глава вторая: потерять, чтобы обрести вновь

Мираджейн устало потянулась, кутаясь в одеяло, и посмотрела на Лаксуса, который лежал рядом, как всегда, перебирая её волосы пальцами. В полутьме номера дорогого отеля, в котором останавливались преимущественно важные лица столичного Крокуса, Дреяр выглядел расслабленным, как будто всё в его жизни было предельно просто. Немудрено: он отдыхал от суеты офисной работы, согретый ее объятиями. Вот только сама Мираджейн, несмотря на страстное воссоединение после его командировки, испытывала, скорее, холод и катастрофически мерзла. Как будто шла зимой по улице, вокруг кружили хлопья снега, а она выбрала для прогулки лёгкое платье. Она вновь скользнула взглядом по Лаксусу, который, как бы ей того не хотелось, становился чужим и далеким с каждым новым днем. Они вместе и в то же время вряд ли их можно называть по-настоящему близкими. Штраус горько усмехнулась. Она изначально знала, что отношения с Дреяром доставят ей много неприятностей, но до последнего надеялась, что у них получиться обрести свой счастливый конец. Они были наследниками двух состоятельных фирм, чьи предки на протяжении многих лет тесно сотрудничали друг с другом. Сама судьба благоволила, чтобы Лаксус и Мираджейн были вместе, пусть в детстве они на дух друг друга не переносили. Дреяр казался Мире слишком надменным и даже в какой-то степени злым, а она ему – надоедливой и излишне шумной девчонкой, который было слишком много. Тем не менее они всегда не теряли ниточки, что притягивала их друг к другу. Мираджейн верила в их счастье. Ведь настоящее чувство способно преодолеть любые испытания. Так успокаивала себя Мираджейн, когда соглашалась хранить в секрете их связь... Отчасти она понимала, что им ни к чему вся эта грязь и сплетни про брак по расчету. Но загвоздка заключалась в том, что прошло уже несколько лет, а Лаксус все продолжал кормить ее обещаниями, что скоро все расскажет своей семье, и они сыграют свадьбу, наплевав на мнение общественности. Была ли между ними любовь, раз он так поступал с ней? С недавних пор Штраус сомневалась в этом. Усиливалось желание все оставить и уехать подальше от душной столицы, вернуться в Магнолию, к младшим брату и сестре. Мираджейн вздохнула, на глазах почти навернулись слезы. Она вспомнила их с Лаксусом первую встречу в ночном клубе «Dark Paradise» спустя несколько лет разлуки. Они сильно повзрослели и перестали играть в глупые детские игры. В тот миг, когда Дреяр зашел в зал, она сразу залюбовалась его крепким телом, на котором превосходно сидела фиолетовая рубашка. Воображение сразу же рисовало ей заманчивые картины: и она уже мысленно пересчитывала кубики пресса. Конечно, Лаксус продолжал оставаться тем ещё засранцем, но Штраус это не останавливало. Наоборот, только усилило жгучее притяжение. Мираджейн воспользовалась тяжёлой артиллерией, применив все свое женское очарование, нагло флиртовала с ним и добилась своего. Лаксус тоже потерял голову и целовал ее в вип-зоне, после чего они наняли такси и занялись любовью в его квартире. От этих поцелуев, будто, сам воздух наэлектризовался, разогнал ток по венам и кровь бурлила, создавая пожар по всем теле. Они не могли отлипнуть друг от друга. Всепоглощающая страсть обрушилась на них. Тогда Мираджейн думала, что это верный признак их «долго и счастливо». Идеальная же совместимость и понимание общих желаний, помноженное на тягу к экспериментированию в постели. Как же наивна она была. Если бы думала головой, то сейчас не испытала бы острое разочарование, впивающееся в каждый сантиметр ее тела. И не болела бы недугом по имени Лаксус Дреяр без надежды найти панацею. — Нам нужно поговорить, Лаксус, — серьезно сказала Мираджейн, переводя взгляд на