Глава 7. Ангелы

      Сакура спала крепко. Она была истощена: после физических командных игр, после всех эмоциональных горок. Из-за смеха, криков детей, беготни и унылого фильма.       Но сейчас её мир был тих. Мягкий. Тёплый.       За окном всё ещё царила ночь. Лишь слабый отсвет фонарей пробивался сквозь шторы, роняя на потолок причудливые тени.       Сакура мурлыкнула, перевернулась на другой бок и зарылась глубже в подушку. Сон приятно тянул её обратно.       Ещё немного… Ещё чуть-чуть… Всего пару минут…       Щёлк. Дверь.       Она съежилась, но не открыла глаза. Наверное, просто сквозняк.       Гулкий звук. Чьи-то твёрдые шаги. Сакура на мгновение напряглась, но быстро себя успокоила. Какаши. Конечно, это он. Ну и пусть. Он, как всегда, встал первым. Делал свою идиотскую зарядку. Наверняка уже успел пробежаться вдоль озера и вернуться обратно, чтобы привести всех в чувство.       Но её? Её он пусть оставит в покое.       — Подъём.       Она моргнула и повернулась к стене, лишь плотнее закуталась в одеяло, чтобы даже носа не было видно.       — Сакура.       Тон чуть более настойчивый. Она сжалась в комок, замерла, стараясь дышать ровно, как будто её здесь нет. Если не отвечать, он уйдёт. Он же поймёт, что у неё нет сил? Что она просто хочет ещё пару минут?       Но нет.       Не поймёт.       — Пора вставать.       — Отстань, — она застонала в подушку.       — Ты обещала.       — Я ничего не обещала.       — Вчера. На игре. Ты сказала, что готова на всё, лишь бы выиграть.       Сакура замерла. ЧТО? Он это серьёзно? Откинула край одеяла, приподнялась на локтях и недоверчиво уставилась на него. Какаши стоял рядом. Высокий, в идеальной форме, свежий и бодрый, словно не человек, а проклятый утренний бог. Он, конечно, уже успел умыться и переодеться, привести волосы в порядок, хотя было это было сложно назвать порядком.       В отличие от неё.       — Ты что, серьёзно?       — Да. Ты идёшь со мной, — он спокойно кивнул.       Она подавила желание застонать снова.       Пробежка.       Как она могла про неё забыть?       — Какаши-и-и… — протянула она, вновь ныряя в подушку. — Давай договоримся?       — Ты и так договорилась.       — Это была игра!       — Это был уговор.       Он хмыкнул и взялся за край ее одеяла. Сакура тут же вцепилась в него, злостно прищурившись.       — Не смей.       — Смирись.       С силой дёрнул ткань. Её кокон начал разрушаться.       — Какаши!       — Если ты сама не встанешь…       — Я встану! Встану!       Какаши остановился, но выглядел довольным. Дал ей две минуты на сборы. Она вздохнула, уткнувшись в подушку.       Она его ненавидела. И восхищалась. И снова ненавидела. Но знала, что вставать придётся.       Пару минут, которые он ей дал, улетучились быстрее, чем её последние силы. Она умылась ледяной водой, почистила зубы, собрала волосы в небрежный хвост, взглянула на своё заспанное отражение в зеркале и тихо простонала. Ты не выживешь, девочка.       — Ты ещё здесь? – раздался низкий, приятный голос.       Она подскочила. Он стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. В спортивной футболке и шортах поверх тонких тайтсов. Свежий, как чёртов рассвет. Какаши скептично осматривал её с головы до ног.       — Я готова, — Сакура скрестила руки на груди.       Какаши медленно окинул её взглядом, а затем дотронулся до ее мягких волос, стягивая резинку. Волосы рассыпались прежде, чем Сакура поняла, что произошло.       — Причесаться забыла.       Если бы она не была так смущена, то двинула бы локтем ему в живот.       Они вышли на стадион. Было ещё довольно прохладно, трава покрыта каплями росы. Воздух пах соснами и озером. Лагерь медленно просыпался, кроме детей, которые спали в своих теплых постелях. Где-то вдалеке пели птицы.       Но Сакуре было не до этого. Она завидовала ребятам и сладко потянулась на свежем воздухе.       — Ладно, с чего начинаем?       Какаши уже разминался. Спокойно, чётко, отработанными движениями.       — Растяжка.       Она едва не расхохоталась. Растяжка? Ну, это хотя бы не бег. Привычно присела, выпрямила одну ногу, вытянулась вперёд. С легкостью дотянулась до земли ладонями. И почувствовала на себе его взгляд. Подняла голову. Он смотрел. Не просто смотрел, а медленно склонил голову на бок, как будто видел её впервые.       — Что?       — Ты… растягиваешься.       — Вау, детектив! Ты снова сделал великое открытие.       Он не ответил. Только улыбнулся.       Сакура не знала, сколько кругов они пробежали. Один? Три? Вечность? Ей казалось, что прошла целая жизнь. Она тащилась в хвосте, чуть ли не задыхаясь. А этот гад… Он даже не вспотел.       — Ты точно вожатая, а не бабушка на пробежке? — раздался его насмешливый голос.       — Заткнись.       Он засмеялся. Чёртов ублюдок. Неубиваемый робот. Ни грамма чувств или эмпатии.       Сакура думала, что на стадионе все закончено, но нет. Это только разминка. Настоящая тренировка началась за его пределами. Они бежали вдоль лагеря, по тропе, ведущей в лес, огибая всю огромную территорию. Лёгкий утренний туман стелился по земле, воздух был прохладным, но её футболка уже прилипла к спине.       Какаши бежал впереди. Ровно. Уверенно. Легко. Сакура запыхалась после уже на половине пути. Он снова обернулся.       — Ну что, сдалась?       — Да ни за что!       И рванула вперёд. Вложила в последние метры до озера всё, что у неё осталось.       Он легко догнал ее, пока она едва стояла на ногах, сложившись пополам, и жадно втягивала воздух. Поманил ее рукой и повел за собой по узкой тропе.       — Куда мы?       — Идём. Хочу тебе кое-что показать. – Даже не остановился.       Сакура сжала губы и хотела отказаться. Очень хотела. Но что-то в его голосе…       По итогу любопытство победило.       Они вышли к старому дереву. Оно стояло на краю поляны, его корни уходили глубоко в землю, а ветви наклонялись к воде. На коре были вырезаны буквы, обведенные сердечком. «К + Р».       — Что это?       Какаши провёл пальцами по старым засохшим линиям.       — Рин. Моя первая любовь.       — Ты… вырезал на дереве сердце? – Она удивленно подняла бровь.       — Ага. В четырнадцать лет.       Сакура прикрыла рот ладонью, подавляя смешок.       — И? —Прислонилась к стволу, скрестив руки.       — Так и не признался. Если долго смотреть на девушку, то она выходит замуж. – Он небрежно пожал плечами.       И замолчал. Сакура вгляделась в его спокойное лицо. Обычный мужчина. Никакой тебе чудовищной холодности или сухого безразличия. Тёплая усмешка, лёгкий налёт ностальгии… Обычный парень, который когда-то был влюблён.       — Ты скучаешь по ней?       — Нет, — сказал быстро, без тени сомнений. Даже не повел бровью в привычной насмешке.       Как будто Рин — это просто забавная история, что случилось давным-давно. Часть прошлого, не больше.       Сакура ощущала странную горечь. Но почему? Она ведь даже не хотела знать этого.       — А ты часто смотришь на девушек, Какаши?       Он чуть наклонил голову.       — Если только они не спят на моём плече.       Тепло разлилось по её лицу. Вот же змея!       — Не напоми~… — Сакура сделала шаг назад, но запнулась о корень.       Он ловко схватил её за локоть, удерживая на месте.       — Не напоминать?       — Не смей!       Он усмехнулся и отпустил её.       Так, Какаши. Ты же знаешь, что происходит, да? Она знала. Он знал.       Но если долго смотреть на девушку…       Они молча вернулись к корпусу. Какаши открыл дверь, пропуская её вперёд, но вдруг, когда она уже шагнула в холл, он задержал её за запястье.       Она вздрогнула.       — Что? — спросила она, но сердце колотилось.       Он смотрел на неё… слишком внимательно. Серые глаза потемнели, как волны в шторм. Мелькало что-то новое — не холодность, не раздражение, а… тепло?       Сакура почувствовала, как в животе завязался тугой узел. Какаши чуть подался вперёд, прижимая ее к стенке, наклонился, тихо сказал ее имя. От его низкого рокочущего голоса чуть подкосились ноги. Перевел взгляд на ее приоткрытые губы, задерживаясь. Терпкий сосновый аромат резал ее, проникал вовнутрь, сводил ее с ума всю тренировку. Но не дышала. Кровь замерла, весь мир замер. Она была готова перешагнуть границу. И пусть все горит синим пламенем.       Вдруг он резко отстранился.       — Нам пора в первый корпус. У нас меньше 20 минут на сборы, — хрипло бросил он и скрылся в коридоре.       — У нас меньше двадцати минут на сборы. Нас ждут малыши, — бросил он, не глядя в её сторону, и зашёл внутрь.       Как будто ничего не было. Как будто он не разорвал её на части.       Сакура осталась стоять на месте. Живот сжало судорогой.       Что. Это. Было?       Дурак. Чертов мудак. Холодный, непрошибаемый, невозмутимый ублюдок.       Она стиснула кулаки и шумно выдохнула, вбежала в корпус и хлопнула дверью.       Пусть знает, что она зла.

