образумишься? Снова сбежала на маггловские улицы. Ещё и с… — мадам в сердцах взмахнула рукой в сторону Ливая, стоящего чуть в стороне. — Ах, да что там! Мне рассказали, что ты и на тренировке опять подставила команду! — Что? Я не!.. — но она осеклась. — Сколько раз я просила отца, поднять на совете сборной вопрос о том, чтобы тебя вывели из основного состава! — Ханжи аж задохнулась от возмущения на это. — Смит тебя отстаивал, но это уже ни в какие кольца не лезет! Это должно прекратиться, слышишь? — Не смей вмешиваться в мой квиддич, — голос у Ханжи был тихим, но хрипло дрожал, как далёкая громовая туча. — «Твой квиддич»? У тебя столько возможностей в жизни! Оставь эту игру тем, у кого ничего другого больше нет, — мадам Зоэ не смотрела на Ливая, а вот Эльза многозначительно смерила его взглядом. Но ему было на удивление всё равно. Вернее даже, он был — на удивление — согласен с мадам. Весь вечер он не решался подумать до конца эту мысль сам, но в тот момент она облаком заволокла ему разум. С Ханжи весело и свободно в поле, когда всё получается. Вот только — получается не всегда, и рисков тоже много. И для команды, и для игры… И квиддич, действительно, его шанс. Вот только — хрупкий. Будь то серьёзная травма — его или кого-то из порученной команды, — или разбирательство за несанкционированную магию против маггла… И этот путь закончится, не успев начаться. А обратный лежит на улицы, с которых он вырвался несколько лет назад. Они всё ещё там, они — всё те же. Да, он буду с палочкой в кармане, а толку? Уделом Ливая была и останется тень этих подворотен… — Ты не понимаешь, — пыталась защищаться Ханжи, но, кажется, не находила слов. Ливаю показалось, что она ждёт его вмешательства, но ему нечего было сказать. Не то чтобы он думал, что ей не место в команде, но и слов поддержки для неё в тот вечер у него не было. Была лишь усталость. — Я пойду к себе, — пробормотал он и направился к лестнице. Спиной он почувствовал укол короткого взгляда Ханжи вслед, но оборачиваться и тем более возвращаться не собирался. — Я же переживаю! — продолжала увещевать мадам Зоэ позади. — Твоё упрямство может навредить: и тебе самой, и тем, кто рядом!.. Продолжения этой ссоры Ливай не услышал. Но она как прожектором тогда высветила пропасть, что залегла между ним и Ханжи. И он не находил в себе больше сил перешагивать через эту темноту: свою, её, мира вокруг…        На следующий день матч прошёл без эксцессов. Товарищеская ничья с «Бриллиантовыми совами» — командой гильдии зачарованных драгоценностей, с влиятельными спонсорами, сильными тренерами и талантливым составом — была для Хогвартса хорошим результатом, и им открывалась многообещающая перспектива в грядущих играх любительской лиги. Ханжи в том матче хоть и выглядела хмуро, но совсем не закрылась: летала чутко, подхватывала указания и сама вбрасывала дельные идеи. Рискованных манёвров, к счастью, не предпринимала. По возвращение в школу они с Ливаем продолжили привычные склоки на поле... Но вот в библиотеке встречаться перестали. А потом был злосчастный полуфинал...

***

— Я хочу, чтобы ты встретил мадам Зоэ с нами, Ливай, — Эрвин не спрашивал. Он поднялся со стола, поправил на нём, бегло осмотрев, бумаги, и с лёгкой улыбкой взглянул Аккерману в лицо. — Мистер Зоэ так великодушен, что продолжает оставаться важным спонсором команды даже после ухода дочери. Мы не можем пускать этот эпизод на самотёк. — Я вряд ли гожусь в переговорщики с мадам, — сварливо заметил Ливай. — Это точно, — Смит усмехнулся шире. — Её я возьму на себя. Ты позаботишься о Ханжи. — Каким образом? — Побудешь рядом, — Эрвин развернулся на выход. — Приходи к воротам в семь.

***