потолок. — Звучит угрожающе, Мира, — Лаксус усмехнулся, но не убрал руку с её локонов, а вторую опустил на талию. Мираджейн поджала губы. Она знала, что Лаксус не любил долгих разговоров. Что он предпочитал, когда всё шло само собой, без лишних обязательств и громких признаний. Но теперь ей этого было мало. Мираджейн хотела, чтобы они создали свою семью, как все нормальные люди. А не те, кто коротал ночи в обществе друг друга, но разыгрывал каждодневные спектакли на публике. Ей уже осточертело притворяться. — Сколько ещё это будет продолжаться? — Мира резко села, откинув от себя одеяло. Теперь ей стало душно. Наверное, всему виной дурацкое волнение. — Мы встречаемся уже два года, Лаксус. Два года долбанных тайных встреч в отелях и на курортах, скрытых переписок и случайных касаний, когда никто не видит! Мираджейн понимала, что Лаксус, будучи влиятельным человеком, наследником строительной империи Дреяров, не хотел афишировать своей личной жизнью, чтобы вездесущие журналисты не доставали. Он беспокоился и за Миру, приводя в аргумент, что и ей не понравится постоянная слежка и заодно копание в грязном белье. Однако Штраус считала, что выдержала бы любое испытание. Если бы только Лаксус открыл ей свое сердце до конца, а не ограничился встречами и подарками. Мираджейн была самодостаточной и любила его не за деньги и положение в обществе. Лаксус знал об этом. Но почему-то не спешил признаться ей в своих чувствах. Он никогда не говорил, что она была для него всем. Только целовал так, что без лишних слов все становилось понятно. Но загвоздка в том, что Мираджейн устала и теперь ей этого мало. Он был ее спасением и наказанием одновременно. Сейчас Лаксус посмотрел на Мираджейн так, словно не понимал, в чём проблема. Впрочем, он никогда не отличался особой сообразительностью, когда речь шла о сердечных делах, и плохо понимал намеки. — Я тебя обидел чем-то? — спокойно спросил Дреяр, поднимаясь, чтобы сесть напротив неё. — Разве нам плохо вместе, а, Мира? — Нет, но мне надоело прятаться! — вспыхнула Мираджейн. — Почему мы не можем быть нормальной парой? Почему я не могу взять тебя за руку на улице или хотя бы не делать вид, что мы просто знакомые и коллеги, чьи семьи сотрудничают? Лаксус вздохнул, потерев лицо ладонями. Он видел боль, отчётливо отражающуюся в красивых глазах Мираджейн, и ему становилось противно от самого себя. Дреяр ведь любил ее. Очень сильно. Ни одна девушка не вызывала в нем столько чувств и эмоций за раз, начиная от раздражения и заканчивая всепоглощающей нежностью. И, если раньше, видя Мираджейн ребенком, Лаксус раздражался, то будучи взрослым, когда они заново познакомились в клубе «Dark Paradase», принадлежавшему его другу, Бикслоу, конкретно пропал встретившись со столь роскошной леди. Она была для него и ангелом, и дьяволом одновременно. Мираджейн всюду приносила уют и счастье. Она была его настоящим домом. Но он не считал себя тем, кто достоин осуществить самое заветное желание Мираджейн. Дреяр давно заметил, что она созрела для создания семьи и рождения ребенка. Видел, как она смотрела на детишек и приходила в восторг от общения с ними. Но сам Лаксус от одной мысли об этом испытывал страх. Казалось бы, что тут такого? Естественный ход вещей создать новую ячейку общества. Да, и его дед давно намекал, что пора бы уже остепениться, а не жить одной работой. Наверное, Макаров давно все понял про него и Миру. Старик же был ее главным и преданным фанатом. Но Лаксус, для многих здоровяк и акула бизнеса, скупой на эмоции и порою жесткий к своим конкурентам, переживал, что не сможет стать достойным мужем и родителем. Что повторит ошибки своего отца, Ивана, который бросил всех, поддавшись эгоистичным желаниям. — Потому что мне