***

      Куренай нетерпеливо ждала их в своем корпусе. Она составила максимально подробные инструкции и надеялась, что хотя бы Какаши их прочитает. Асума еще спал, но она растолкала его и заставила быстро собраться. Можно ли считать, что это фактически день отпуска? Определенно да. Но Куренай знала, что будет скучать по своим ангелочкам, сильно за них волнуясь.       Наконец-то они явились. Сакура была взвинченной, но старалась не подавать вида. Какаши как всегда расслабленный, но немного напряженный. Это из-за обмена отрядами? Навряд ли. Обычно он не показывал эмоции, но в последние дни вел себя странно, как будто влюбился. Куренай хитро на него посмотрела и начала краткий инструктаж.       За малышами нужен глаз да глаз. Никогда и ни за что не оставлять их без присмотра. Если знать к ним подход, то дети быстро учились и все запоминали. Никаких ругательств или грубой лексики. Никакого озера. Сладостей по минимуму, иначе просыпалась гиперактивность. Тихий час – обязательный сон, а отбой – ровно в девять вечера.       Когда Сакура услышала про «ночных чудовищ» и возможность стирать простыни, она тихо фыркнула. Да, вот именно этого ей в жизни не хватало – ночных кошмаров и ароматных подарков от детей.       — Почему прачка просто не возьмет этот вопрос под контроль? — На лице Какаши не дрогнул ни один мускул.       — Потому что, старина, застирывать руками быстрее, — улыбнулся Асума и скрестил руки на груди. – Тебе ли не знать, как тут туго со всей этой бюрократией. Сначала заявка, потом очередь… А так ополоснул и повесил на веревки между деревьями. Мы уже все подготовили. Ладно. Вы справитесь.        Какаши стоял с привычно холодным выражением лица, внимательно слушая каждое своих давних друзей. Только в какой-то момент, когда они многозначительно переглянулись и похлопали его по плечу, он слегка закатил глаза.       Сакура поджала губы и вперила в него взгляд.       — А что это было? – спросила она, когда вожатые ушли.       — Что?       — Вот этот их взгляд. Вот это «Вы справитесь». Они что, намекает на что-то?       — Нет.       — Ага, ну конечно. Ты ещё скажи, что не почувствовал «многозначительность» на своём плече, – ехидно прищурилась Сакура.       — Ты себе льстишь.       — Ага, ясно, – она передразнила его тон, развернулась и пошла в комнату с малышами.       Планировка корпусов была типовой. Дети спали. Точнее, почти. Кто-то уже вертелся в кровати, прикрывался одеялом с головой, а один мальчик тихо бормотал что-то во сне. Настоящие маленькие ангелочки!        Сакура осторожно подошла к кроваткам.       — Просыпаемся, сонные медвежата, – тихо пропела она, присаживаясь на корточки рядом с первой кроваткой.       — Пять минуууут... – пробормотал один малыш, закапываясь в подушку.       Какаши качнул головой, включая командирский тон.       — Вставать, малыши, – спокойно, но твёрдо сказал он.       В ответ раздался детский стон несогласия.       — Мы устали…       — Можно ещё чуть-чуть?       — Не-е-ет…       Сакура усмехнулась. Его методы не работали? Ха! Сейчас она покажет, как надо!       — Слушайте, если вы не встанете сейчас, то потом весь день будете ходить сонные и не сможете веселиться. Нужно встречать солнышко, смотрите, какое оно сегодня красивое!       — У вас 10 минут на сборы, — сухо вставил Какаши, но дети только сильнее испугались и закутались в одеяло.       Она бросила на него сердитый взгляд.       — Представьте, что вы – это зверята. Лисички, медвежата и волчата. Они не спят так долго, верно?       Коконы раскрылись. Кто-то сонно поплелся умываться и тянул за собой одеяло. За первым потянулись и все остальные, кроме одного.       Сакура первой заметила мокрое пятно на кровати одного из мальчишек. Он плотнее закутался в одеяло, лицо красное от стыда, глаза на мокром месте. Она понимала, что если он расплачется, то поднять его с постели будет вдвойне сложнее.       — Ничего страшного, малыш, бывает! — она улыбнулась, присаживаясь на край кровати. Ее голос был тёплым, мягким.       — Но... но... все увидят… — всхлипнул мальчик, отворачиваясь.       Она не дала панике взять верх. Подняла руку, как будто сейчас скажет ему что-то секретное, и наклонилась к его уху.       — Но никто не узнает, если мы будем работать быстро, как настоящая команда! Ты ведь будешь смелым в следующий раз?       Он вытер нос ладонью, кивнул, но всё ещё не двигался.       Сакура не успела ничего добавить, как рука Какаши быстро сорвала простыню. Одним движением, ловко, как будто делал это сотни раз.       — Проблема решена, никто ничего не заметил, — отозвался он, свернув простыню в плотный комок и молча отправившись к выходу.       Она посмотрела ему в след, ощущая какое-то странное тепло. Они работали в команде. Идеально. Слишком идеально. Но...       Её мысли тут же вернулись к утру, когда он развернулся на крыльце корпуса и задержал на ней взгляд. К тому еле заметному движению его губ, как будто он собирался что-то сказать. К напряжению, скопившемуся в воздухе.       К несостоявшемуся поцелую.       Её сердце снова бешено заколотилось.       Стоп! Почему он вел себя как всегда, как будто ничего не было?!       — Сакура, ты идёшь? — спросил Какаши, уже вернувшись.       — Да-да, конечно! — Она моргнула, стряхивая мысли, и быстро поднялась.       Он кивнул, но не отвёл взгляда. Как будто... он что-то заметил. Или ей просто показалось?       На завтраке Сакура с улыбкой смотрела, как малыши, виляя хвостиками, будто щенки, спешили занять свои места. Они были шумными, взъерошенными, но такими чистыми и искренними в своём детском восторге.       Её основной отряд, сидящий за соседним столом, всё время пытался незаметно пробраться к ней, чтобы перекинуться парой слов.       — Ну как вы там? — Наруто, будто случайно, появился у неё за спиной.       — А мы выспались! — протянул Шикамару с мечтательной улыбкой и потянулся.       Она чуть не всплакнула от зависти. Все утро бегала с этим тираном, а потом еще пыталась выстроить малышей в ряд, чтобы спокойно дойти до столовой!       Какаши подавил усмешку, заметив, как её губы нервно дёрнулись, и лишь молча отпил чай.       Но тут...       Малыши начали баловаться с едой. Первый признак, что все уже наелись.       — Смотри, у меня лисёнок! — показал один мальчишка кусок хлеба с ушками.       — А у меня снежинка из блинов! — гордо продемонстрировала девочка, посыпав её сахарной пудрой.       Кто-то уже вовсю катапультировал из ложек куски каши.       — Так! — Какаши резко поставил чашку на стол. — Если в вашей каше окажется войско, нападающее на мой чай, клянусь, сегодня никто не получит сладкого.       Дети с испугом посмотрели на него, но у кого-то все-таки сорвался палец с ложки. Плюх! И каша чудом приземлилась рядом с его чаем. Он с силой сжал челюсть.       Сакура, заметив его недружелюбный вид, тут же подскочила с места.       — Дружно говорим спасибо поварам и побежали на улицу! Я столько игр придумала!       Кивнув Какаши, чтобы он убрал за ней тарелки на поднос, она вывела всех малышей на улицу. Можно даже песенки попеть! Этот день и правда лучший в ее жизни!       