так удобнее, — наконец, признался Лаксус, злясь на самого себя из-за столь бездарного оправдания. Но не мог же он, в конце концов, признаться Штраус в своей паранойи? Так не хотелось выглядеть в ее глазах слабаком. Мираджейн почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Словно курок приставили к виску и запустили пулю. Удар. Прямое попадание. Неужели Лаксус не осознавал, как сильно ранил ее? Выражаясь точнее, практически убил. — Значит, тебе просто удобно, а мне как быть? — Мираджейн глухо рассмеялась, во рту так загорчило, словно она наелась самых острых блюд. — Чего ты хочешь от меня, Мира? — Лаксус нахмурился, — Я не люблю, когда на меня давят. Мы хорошо проводим время, зачем всё усложнять? Мираджейн смотрела на него несколько секунд, ожидая, что Лаксус хотя не будет хранить молчание и скажет что-нибудь еще. Например, признается, что она для него больше, чем какое-то там «хорошее время». Но Дреяр не промолвил ни слова больше, дав красноречивый ответ. Она ему не нужна. Он найдет замену. Какая же она глупая! Появилось острое желание разгромить всю комнату. Мираджейн кивнула, опустив взгляд, и ее плечи предательски задрожали. — Поняла, — произнесла Штоаус, не узнав, как прозвучал ее голос. Она медленно встала, хаотично собирая свои вещи и не отдавая отсчета собственным действиям. Лаксус прищурился. — Ты куда? — спросил Дреяр. — Домой, — спокойно ответила Штраус, нервно застёгивая платье. — Останься ночевать, как обычно... — голос Лаксуса звучал уже не так уверенно, как раньше. — Ты сейчас серьёзно, Дреяр? — Мираджейн усмехнулась, наконец, посмотрев ему в глаза. — Лаксус, я устала от наших «как обычно». Дреяр открыл было рот, но ничего не сказал. Он планировал подвести ее или вызывать личного водителя, но в итоге решил, что Штраус нужно остыть. Мираджейн взяла свою сумку и направилась к выходу. — Если вдруг поймешь, что наши отношения больше, чем просто «удобно», — сказала Мира, не оборачиваясь. — Ты знаешь, где меня найти. И Мираджейн ушла. Лаксус остался в номере, проводив её взглядом. Он думал, что всё завершится, как всегда: они уснул в обнимку. А в итоге от присутствия Миры остался лишь шлейф сладких духов, подаренных им. И почему-то теперь казалось, что он только что потерял что-то действительно важное..

***

«Расставание — это часть осознанного выбора», — так писали во многих книгах. Но разве можно привыкнуть к тому, что дорогой тебе человек пропал из твоей жизни? Прошла неделя с того разговора в отеле. Мираджейн не писала и не звонила, а Лаксусу пришлось уехать на несколько дней для заключения важного контракта. Но, когда он вернулся, лучше не стало. Более того, Мираджейн в буквальном смысле начала игнорировать Лаксуса. В «Fairy», в их уютном кафе возе офиса, где собирались коллеги и друзья — она общалась с Люси, Каной, даже с Бикслоу, но делала вид, будто Лаксус для нее пустое место. Ни одного взгляда, ни одной улыбки — ничего. Равнодушный тон и исключительно обращения по делу. И то порою она передавала документы на подпись через своего секретаря. Лаксус не представлял раньше, что это заденет его так сильно, что он не сможет больше думать ни о чем другом. Поведение Мираджейн сильно ранило, но в то же время он, как последний дурак, не спешил извиняться. Поэтому Дреяр зачастил каждый вечер стабильно наведываться в один бар, утоляя тоску алкоголем. Сейчас он сидел за столиком в углу, сжимая стакан виски и мрачно глядя в пространство, в то время, как Бикслоу болтал без умолку, лениво помешивая коктейль. Кингсли все время таскался за ним, якобы Дреяр мог натворить глупостей. Это заявление вызывало ухмылку, смешавшуюся с болью. Ибо Лаксус уже успел крупно накосячить и совершить самую большую ошибку в своей жизни. — Так-так, — протянул Бикслоу, лениво покачивая головой. — Мира с тобой не разговаривает, ты сидишь тут, как статуя, а я пью самый мерзкий коктейль, который когда-либо заказывал. Не находишь, что кто-то из нас должен начать действовать? — И что, по-твоему, я должен сделать? — Лаксус хмуро посмотрел на друга. — Она злится. И вряд ли станет меня слушать. Бикслоу, ухмыляясь, обвёл пальцем край своего бокала. — Ну, обычно в таких ситуациях люди либо извиняются, либо делают вид, что ничего не произошло, — он пожал плечами. — Но в твоём случае, бро, тебе придётся ползти на коленях, потому что Мира — это не та девушка, которая забудет, что ты годами таскал её по отелям, как секретную любовницу. — То есть было бы лучше прятаться от журналистов и читать разную чушь потом? — Лаксус сжал руки в кулак. — Так что ли? — Лучше было тебе, а не ей, — Бикслоу хмыкнул. — У неё вообще-то планы на жизнь, знаешь ли. Семья, дети, нормальные отношения, где можно не прятаться по углам. Это ты тут застрял в своём «мне удобно, и так сойдёт», а она хочет большего. Лаксус промолчал, возразить другу было нечем, а Бикслоу хлопнул его по плечу. — Вот тебе мой совет, дружище: либо ты собираешься и говоришь с ней честно — чего хочешь и что готов предложить — либо оставь её в покое. — философски рассудил Кингсли, — Мира — не из тех, кто будет ждать вечно. Лаксус сжал стакан так крепко, что костяшки побелели. Он знал, что друг прав. Проблема заключалась в том, что он сам ещё не понял, готов ли к тому, чего хочет Мираджейн. Или проще действительно отпустить её и вернуться к жизни, где никто ничего от него не требовал? Только вот мысль о том, что кто-то другой однажды возьмёт её за руку, не опасаясь папарацци, что кто-то другой станет тем самым мужчиной, от которого она родит ребенка, убивала его медленно и мучительно… Сжигало Дреяра изнутри куда сильнее, чем алкоголь.

***

В баре они засиделись допоздна. Кингсли все не терял надежды растормошить своего друга, который погряз в череде размышлений и явно забрел в тупик. Лаксус ведь всегда был тугодумом по части взаимоотношений с окружающими и стремился избегать длительные привязанности. Сказывалась его детская травма — уход отца из семьи. Но ему крупно повезло, когда он встретил Мираджейн, и Бикслоу все пытался втолковать упрямому Дреяру об этом. Он посмотрел на мрачного Лаксуса и протяжно вздохнул, закатив глаза: — Слушай, ты сейчас такой угрюмый, но твоя кислая мина не улучшит ситуацию. Лаксус даже не пошевелился, продолжая мрачно пялиться в свой стакан. Бикслоу подался вперёд, хитро прищурившись. — Хочешь ещё один совет? Купи Мираджейн щенка. Все девушки тают при виде мелких пушистиков. — продолжал болтать Кингсли, — Придёшь к ней, скажешь: «Я понял, что хочу семью. Вот наш первый ребёнок». И протянешь пёсика. Лаксус медленно поднял голову, прищурился и процедил сквозь зубы: — Ты идиот? — Нет, я гений в вопросах любви, — важно заявил Бикслоу, с трудом сдерживая ухмылку. — Можешь даже назвать щенка в честь меня — Бикслоу-младший. — Чтобы она меня прибила на месте? — хмыкнул Лаксус. — Тогда вариант два, — Бикслоу щёлкнул пальцами. — Подкати к ней, встань на одно колено и громко скажи: «Мира, выходи за меня, хоть я и идиот!» Даже если она тебя ударит, все хотя бы подумают, что ты романтик. Лаксус тяжело выдохнул и прикрыл лицо рукой. — Ты можешь помолчать? — спросил он, зная, что о таком бесполезно просить его друга. — Великие жесты проявления любви несовместимы с молчанием! — Бикслоу театрально всплеснул руками. — Скажешь ещё хоть одно слово — я запихну тебе этот стакан в ... — Лаксус сжал кулаки и сквозь зубы выдавил. Бикслоу довольно рассмеялся, отпивая свой коктейль: — Ну вот, хоть угрюмое молчание прошло. Уже прогресс.