Возле корпуса малышей легкий ветерок шелестел в кронах деревьев. Какаши потягивался и смотрел на расшумевшуюся группу детей. Сакура сияла, полная сил и энтузиазма.       — Итак, ребята! – она хлопнула в ладоши. – Сегодня у нас особая миссия. Мы будем водоносами!       Малыши оживились и окружили ее. Они не знали, что это значило, но звучало захватывающе.       — Ой, правда?! – восторженно спросила девочка с двумя косичками.       — А что потом? – шепчет мальчик, с тревогой оглядываясь на Какаши.       — А потом узнаете! – хитро улыбнулась Сакура.       Какаши скрестил руки на груди и посмотрел на неё с прищуром.       — Ты уверена, что справишься? – спокойно спрасил он.       — О, конечно, «Мистер Я-Знаю-Как-Правильно»! – фыркнула она. – В чём проблема? Это же просто вода!       Он не ответил. Только поднял бровь, наблюдая, как она подзывала остальных малышей к большому ведру.       Она выстроила всех детей в ряд и озвучила правила. Последний набирает воду из ведра в стакан, передает впереди стоящему по цепочке. Первый бежит до пустого ведра, выливает воду и становится последним, двигая всю цепочку на одного ребенка вперед. Таким образом все смогут поучаствовать и вложить усилия в общую победу. Нельзя разливать ни капли!       Игра началась.       Ведро быстро наполнялось, а дети работали в команде. Они подбадривали друг друга, не отвлекались и следили за каждым шагом первого участника. Мальчик, неуклюжий, но старательный, спешил вылить стакан воды в пустое ведро. Он держал его двумя руками, будто это был бесценный артефакт из древнего храма.       Но стоило ему сделать резкий шаг вперёд, как его шнурок предательски зацепился за кочку.       — Ой! – пискнул он.       Медленный момент катастрофы. Один шаг – он заваливается вперёд. Второй – его руки дергаются вверх. Третий – стакан вылетает в воздух, вращаясь, как в замедленной съёмке.       Все видят это. Дети замерли. Сакура замерла.       Какаши не успел среагировать.       ХЛЫСЬ!       Прямо в него. Лицо. Грудь. Футболка моментально промокла. Сначала – хмурое непонимание. Как будто он ещё не осознал, что только что произошло. Его губы сжаты, глаза прищурены, а брови сведены к переносице. О нет. Он зол.       Тишина. Где-то вдалеке запел кузнечик.       Все дети на всякий случай сделали шаг назад. Ребёнок, который случайно разлил на него воду, буквально сжался в комок. Тишина затянулась, словно кто-то выдернул из мира звук.       Сакура до последнего пыталась сохранить серьёзное выражение лица. Она правда пыталась. Но, увидев, как одна капля воды стекает прямо по его носу, её губы дрогнули. Улыбка вырвалась первой.       Смех ворвался в воздух быстро и звонко, срывая напряжение, возвращая лёгкость в детские лица. Она согнулась пополам от хохота, закрывая рот ладонями, но уже было поздно.       Какаши чуть вздрогнул.       Она даже не успела сообразить, что происходит, когда очередная волна воды хлестнула её прямо в грудь.       — Эй! – взвизгнула она, подскакивая на месте.       Лёгкий холод пробежался по коже, тонкая футболка мгновенно прилипла к телу. Сакура моргнула, пытаясь прийти в себя, и увидела его.       Он улыбался. Не ухмылялся, не кривил губы в насмешке. Он улыбался искренне. И в этот момент в мире не осталось ни лагеря, ни детей, ни солнца, ни мокрой футболки.       Был только он. С мокрыми волосами, с этой теплой, неожиданной, почти мальчишеской улыбкой.       Её сердце ёкнуло.       Но через секунду она резко тряхнула головой. Нет уж, капитан. Ты не выиграешь. Она хищно прищурилась, схватила целый стакан воды и шагнула к нему:       — Ах так?!       Но он уже знал, что она так сделает. Сильная рука схватила её за запястье. Сакура ахнула. Он потянул её чуть ближе. Глаза встретились. И в этот момент стало даже жарче, чем от солнца.       Чёрт.       Она осознала, что он держит её гораздо дольше, чем нужно.       — Ты правда хочешь начать войну, Сакура? – его голос был низким, лениво-хриплым.       — Ты первый начал. — Она проглотила ком в горле.       И всё.       Какаши усмехнулся. А потом резко разжал пальцы и сделал шаг назад.       — Дети, боевая готовность.       — Что?!       Поздно. Вода полетела в воздух. Дети с визгом набросились на неё, обливали изо всех сил, смеялись, визжали, а Какаши... Просто стоял и смотрел.       Смотрел и улыбался.       Сакура ловко уворачивалась и пряталась за ним, но от детей было сложно убежать. Они окружали ее, расплескивали воду вокруг, пытаясь зацепить хоть каплей. На территории разносились визги и звонкий детский смех.       — Так, все, хватит! – сквозь слезы от смеха воскликнула она. – Давайте поиграем в другую игру! Быстро становимся в круг и закрываем глазки. Кого я хлопну по плечу, тот должен тихонько спрятаться за Какаши, а остальные – угадать, кого нет. Итак, глаза закрыты, ручки на коленки! Никто не подглядывает, правда?       — ПРАВДА! – завопили малыши хором, хотя как минимум трое уже хитро косились сквозь ресницы.       Сакура ухмыльнулась, тихо встала и обошла все по окружности. Среди детских макушек – спутанных, взъерошенных, заплетённых в кривенькие хвостики – она выбирала жертву. Хлоп! Маленькие ручки вцепились в её ладонь, и прежде, чем ребёнок успел пискнуть, она быстро спрятала его за широкой спиной Какаши.       Он даже не шелохнулся. Будто не заметил, что за ним теперь спрятан малыш.       Вернулась в круг и сделала невинное лицо:       — Так... Кто пропал?       Тишина. Дети осмотрели друг на друга.       — Эм... Тоши?       — Нет! – хором завопили остальные.       — Может, это Юзиро?       — Не-е-ет!       — О, точно, Таро!       — Не-е-ет!!!       Сакура едва сдерживала смех.       Потому что малыш за спиной Какаши... просто молчал. А сам вожатый стоял, скрестив руки, глядя куда-то вдаль с абсолютно невозмутимым выражением лица.       Прошло ещё тридцать секунд мучительных догадок.       А потом из-за спины раздался тоненький голосок:       — А может, это я?..       Дети начали хихикать и прыгать на месте. Кто-то орал: «Он все время там был!». Какаши, этот каменный бастион спокойствия, просто закатил глаза.       — Ну ты и шпион, конечно.       Сакура уже поняла, что делать дальше.       — Дети, а давайте теперь спрячем дядю Какаши?!       На миг тень сомнения пробежала по его лицу.       — Нет.       Но было поздно. Двадцать пар крошечных ручек схватились за него одновременно.       — Дядя Какаши, беги, пока не поздно!!! – завопила она.       Но он не успел.       Сакура продолжила возиться с детьми в песочнице или качать их на качели, пока Какаши взял на себя ответственное задание застирать простынь. Он развесил ее на заранее приготовленные веревки между деревьев, чтобы обеденное солнце успело просушить ночное недоразумение.       Обеденный зал гудел, как улей.       Малыши сидели в своих креслах, жуя с аппетитом и болтая друг с другом. Кто-то пытался донести ложку супа до рта, но промахивался. Кто-то задорно чавкал, не обращая внимания на замечания.       