***

«Достаточно ждать, у него был шанс», — так рассуждала Мираджейн Штраус, борясь с желанием набрать номер Лаксуса Дреяра и высказать ему все, что она о нем думала. Или еще лучше заявиться к нему в квартиру и устроить настоящий погром, чтобы он дурак хотя бы из-за этого помучился также, как она, а не ходил как безэмоциональный робот. По этой причине она, как могла, сократила их встречи до минимума. Повезло, что Макаров пошел навстречу и даже как-то сочувственно улыбнулся. Впрочем, Мире всегда казалось, что он знал про их отношения с его непутевым внуком. Такими темпами спустя пять дней в комнате Мираджейн царил беспорядок — шкаф был наполовину открыт, с вешалок свисали наряда, по кровати разбросаны туфли и сумочки, а зеркало в полный рост было исписано розовой помадой — в какой-то момент она хотела сделать заметку, но просто нарисовала сердитое лицо и жирный крест. Она больше не собиралась сидеть дома и лить слезы по Дреяру. С нее хватит. Мираджейн подошла к комоду, порывисто вытащила вешалку и вытащила то самое особенное платье. Оно было цвета спелой бордовой вишни, почти чернильное, с глубоким вырезом на спине и соблазнительным разрезом на бедре. Ткань обтягивала её фигуру, словно вторая кожа — одновременно дерзкое и роскошное. Платье, в котором нельзя было остаться незамеченной. Мираджейн распустила свои белокурые длинные локоны, предварительно завив их, и они водопадом упали ей на плечи — роскошные кудри отражали свет, словно жидкое серебро, добавляя в её образ некую хищность. Теперь она точно роковая женщина! Мираджейн подвела глаза, затем очертила губы насыщенной тёмно-красной помадой. Её лицо было всё тем же — нежные черты, мягкая улыбка… но в отражении она видела не ту милую Миру, которая привыкла отдавать всю себя без остатка человеку, которого она любила больше всего на свете. Сегодня ночью она собиралась быть той, кем всегда была до встречи с Лаксусом Дреяром — смелой, красивой и свободной. — Кана обещала, что будет весело, — пробормотала Мираджейн, пристёгивая тонкий браслет на запястье. — То, что мне нужно. Хочу праздника! Последний штрих — пара бордовых туфель на высоком каблуке. Она вышла из дома, чувствуя, как вечерний воздух обжег разгорячённую кожу. И даже не заметила, как из-за угла за ней с мрачным выражением лица наблюдал Лаксус Дреяр, о котором она отчаянно пыталась забыть.

***

Лаксус не любил советов. Он никогда не слушал людей, тем более когда дело касалось чувств. Всегда считал, что разберётся сам. Но когда в конце рабочего дня Гилдартс Клайв, с сигарой и с усмешкой, бросил: — Мираджейн сегодня будет в клубе, она приняла приглашение Каны… Если ты, болван, не хочешь потерять её окончательно — двигайся. Лаксус не нашёл, что ответить. Откуда вообще Клайв обо всем догадался? От своей дочурки? Наверняка. Кана про всех все знала. Лаксус не стал вдаваться в подробности и молча вышел из офиса, а уже через час стоял в ювелирном магазине, рассматривая витрины. «Какой я идиот…», — думал Дреяр. Он не понимал, как дошёл до этого. Так сильно накосячил и не сделал всё правильно с первого раза. Ему давно уже надо было сделать предложение Мираджейн, а не бояться каких-то там призраков прошлой жизни. «Я ведь все еще не достоин ее», — корил себя Лаксус. Но стоило вспомнить её — волосы, похожие на первый выпавший снег, насмешливую улыбку, искры в глазах, — как к горлу подкатывал ком. Он злился на неё — за то, что она всегда доводила его до сладостных мук. За то, что прорывалась через все его стены. За то, что, когда она ушла, он вдруг осознал, что домом для него была именно она. Лаксус смотрел на кольца и чувствовал, как в груди загудело что-то неведанное ранее. Он понятия не имел, что скажет. Он вообще не относил себя к числу тех, кто говорил красиво. Но одно он знал точно: если он не пойдёт в этот чёртов клуб сегодня — завтра Миры в его жизни больше не будет никогда. — Это… аккуратное, но красивое, — сказал Лаксус продавцу, указывая пальцем на кольцо с тонким серебряным ободком и рубином — цвета прекрасного заката. Мираджейн любила этот оттенок. Лаксус вышел из магазина, сжимая в одной руке коробочку с кольцом, а в другой — букет белых лилий. И в первый раз за долгое время он почувствовал настоящий страх, а не ту свою выдумку. Потому что в этот раз он рисковал проиграть...

***

Клуб «Poison toxic» гремел музыкой — басы вибрировали так сильно, что казалось, они раздавались прямо в голове. Слепящие огни мелькали над танцполом, а в воздухе витал запах алкоголя, сладких духов и сигаретного дыма. Лаксус стоял у входа, букет цветов скомкан в одной руке, а в кармане куртки жгла тонкая коробочка. Но он смотрел не на танцующих, не на барную стойку и даже не на сцену, где диджей выкручивал громкость до предела. Его взгляд был прикован к ней. Мираджейн Штраус, в этом чёртовом бордовом платье, похожая на грёбаную богиню — кудрявые волосы, распущенные по плечам, струились по плечам, а вырез на её бедре был таким глубоким, что у Лаксуса запульсировала жилка на шее. Она всегда умела сводить с ума своей красотой. Но сейчас дело заключалось не в ее природном магнетизме. А в том, что его Мира сидела у какого-то блондина на коленях. Его рука лежала на её талии — слишком низко, слишком нагло. А Мираджейн смеялась, запрокидывая голову, кокетливо наклонялась ближе, позволяла ему что-то шептать ей на ухо и даже целовала его, то и дело прикладываясь к бокалу вина. И Лаксусу показалось, что этот ублюдок чертовски на него похож — те же светлые волосы, чуть растрёпанные, тот же наглый прищур. Только ростом пониже и поуже в плечах. Будто она специально выбрала того, кто напоминал ему его самого, только… другого. Более развязного и эмоционального что ли. Так выглядела женская месть? — Черт возьми… — прорычал Лаксус себе под нос. Он почувствовал, как ревность вспыхнула в груди — горячая, злая, бесконтрольная. Хотелось набить морду этому нахалу, чтобы не смел лапать его женщину и накрывать ее губы своим слюнявым ртом. Лаксус был уверен: это не просто очередной флирт. Это было нечто показное и наглое. Те улыбки, руки, скользящие по её телу, смех, который звучал чуть громче, чем нужно. Всё это — чтобы продлить Лаксуса. Чтобы показать, что Мираджейн не станет горевать. Ибо, такие роскошные женщины, как она, всегда найдут себе компанию. Он вспомнил их ссору. Вспомнил её последние слова, сказанные во время телефонного разговора: «Я хочу семью, хочу будущего, а ты, Лаксус, просто топчешься на месте». И теперь она сидела в чужих руках, будто напоминая Дреяру, что он больше не существовал в ее мире. Лаксус сжал букет так сильно, что стебли затрещали. Он не умел красиво говорить. Но чёрт побери, этот блондин сейчас здорово рисковал, позволив себе прикоснуться к его Мире. — Ну, держись, — выругался Лаксус сквозь зубы, сделав шаг вперёд. Дреяр понятия не имел, что скажет. Но молчать он больше не собирался. Лаксус шагал к ним, и с каждым шагом внутри разгорался пожар. Музыка гремела, огни слепили, но всё вокруг померкло — осталась только она. Мираджейн. И этот жалкий светловолосый незнакомец, который так нагло игрался с ее кудряшками. Удар по больному. Лаксус же с ума сходил от ее длинных шелковистых волос. Любил зарываться в них носом, вдыхая сладкий аромат. — Мира, — голос Лаксуса прорвался сквозь грохот музыки, низкий, резкий. — Вставай. Пойдём. Мираджейн медленно повернула голову, её губы тронула ленивая усмешка, но глаза блестели — не только от алкоголя, но и от чего-то ещё. — Лаксус? — Мира прищурилась, сделав вид, будто с трудом его узнала. — Ты чего тут забыл? Мы вроде всё обсудили… — Вставай, — повторил он, голос стал ещё ниже, хриплее. Парень, на коленях которого она сидела, ухмыльнулся. — Эй, дружище, может, ты поищешь себе подружку в другом месте? — протянул он, дерзко, даже не убирая руки с её талии. — Мы тут вообще-то… замечательно проводим время. — Стинг, не беспокойся, — нежно промурлыкала Мира, — он сейчас уйдет. Лаксус стиснул зубы. Ему понадобилось нечеловеческое усилие, чтобы не врезать этому болвану прямо сейчас. Но хуже всего было не это. А то, что Мираджейн потянулась к этому Стингу и — словно назло — коснулась его губ своими, вовлекая