Сакура счастливо наблюдала за этим хаосом.       Она устала, но усталость была приятной. Такой, после которой хочется упасть в траву и смотреть в небо, зная, что день прошёл не зря.       Рядом с ней, спокойно и невозмутимо, как всегда, сидел Какаши.       Он ел, будто вокруг не носилось двадцать малышей, случайно не проливалось молоко и не падали ложки. Не обращал внимания на шум и не смотрел на неё.       Хотя она чувствовала, что он замечал, как она счастливо улыбалась.       Сакура уже собиралась сказать ему что-то по поводу его сверхчеловеческого терпения, но…       — Сакура-а-а!       — Какаши-и-и!       Она даже не успела сообразить, что произошло, когда на них налетела волна подростков. Ино первой влезла между ними, размахивая руками.       — Ну и как там ваши малявки?! – голос её буквально кипел от любопытства. — Без вас утренняя эстафета была скучной. Слышишь, скучной!       — Так, это, а вы точно вернётесь? – недоверчиво спросил Наруто. — А то эти новые вожатые вообще не парятся, не следят за нами, ничего не организуют.       — Зато нам ничего не мешает сходить сегодня на озеро, — задумчиво протянул Шикамару и остальные радостно его поддержали.       Хината просто обняла Сакуру, что та растаяла.       — Скучаем без вас, – тихо сказала она. – Возвращайтесь скорее.       Ужин был еще не скоро, но Сакура уже хотела провести время со своими шумными и непослушными подростками.

***

      Тихий час был хуже любой битвы. Малыши не хотели спать и не могли усидеть на месте. Просто сговорились против неё.       Сакура пыталась использовать все методы.       Сначала — уговаривать.       — Ну давайте, мои медвежата, хоть немножечко полежим!       Потом — пугать.       — Если не поспите, у вас не будет сил на вечерние игры!       Потом — включать заботу.       — А давайте я вам почитаю сказку?       Но её никто не слушал. Дети вертелись в кроватях, перешёптывались, пинались ногами и смеялись в подушки. Тот, кто лежал, делал вид, что спит, но украдкой посмеивался. Другие просто вставали и ходили по комнате.       Она в отчаянии посмотрела на Какаши.       — Может, ты что-то придумаешь, капитан?       Он спокойно протянул руку и забрал у неё книгу.       — Что ты… – начала она, но он уже сел на край стула и открыл первую страницу.       А потом начал читать. Голос у него был спокойный, глубокий, размеренный. Предупредил, что если будут перебивать, то никогда не узнают, чем все закончилось. Дети притихли. Каждое слово произносилось чётко, но мягко. Без лишних эмоций и резких интонаций.       И это сработало. Дети… стали… засыпать. Те, кто только что смеялись, укутались в одеяла и зевнули. Те, кто ходили по комнате, остановились и легли. Даже самый неугомонный мальчик, который только что пытался строить из подушек крепость, вяло накрылся с головой.       Сакура смотрела на него, как на волшебника.       — Как?! – выдохнула она шёпотом.       Он не ответил. Просто дочитал страницу, закрыл книгу и спокойно посмотрел на неё. Ни капли гордости в глазах или намёка на то, что он только что совершил невозможное. Будто бы уложить их спать — было самой лёгкой задачей на свете.       Сакура покачала головой. Он всегда казался ей сухим, холодным, слишком строгим. А теперь она не могла отвести взгляд.       Какаши умел быть… другим.       Они вышли в холл, но оставили дверь в комнату приоткрытой. Если кто-то проснется или успеет напрудить в кровать, они сразу услышат.       В гостиной было прохладно. Сакура устало привалилась к стене, вытянув ноги. Тишина после утреннего хаоса казалась почти нереальной. Даже малыши, ещё час назад скачущие по кроватям, наконец-то уснули под магическое заклинание Какаши.       Он сидел напротив, опираясь спиной о деревянную панель. Лицо в полумраке – спокойное, расслабленное.       Разговаривали почти шёпотом.       — Ты всегда хотел быть вожатым? – спросила она, лениво наклоняя голову.       Он бросил на неё короткий взгляд.       — Нет.       — Но ты возвращаешься в лагерь каждый год. Почему?       Медленно пожал плечами.       — Здесь проще.       — Ты вообще слышал, какой бред ты только что сказал? – она фыркнула. – Какой «проще»?! Лагерь – это хаос. Это дети, которые скачут по потолку. Это орущие подростки, которые устраивают ночные побеги на озеро!       — На моей практике пока только одна вожатая устроила ночной побег на озеро, — усмехнулся он, но продолжил. — Здесь ты никому ничего не должен. Ты просто... вожатый. Никаких планов, никаких обязательств. В городе всё сложнее.       Сакура была удивлена его ответом, не ожидая, что он скажет что-то подобное. Он показался ей обычным, простым парнем.       — Почему ты всегда такой спокойный?       — Спокойный? Это ты так называешь дисциплину? — Какаши лениво взглянул на неё.       — Нет. Я называю это «вообще не реагировать на хаос». – Она скрестила руки на груди. – Даже когда у тебя на голове сидели дети, ты даже не поморщился!       Он вздохнул, будто ему лень было объяснять.       — Если ты орёшь на хаос, хаос побеждает.       — Ну да, ну да. А ты его просто игнорируешь?       — Нет. Просто не трачу эмоции, где не надо.       Она нахмурилась.       — То есть, ты умеешь тратить эмоции, но просто выбираешь не делать этого?       Какаши медленно повернул голову и посмотрел прямо на неё. Слишком долго и внимательно. От его пристального взгляда ей стало неуютно.       — Я тебя вообще не понимаю. Ты вроде сухарь и строгий капитан, а потом вдруг вот это с малышами. Читаешь сказки, а потом командуешь, как генерал. Весь такой «я непробиваемая скала», но при этом...       Она запнулась, а он слегка прищурился. Понял, что она хотела сказать. Какой вопрос повис в воздухе.       Сакура вдохнула. Медленно наклонилась вперёд, впиваясь в него взглядом. Ее голос стал еще тише.       — Раз ты такой разный и сложный, такой холодный и непробиваемый сухарь… То что это было, чёрт возьми, утром?       Какаши даже не пошевелился, но в его красивом лице что-то изменилось. Молчание давило, сгущалось и становилось невыносимым. Она ждала ответа. Внутри все сжималось в напряженном ожидании. Что он скажет? Отшутится? Отвернется? Просто встанет и молча уйдет?       Он наклонился чуть ближе. Не касаясь. Сокращая расстояние ровно настолько, чтобы ей стало трудно дышать. Говорил низко, лениво, почти шепотом.       — Ты уверена, что хочешь знать?       Её пальцы сжимались на ткани джинсовых шорт. Она не ожидала, что он примет вызов. Но теперь, когда он это сделал, она не собиралась отступать. Усмехнулась, вскидывая подбородок:       — А что, если да?       Смотрел на неё внимательно. Его взгляд становился чуть тяжелее.       — Тогда, может, ты сама ответишь? – он беззаботно откинулся назад.       Сакура почувствовала, как внутри что-то свернулось в узел. Она не сдастся первой. Знала, что должна говорить легко, поэтому фыркнула, пожала плечами и сделала вид, что ее это не волновало.       — Мне всё равно, Какаши.       Она не сразу поняла, что сказала это слишком быстро. Слишком натянуто. Словно пыталась убедить не его, а себя.       — Это просто смена в лагере, которая скоро закончится. – Её голос дрогнул. – Мне не нужно придумывать того, чего нет.       Затаила дыхание. Он не спорил. Не поправлял. Не смеялся и не поднимал брови. Просто посмотрел на неё и лениво, медленно спросил:       — Правда?       Одно слово. Но оно упало, как камень в воду. И от него пошли волны, волны, волны...       Сакура не смогла сразу ответить. Что-то внутри нее закололо, а сердце предавало ее, ударяясь в груди с неестественной силой.       Какаши медленно и спокойно выпрямился, разогнул ноги, поднялся с пола. И, прежде чем уйти, легко и мягко щелкнул ее по носику. Как дразнящий жесть, как тихий вызов, как будто намекая: «Ты можешь говорить то угодно, но мы знаем правду».       Она вздрогнула. Хотела возмутиться, но не смогла, потому что дыхание сбилось от его близости. Стало жарко и холодно одновременно. И если она сдвинется хоть на миллиметр, то коснется его.       — Нужно дочитать инструкцию, — спокойно бросил он и скрылся в вожатской.       Просто ушёл, оставив ее сидеть в тишине, с бешено колотящимся сердцем и с жаром в щеках. С ужасной, дикой мыслью, которая билась в голове.       Ей не все равно.       Просто легла на пол и смотрела на потолок, стараясь ни о чем не думать. Тихий час закончился слишком быстро. Малыши вяло проспались и выходили из комнаты, требуя внимания. Знакомые голоса доносились из открытых окон.       — А мы пошли на озеро-о-о, ха-ха! – специально орал Наруто.       Как будто намеренно собрались рядом с корпусом малышей, чтобы подразнить Сакуру. Знали, что она прямо сейчас сгорала от зависти. Она тоже хотела покинуть это душное помещение! Не сидеть взаперти, не выдумывать игры. Малыши не умели читать, значит игра в слова или мафия не подходили, как и «Секреты», «Крокодил» или «Кто я?». Оставалось только разукрашивать раскраски и заниматься вырезанием снежинок или аппликаций. Она не хотела этим заниматься. Хотела нырнуть в прохладную воду, почувствовать, как солнечные блики прыгают на поверхности, а волосы разлетаются в воде.       Но вместо этого…       Сидела в окружении малышей, которые с высунутыми от старания языками разрисовывали свои бумажные картинки. На столе – гора обрезков, цветных карандашей и крошек от печенья. Сакура всё это терпела. Потому что не хотела, чтобы дети видели, как она страдает.       Но это было невыносимо. Она украдкой глянула на Какаши. Он сидел рядом, абсолютно спокойный, как всегда. Ему-то вообще всё равно? Он что, не хочет на озеро? Она закатила глаза. Ну конечно, это же капитан, которому не нужны простые радости жизни. Даже не обратил внимания на этот мучительный соблазн за окном!       Она вырезала из бумаги какие-то цветы, когда вдруг тишину нарушил один из малышей.       — А почему небо синее?       Сакура подняла глаза. Малыш держал в руке синий карандаш и смотрел на него с выражением глубокой задумчивости. Она уже открыла рот, чтобы сказать что-то вроде «Потому что так красивее», но Какаши опередил её.       — Потому что солнечные лучи, проходя через атмосферу Земли, рассеиваются на молекулах воздуха. – Его голос был ровным, абсолютно серьёзным. – Короткие волны синего спектра рассеиваются сильнее, чем длинные волны красного спектра, поэтому мы видим небо голубым.       Она моргнула. Малыш моргнул. Остальные дети замерли. И тут…       — А как появляется радуга? – взволнованно выкрикнул кто-то.       Какаши, конечно же, снова ответил, не меняя интонации:       — Когда солнечный свет проходит через капли воды в атмосфере, он преломляется, рассеивается и отражается внутри капель, образуя спектр цветов.       Дети ничего не поняли. Но это их только раззадорило.       — А почему в море живут рыбы, а люди — нет?       — Рыбы обладают жабрами, которые позволяют им извлекать кислород из воды. Человек же дышит лёгкими, которые адаптированы только к воздуху.       Каждый ответ вызывал новый вопрос. Поток «почему?» не останавливался. Какаши держался, отвечал с невозмутимым лицом, как живой справочник.       — А вы муж и жена? Тетя Куренай и дядя Асума женаты.       — Они не женаты, дубина, они встречаются, — поправила девочка.       — Если они встречаются, то значит скоро будут женаты!       Воздух как будто сгустился, а ее пальцы дрогнули на бумаге. Опасно! Она бросила на него быстрый взгляд. Он просто молчал, давая ей шанс выкрутиться и ответить. Быстро собралась и выдала.       — Нет, конечно!       — А почему? — Малыши разочарованно загудели.       Она уже думала, что победила, но дети так просто не сдавались и теперь ждали ответа. Если просто скажет: «Ну, так вышло», то малыши снова завалят ее вопросами «Почему?». И самое главное, Какаши молчал не просто так, ждал, что она скажет. Проверял ее? Ну уж нет, капитан, ты не выиграешь!       Сакура лукаво улыбнулась. Медленно вытянула вперед левую руку и посмотрела на указательный палец.       — Потому что Какаши не подарил мне кольцо.       Дети ахнули, а кто-то захлопал в ладоши.       — Дядя Какаши, подарите ей кольцо!       Он чуть прищурился.       — Значит, дело только в кольце? – его голос был ленивым, но… что-то в нём изменилось.       Она не успела ответить, потому что малыши снова загомонили. Малыш, который так и не взял в руки карандаш, уже карабкался на плечи Какаши. Он обнял его за шею, как маленький ленивец. Тот даже не вздрогнул, как будто привык к этому. Это был его крест. На него теперь вешались, как на дерево, и ему оставалось только терпеть. Но хуже всего было то, что остальные малыши увидели это.       — Дядя Какаши-и-и, а меня тоже можно?       — А меня?       — А меня первым?!       Настоящий финальный удар пришёл от мальчика, который уже сидел у него на плечах. Он дотронулся до его шрама на глазу и спросил.       — А откуда берутся шрамы?       Какаши на секунду задержал дыхание, будто прокручивая в голове возможные ответы и, наконец, отвечая ровным голосом.       — Шрамы появляются, когда ты борешься. – Дети замерли, но он продолжал, чуть смягчившись. — Иногда ты падаешь с велосипеда или задираешься к тем, кто сильнее тебя. Иногда совершаешь ошибку, за которую приходится заплатить.       Секундная тишина. Один мальчик радостно выкрикнул:       — А я вот упал с качелей, и у меня тоже шрам! Я борец?       И напряжение сразу ушло. Дети начали показывать друг другу свои синяки и царапины. «А у меня вот тут болело!», «А у меня было так же!».       Сакура вздохнула, но ее любопытство не иссякло. Ранее она не задавалась вопросом, откуда у него такой длинный шрам, считая его как цельный образ сурового вожатого. Значит, у него тоже были те шрамы, которые оставили не только физические раны.       — А мы можем взлететь, если дует сильный ветер? – продолжал расспрашивать мальчик, сидя у него на плечах.       Какаши просто наклонился, крепче взял мальчишку за подмышки и подкинул его в воздух! Крики восторга! Ребенок летел, потом мягко упал обратно в сильные руки. Он визжал, дергался, но был счастлив.       Началось.       — Я тоже хочу!       — И я!       — Дядя Какаши, я тоже буду самолётиком!       Сакура откинулась на спинку стула и ухмыльнулась.       — Ну всё, капитан. Прощай твоя свобода.       Он не сопротивлялся, просто поднимал их одного за другим, катая в воздухе. Как будто это было его предназначение. С лёгкостью держал на руках двадцатикилограммовых малышей, которые пищали от восторга.       Девочка скрестила руки на груди, задумалась и потерла подбородок, как будто ее вопрос долго ее терзал.       — А откуда берутся дети?       Все замерли. Тишина наступила такая, будто время остановилось. Даже дети чувствовали, что сказано было что-то… важное.       Какаши слегка дёрнул рукой, но вовремя поймал ребенка. Его пальцы аккуратно поставили малыша на пол.       Сакура медленно поднялась. Мягко улыбнулась детям, словно делясь с ними самой настоящей тайной. И сказала:       — Когда мама и папа хотят детей…       Дети напряглись в ожидании. Даже самые шустрые сидели с открытыми ртами.       — …то тёмной-тёмной ночью… — Она сделала паузу, словно рассказывая волшебную сказку.       Потом протянула руку и схватила Какаши за запястье, скользя к ладони. Он дёрнулся, но руку не выдернул. Его глаза слегка сузились. Смотрел на неё молча, как будто пытался понять – это шутка или что-то большее?       Но она уже продолжала:       — Мама и папа садятся рядом…       Потянула его запястье, словно приглашая сесть. Он послушно опустился на пол. Это уже была тонкая, но опасная игра.       — Они берутся за руки…       Сакура скользнула пальцами по его ладони, переплетаясь пальцами. Он сжал свои чуть сильнее, а ее сердце сжалось в ответ. Дети ничего не замечали. А она чувствовала, как воздух становился плотнее.       — Закрывают глаза…       Чуть прищурилась.       — И загадывают самое сокровенное желание.       Тишина. Секунда. Две. Три. Какаши молчал. Так и сидел с закрытыми глазами, едва заметно гладил большим пальцем по ее коже.       Ей не хотелось разжимать руку.       И вдруг…       — Не-е-ет! Ты нам врешь, тетя Сакура! – закричали малыши в полный голос. – Их заказывают в Интернете.       — Нет, их приносит Санта!       — А что насчет аистов или дупла совы?       Начался хаос. Все внимание снова было на детях. Сакура быстро разжала хватку. Сердце стучало в ушах, ладонь все еще горела. Она знала, что он почувствовал то же самое. И когда рискнула взглянуть на него, то он уже смотрел в ее зеленые глаза. Слишком долго и слишком внимательно.       — Поиграем в прятки? – неожиданно предложила она, как будто только для Какаши, и моргнула. – Какаши будет ведущим.       Восторг детей быстро сменился страхом быть пойманными слишком быстро.       — Дядя Какаши найдёт нас за секунду!       — Он нас вычислит!       — Он слишком умный.       — Всё верно. – Какаши лениво откинулся на стену и закрыл глаза. — Поэтому у вас есть десять секунд.       И дети рванули кто куда, даже выбегая на улицу. Кто-то спрятался под кроватью. Кто-то просто укрылся одеялом, оставив торчащие ноги. Кто-то залез за шкаф, но был так заметен, что Какаши даже не стал делать вид, будто не видит. Двое хихикали за беседкой.       Один за другим он быстро их находил. А потом они шли искать остальных вместе. Шум разрастался. Смеющиеся дети бегали с важным видом. Прятки превращались в коллективную миссию. Но осталась одна Сакура. Ее нигде не было видно. Вообще.       Дети начали паниковать.       — Дядя Какаши, она пропала!       — А вдруг её украли?!       — Она могла уйти на озеро?       Он не верил. Она бы не оставила малышей. Но где она, чёрт возьми? Нахмурился, внимательно оглядываясь. Она где-то рядом. Он знал это.       Дети бегали по корпусу, заглядывали под кровати, в шкафы, за занавески, даже под стол, но нигде не могли ее найти.       — Её нет! — закричал один из малышей.       — Она исчезла! — завизжала девочка.       — Она что, на самом деле пошла на озеро? — кто-то в ужасе ахнул.       Какаши не реагировал на детскую панику. Он молча осматривался, выискивая место, где можно спрятаться так, чтобы её действительно не могли найти. Дети слишком просто прятались, но Сакура... Она бы придумала что-то хитрое.       Он обошёл корпус снаружи, заглянул за беседку, проверил даже на дереве. Нигде нет. Вернулся внутрь, прикрыл за собой дверь и выдохнул.       — Кажется, кто-то проиграл, — раздался весёлый женский голос.       Резко обернулся. Сакура стояла прямо за дверью, прислонившись к стене, скрестив руки на груди.       — Ты серьёзно? — его голос был спокойным, но в глазах вспыхнуло что-то опасное.       Она ухмыльнулась.       — Что? Иногда лучшее место для пряток — самое очевидное.       Какаши долго смотрел на неё. Медленно, без лишних слов, он шагнул ближе, нависая над ней, заставляя ее откинуть голову назад, чтобы она не потеряла его взгляд.       — Значит, я проиграл? — его голос был ленивым, но в нём слышалась насмешка.       — Конечно, — не отступила она.       Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд, пока снаружи не раздался радостный детский крик.       — Мы нашли её!       Какаши убрал руку с дверной ручки и чуть качнул головой.       — Не расслабляйся, Сакура.       Он развернулся и вышел, а Сакура, проводив его взглядом, вдруг поняла, что даже после этой игры в прятки ей было сложнее всего прятаться от собственных чувств. После пряток дети уже не могли остановиться. Они были в восторге, бегали по двору, кричали, хохотали и пытались включить Какаши и Сакуру во все возможные игры.       Кто-то тянул Сакуру за руку:       — Тётя Сакура, давай играть в салки!       Другие подскакивали к Какаши:       — Дядя Какаши, подкинь меня ещё раз!       Ещё минут двадцать лагерь гудел от детского веселья, пока было не пора на ужин.       В столовой малыши всё так же увлечённо тараторили, но теперь их движения стали медленнее, зевки чаще, а головы начали клониться к тарелкам.       Сакура видела, как у одного мальчишки ложка остановилась в воздухе, а через секунду он чуть не ткнулся носом в кашу. Какаши без лишних слов подхватил его за плечо и осторожно развернул, чтобы тот смог прислониться к спинке стула. Она хихикнула.       — Ну вот, ты их уложил днём, а теперь им уже не хватает сил даже на еду.       — Это не моя вина, что у некоторых энергия бесконечна.       Она села рядом с ним и положила подбородок на руку.       — Ты имеешь в виду меня?       — Разве есть кто-то, кто подходит под это описание лучше?       Хотела что-то съязвить в ответ, но вдруг почувствовала, как усталость волной накрыла её. Её руки отказывались двигаться, ноги ныли от постоянного бега, а глаза слипались.       Сакура устало вздохнула.       — Всё, я больше не могу. Сегодня был ад.       — Добро пожаловать в жизнь взрослых, — лениво ответил он.       После ужина малыши вернулись в корпус, их передали обратно штатным вожатым. Куренай была рада видеть своих ребятишек, обнималась с ними, пока Какаши кратко инструктировал Асуму, что сегодня делали и как прошел день.       — Ну что, выжившие, как неделька с нашими маленькими монстриками! — со смешком сказал Асума и погладил одного мальчишку по голове, когда тот подошел попрощаться с Какаши.       — В целом… хуже, чем в армии.       — Но всё-таки все на месте. Уже прогресс!       Какаши закатил глаза и старался не реагировать, когда малыш зацепился за его ногу.       — Они чудесные, вы с ними отлично справляетесь, — с теплой улыбкой сказала Куренай. — Признавайся, хоть чуть-чуть привязался?       — Нет.       — Тогда почему этот маленький карапуз вцепился в твою ногу?       — А можно нам еще дядю Какаши? — мальчик поднял голову и посмотрел жалостливыми глазками.       - Не-а, дядя Какаши идёт командовать старшими детьми.       - Жаль…       - Вот увидишь, через пару лет сам будешь с таким же бегать, - подмигнул Асума и поднял мальчишку на руки.       - Никогда.       Вожатые похихикали, а Какаши и Сакура наконец-то покинули этот детский мир и направились обратно к своему отряду.       Как только они вошли в корпус, их тут же окружили подростки. Ребята наперебой рассказывали, чем занимались весь день, а именно – почти ничем. Самое веселое – это купание в озере, но ровно до того момента, когда кто-то начал брызгаться водой.       Наруто встал рядом и гордо выпятил грудь.       — Ну, что, капитан? Каково это – сидеть в детском саду?       Ино фыркнула, скрестив руки.       — Я вас умоляю, малыши — не наш уровень!       — Вот именно! — подхватил Саске. — Поэтому у нас для вас есть предложение…       Сакура прищурилась.       — И какое же?       — Сегодня ночью мы идём на озеро, – ухмыльнулся Наруто.       Она тут же оживилась, но, глянув на Какаши, поняла, что тот даже не собирается рассматривать этот вариант.       — Нет.       — Какаши-и, ну чего ты?! — протянули ребята.       — Уже был костёр. Уже было наказание. Если нас поймают ещё раз — нам закрутят гайки до конца смены, — его голос был ровным, но в нём сквозила железная решимость.       Наруто закатил глаза, но Саске тут же подкинул новую идею.       — Окей, окей, озеро пока отменяется. Тогда у нас есть другой план.       — И что на этот раз?       Ино лукаво улыбнулась.       — Завтра — день репетиций. Белоснежка, все дела. Мы же не можем сделать скучную постановку, правда?       — Значит, нам нужно репетировать после отбоя, — подмигнул Наруто.       — И ты, капитан, уже не отвертишься, потому что тебе по роли придётся целовать Белоснежку!       Комната детей превратилась в хаос.       В центре стоял Наруто, сжав руки в кулаки и подняв их вверх. На нём была какая-то тёмная тряпка — видимо, самодельная мантия.       — Я злая королева, и я самая прекрасная на свете! — гаркнул он голосом, который, по его мнению, должен был быть женским.       Весь отряд загоготал.       Ино держала сценарий и, давясь от смеха, постучала ручкой по строчке.       — Наруто, ты должна говорить это томно! Коварно! Чарующе!       — Что?! — возмутился он. — Я же ведьма, какая к чёрту чарующе?!       — Ты злая, но красивая! — вставила Хината, чуть покраснев.       Он тяжело вздохнул.       — Ладно, ладно. Давайте уже Белоснежку разучивать.       Сакура тут же напряглась.       — А сейчас Сакура должна спеть, чтобы позвать зверушек в лесу!       Наступила тишина. Сакура медленно перевела взгляд на Какаши. Он стоял, сложив руки на груди. В его глазах читалось ясно: «Ну давай, давай, удиви нас».       Она всплеснула руками.       — Нет, вы что! Я не умею петь!       — Придётся, Сакура, по сценарию, — подал голос Какаши.       Она прищурилась.       — Ты хоть понимаешь, что у меня голос, как у старого чайника?       — Значит, звери сбегутся не от песни, а из жалости?       В отряде раздался дружный смех. Сакура уже собиралась швырнуть в него подушку, но тут встала Хината.       — Давайте я помогу!       За ней поднялась Темари, лениво поправляя волосы.       — И я. Только давайте без вашего фальшивого пафоса, пусть будет живо.       Ино захлопала в ладоши.       — Гениально! Вместо одной песни сделаем три голоса!       Девочки встали вместе, переглянулись и начали.       Поначалу Сакура не могла заставить себя даже выдавить звук. Но Хината пела нежно, чисто, спокойно. Темари добавляла низкие, глубокие нотки, создавая гармонию. Сакура втянулась, забыв, что её кто-то слушает.       Песня вышла тёплой, лёгкой, почти волшебной.       За спинами девочек мальчишки уже начали придуриваться, размахивая руками, как будто они те самые лесные звери. Наруто изображал оленя. Чоуджи вертелся, как медведь, размахивая руками. Саске вставил пальцы на голову рожками и подпрыгивал, изображая зайца. Отряд хохотал, но девочки продолжали петь.       Когда они закончили, наступила тишина.       — Ну, было не так уж плохо, — нарушил её Какаши.       — Что?! — взвилась Сакура. — Это было гениально!       — Пусть так. Но звери сбежались явно не к тебе, а к Хинате и Темари.       Отряд взорвался смехом. Сакура встала в позу, сложив руки на груди.       — Ну всё, капитан. Подожди-ка, когда дойдёт до сцены с поцелуем.       — Мы его вырежем, - он даже не моргнул.       — Не-е-е-ет! — завопил отряд.       Наруто подбежал и хлопнул Какаши по плечу.       — Прости, брат, но ради искусства тебе придётся страдать.       Какаши посмотрел на него так, что Наруто тут же отпрыгнул обратно. Сакура только улыбнулась и устало бросил сценарий на пол.       — Ладно, с текстом разобрались. Теперь костюмы.       — О, точно! — оживилась Ино. — У нас ведь должна быть настоящая Белоснежка!       Она повернулась к Сакуре, осматривая её с ног до головы.       — Хм. Но у тебя нет платья.       — Да и не надо! – Сакура тут же вскинула руки. - Я буду прогрессивной Белоснежкой! В шортах и футболке!       — Не-не-не, так не пойдёт, — покачала головой Темари. — Должно быть хоть что-то.       — Но у меня с собой ничего такого нет!       Все замерли, задумавшись.       И тут Саске щёлкнул пальцами.       — Футболка Какаши!       В комнате наступила напряжённая тишина. Сакура заморгала. Какаши поднял на Саске взгляд, полный смертельной угрозы.       — Чего?       Саске шагнул назад, поднимая руки.       — Ну, ну, стой! Это гениально! Ты высокий, футболка длинная, если подпоясать её ремнём — получится что-то вроде платья!       — Ага! — подхватила Ино. — И завяжем ей волосы ленточкой, нарисуем румянец, будет идеально!       — Только вот одно «но», — лениво протянул Какаши. — Я не давал своё согласие.       — Капита-а-ан… — в голос протянул весь отряд.       Сакура прищурилась, сложила руки на груди.       — Ну и что? Я тоже против поцелуя, но мы ведь продолжаем репетировать, да?       Какаши посмотрел на неё долгим взглядом. И она почувствовала, как от этого взгляда у неё пересохло во рту. Он наклонился чуть ближе, как будто собирался что-то сказать.       — Хорошо.       Гул одобрения пронёсся по комнате.       — Но, Сакура…       Она напряглась.       — Если я увижу, что ты выглядишь смешно, — он лениво улыбнулся, — я сделаю вид, что тебя не знаю.       — Всё, решено! Завтра примерка! – воскликнул кто-то из ребят.       