в страстный поцелуй. Лаксусу показалось, что в груди что-то взорвалось. — Ты, что, издеваешься? — прорычал он, прежде чем успел себя остановить. Он больше не думал. Просто схватил Миру за запястье и рывком поднял с колен этого ублюдка. — Отлично, ты встала. — недобро ухмыльнулся Лаксус, — Мы уходим. — Пусти! — воскликнула Мираджейн, ударив его, — Ведёшь себя, как дикарь! Лаксус не отпускал её ладонь. — Это уже не смешно, — его голос гремел тише, чем очередной ремикс, но намного грознее. — Ты напилась, уселась на первого встречного и решила, что так мне будет легче тебя отпустить? Не дождешься. Ты — моя. — Я не твоя, — Мираджейн сжала зубы, вскинув подбородок, — Ты меня уже отпустил, Лаксус. Всё кончено. — Нет. — упрямо заявил Дреяр, — Все не так. Его ответ прозвучал как удар грома. Она дёрнулась, пытаясь высвободиться, но хватка Лаксуса была стальной. — Я сказал — мы уходим. — продолжал командовать он. — Ты не имеешь права! — взвизгнула Мираджейн. — Ах, правда? — он склонился ниже, его лицо оказалось в опасной близости к её. — А ты не имеешь права поступать так безрассудно, Мира. Стинг, парень, с которым она флиртовала, встал и с вызовом шагнул к ним: — Эй, чувак, Мира сказала, чтоб ты её отпустил. Лаксус даже не посмотрел на него. — Ещё слово, — процедил Дреяр сквозь зубы. — И ты проведёшь остаток ночи на полу. — Ты — грёбаный урод, — Мираджейн прищурилась. — Эгоист! — Я не спорю и понимаю, почему ты злишься, — парировал он. — Но не будь трусихой и выслушай меня. Пожалуйста. А потом посылай сколько душе угодно! И, не дожидаясь, пока она что-то скажет, повел её через танцпол. Ничего больше не имело значения. Либо они поговорят сейчас, либо потеряют друг друга навсегда. Лаксус почти волок Мираджейн через зал в вип-зону, символично, что в подобном месте у них все и завертелось несколько лет назад. Каждый их шаг был будто битвой — не с окружающими, а друг с другом. Мираджейн бесилась, потому что он не отпускал, вдобавок имел наглость закинуть ее к себе на плечо, пока она брыкалась. Лаксус злился, потому что она делала вид, будто ей всё равно. Грохот музыки сотрясал воздух, огни клубных ламп полыхали красными и фиолетовыми вспышками, отбрасывая тени на их лица. Люди оборачивались, кто-то с любопытством, кто-то с недовольством, но никто не вмешивался. Никто не осмелился. И что-то подсказывало Дреяру: без вмешательства Каны не обошлось. Ещё одна чертовка! — Лаксус, поставь меня на место! — выпалила Мира, пытаясь выдернуть запястье из его руки. Лаксус резко остановился, входя в вип-зону, разворачивая её к себе так, что между ними не осталось и сантиметра. Их дыхание смешивалось — его горячее, прерывистое, и её — дрожащее, злое. — И что дальше, Мира? — его голос звучал низко и хрипло, почти утонув в звуках музыки, но она слышала каждое слово. — Ты собиралась флиртовать с этим болваном, переспишь с ним, чтобы мне было больно? Её гневно глаза сверкнули. — А что, Лаксус? Неприятно? — в голосе Штраус сквозило столько яда, что он сжал кулаки. — Тебя всё устраивало, пока я сидела и ждала, когда ты наконец решишь, что я для тебя важна. А когда я перестала ждать, тебе вдруг не понравилось? Дреяр шагнул ещё ближе. Теперь он ощущал, как её грудь вжималась в его торс. Он чувствовал каждый её вздох, каждый бешеный удар сердца. — Ты всегда была мне важна, Мираджейн, — его голос сорвался на глухой рык. Мираджейн дрогнула. Её губы чуть приоткрылись, но она быстро взяла себя в руки. — Важна — это значит скрывать наши отношения, словно я твоя постыдная тайна? — её голос звенел, как натянутая струна. — Важно — это позволять мне надеяться, а потом просто говорить, что тебе так удобно? Лаксус молчал. Впервые за всю ночь он не знал, как ей возразить. Сердечные дела были намного сложнее и противоречивее, чем его бизнес. — Я хотела тебя, Лаксус. Хотела, чтобы ты был