Сакура только покачала головой. Она ещё не знала, что будет чувствовать, когда наденет его футболку, но почему-то внутри уже разлилось странное тепло.       — Окей, платье для Белоснежки нашли. Теперь вопрос номер два… — Саске сделал эффектную паузу, уставившись на Какаши. — А что у нас с костюмом принца?       Все дружно повернулись к нему. Тот, как обычно, выглядел абсолютно невозмутимым.       — Вы серьёзно думаете, что я привёз в лагерь плащ и корону?       — Ну а вдруг? — захихикал Чоуджи.       — Вдруг ты ночью превращаешься в принца, а мы не знаем? — подхватила Темари, хитро склонив голову.       — Капитан, ну, давай без пафоса, но что-то должно быть, — рассудительно сказал Шикамару.       Какаши выдохнул, скрестил руки на груди.       — Предлагайте.       — Рубашка, — тут же сказала Ино. — Белая, желательно.       — Ну, это логично… — согласилась Сакура, пожимая плечами. — Но у тебя ведь нет?       Какаши молча посмотрел на неё. Она уже знала этот взгляд.       — Чего? — нахмурилась она.       — У меня есть, — лениво протянул он.       Саске присвистнул.       — Ооо, Какаши привёз в лагерь белую рубашку? Это что, у тебя тайные свидания запланированы?       — Ты же говорил, что не принц! — Наруто театрально всплеснул руками.       — Не принц, — спокойно подтвердил Какаши. — Но у меня есть рубашка.       — А откуда? - Сакура подозрительно прищурилась.       — Из цивильной жизни, — лаконично ответил он.       — То есть… ты её носишь? — Темари сложила руки на груди, с любопытством глядя на него.       — Иногда.       В комнате воцарилось напряжённое молчание. Потом Саске медленно повернулся к Сакуре и улыбнулся самым дьявольским образом.       — Слушай, так получается, ты будешь в его футболке, а он в рубашке?       Сакура открыла рот, чтобы возмутиться, но тут Чоуджи взорвался от смеха:       — Это уже выглядит, как утро после… ну, вы поняли!       Отряд загоготал. Сакура почувствовала, как в груди что-то сжалось. Резко подняла руки.       — Эй! Прекратили! Это не имеет никакого отношения…       — Конечно-конечно, — Ино кивнула с ехидной улыбкой.       — Но звучит хорошо, — пробормотал Наруто.       Какаши медленно вздохнул и, проигнорировав весь этот балаган, просто бросил:       — Завтра примерка. - И вышел из комнаты.       Саске хлопнул её по плечу.       — Ну что, Белоснежка? Готова к своему сказочному принцу?       — Всё, с меня хватит! — выпалила она и, не раздумывая, схватила ближайшую подушку и запустила её прямо в Саске.       Тот среагировал моментально, перехватил подушку в воздухе и, не раздумывая, кинул обратно. Она успела уклониться, но тут Наруто, увидев всё это, радостно взвизгнул:       — Бой подушками!       И начался хаос. Подушки летели во все стороны. Кто-то упал на матрасы, кто-то, смеясь, пытался уклоняться, но безуспешно. Ино замахнулась на Шикамару, но он ловко увернулся и подушка полетела прямо в Какаши, который только что вернулся в комнату, чтобы проверить источник шума.       Он поймал её одной рукой и медленно поднял взгляд.       Сакура замерла. Все замерли.       — Играете? — его голос был низким, ленивым, но в нём явно чувствовалась угроза.       — Капитан, мы просто…, - Наруто сглотнул комок в горле.       Какаши медленно наклонил голову набок. А затем запустил подушку прямо в Саске с такой силой, что тот упал на спину. Комната взорвалась смехом и криками. Сакура бросила ещё одну подушку, Наруто отпрыгнул на другую кровать, Чоуджи спрятался за Шикамару.       Полный хаос, полный восторг, полный разнос.       А в центре всего этого Какаши и Сакура, бросающие друг в друга подушки с таким азартом, что это уже не просто игра, а скрытое соперничество. Но в этом хаосе она не могла не заметить, как Какаши улыбнулся. Настоящей, живой, чуть хитрой улыбкой. И почему-то это выглядело так, будто он впервые за всё время по-настоящему расслабился.       — Всё, я сдаюсь! — закричал Чоуджи, прикрывая голову руками.       — Победа Белоснежки! — заорал Наруто, размахивая наволочкой, как флагом.       — Да это нечестно, — буркнул Какаши, убирая подушку в сторону. — Она же не принц.       Сакура торжествующе вскинула подбородок.       — Я не просто принц, я - королева!       И кинула в него последнюю подушку. Он даже не уклонился. Просто посмотрел на неё, лениво прищурившись.       — Значит, завтра посмотрим на репетиции, как ты справишься с троном, королева.       И, развернувшись, вышел из комнаты.       Сакура стояла среди разбросанных подушек, чувствуя, как бешено стучало сердце. Завтра будет интересно.       - Как хорошо, что вы снова с нами! – мечтательно протянула Хината и обняла Сакуру.       Ночь в лагере была тихой. После боя подушками отряд, наконец, угомонился. Кто-то уже провалился в сон, кто-то шептался под одеялами, но в комнате вожатых стояла абсолютная тишина.       Сакура лежала на своей кровати, уставившись в потолок. Что-то не давало ей покоя. Она повернулась на бок, посмотрела в сторону Какаши.       Тот сидел у окна, закинув одну ногу на другую, и читал книгу. Конечно, он мог просто лечь спать, но нет. Капитан всегда начеку. Она вздохнула.       — Какаши.       Он не поднял глаз от страницы.       — Что?       — Нам нужно нормальное платье.       Тишина. Медленно перевернул страницу, шелестя бумагой.       — У тебя есть другие варианты?       Сакура перевернулась на живот, уткнувшись лицом в подушку.       — Ну, футболка будет слишком короткой. Чуть прикрывать бедро.       — Так в чём проблема?       Она резко подняла голову.       — В чём проблема?! Цунаде нас четвертует!       — Это сценический костюм.       — Да ты смеёшься?       Какаши наконец-то поднял глаза от книги.       — Хочешь платье? Найди.       Сакура застонала и снова шмякнулась в подушку.       — Может, из простыней что-то сошьём?       — Ты хочешь быть Белоснежкой или привидением? – фыркнул он.       — Это лучше, чем твоё гениальное решение.       Она снова перевернулась на спину.       — Может, у кого-то из девчонок найдётся что-то похожее на платье?       — Ага. Все привезли в лагерь бальные наряды. А если и привезли, то ты в них не влезешь.       — Какаши! Что за намеки? - Сакура закатила глаза.       Он задумался. Она уже собралась сдаться, когда он вдруг сказал:       — У медсестры есть запасная униформа.       Резко поднялась.       — Что?       — Белая медицинская туника. Длинная.       — Это… может сработать. - Она замерла, обдумывая. – Можно покрывало как плащ. Или на крайний случай полотенце.       — Но я не буду её за тебя брать.       — Да ладно! Ты же у неё любимчик!       Какаши закрыл книгу и устало вздохнул.       — Не настолько.       — Ну попроси.       — Нет.       — Какаши!       — Ты хочешь платье или нет?       Сакура снова упала в подушку.       — Ладно, сама разберусь.       Тишина.       — А если не получится?       — Тогда не двигайся резко, когда будешь в футболке.       Она сжала кулаки, но не нашла, что ответить. Потому что знала — он уже закрыл глаза и не собирался продолжать разговор.       А завтра…       Завтра ей придётся идти к медсестре и как-то выкручиваться.