рядом не только в постели. — Она продолжила, — Чтобы ты был моим мужчиной, а не просто парнем, с которым мы встречаемся тайно. Я хотела нормальных отношений. Любви. А ты хотел… свободы. Вот и получай! Его пальцы сжали её запястье чуть сильнее, но не от злости — от боли. — Ты так ничего и не понял, — прошептала Мира. И вдруг всё произошло слишком быстро. Лаксус отбросил цветы, которые сжимал всё это время, лепестки белых лилий рассыпались по полу. Кольцо, спрятанное в кармане его пиджака, будто обжигало кожу, но он не успел его достать. Потому что его губы уже нашли её. Резко, жадно, грубо. Мира на мгновение замерла, её ладони упёрлись в его грудь, будто она собиралась его оттолкнуть… но не сделала этого. Она поцеловала его в ответ — яростно, со всей злостью, со всей любовью, что сжигала её изнутри. Музыка смолкла для них обоих. Остался только этот поцелуй — болезненный, отчаянный, как хрупкий последний шанс. Когда Лаксус наконец оторвался от неё, их дыхание почти сбилось. — Я пришёл сюда спросить, выйдешь ли ты за меня замуж, Мираджейн Штраус, — голос Лаксуса звучал хрипло, был полон эмоций, которые он так долго скрывал. — Потому что я не хочу свободы. Я хочу тебя. — Чт… что? — Её глаза распахнулись, а сердце застучало ещё быстрее. Лаксус медленно достал из кармана бархатную коробочку, открыл её… и там блеснуло кольцо — красивое, с алым камнем, в тон её платья, даже белые линии, валявшиеся у них под ногами, в мерцании ламп казались такого же цвета. — Выходи за меня, — Лаксус не просил — он умолял. Потому что наконец понял: без неё свобода — это пустота. Повисла долгая пауза. Мираджейн смотрела на кольцо, на него, снова на кольцо… а потом на его губы. И вдруг — впервые за всю эту ночь — она улыбнулась. — Ты — грёбаный идиот, Лаксус Дреяр. — Мираджейн стёрла слезинку, скатившубся по щеке. — Знаю, — Он усмехнулся, — Но за это ты меня и любишь. Мираджейн и Лаксуса переполняли эмоции, и что-то невидимое тянуло их друг к другу. Взгляд Лаксуса был серьёзным, но с теплотой, которую он никогда не показывал раньше. Мира чувствовала, как её сердце ускоряло ритм, когда Лаксус слегка потянул её за руку, его пальцы мягко обвили её запястье, как будто он искал силы в их близости. Он надел на ее палец кольцо. Она не сказала ни слова, но её взгляд говорил о многом. Словно не было никаких преград, просто желание быть рядом с ним. Лаксус сильнее приблизился к ней, и Мираджейн ощутила его дыхание на своей коже, его запах — знакомый, мужской, с нотками чего-то неизведанного и притягательного. Он коснулся её щеки, пальцы скользнули по её коже, оставляя за собой жар, и, не прерывая зрительного контакта, он нежно приподнял её подбородок, как если бы пытался увидеть её душу. Мираджейн тихо вздохнула, её губы немного приоткрылись, и Лаксус не выдержал — он наклонился, снова страстно прикасаясь к её манящим губам. Это был дразнящий поцелуй-обещание, как будто они оба хотели убедиться, что это действительно происходило по-настоящему. В его поцелуе скрывалась вся любовь. Мира ответила, и поцелуй стал глубже, более настойчивым. Лаксус обнимал её, и её тело откликалось на каждое его движение. В тот момент она понимала, что нет никакого смысла обижаться на него. Дрея тот ещё дурак, но он любит ее! Лаксус стал её поддержкой, её дыханием, и всё, что она чувствовала, было только для него. Они медленно, без спешки, перешли к тому, чтобы стать единым целым, и это было не просто физическим влечением, а проявление настоящей искренней любви. Мира посмотрела ему в глаза и увидела в них все свои сокровенные мечты. Его руки ласкали её, его губы снова нашли её шею, и этот момент стал их собственным — искренним и неподдельным. Когда все слова уже были лишними и каждый взгляд, сопровождаемый прикосновением свидетельствовал о том, что они наконец-то нашли друг друга и научились слушать. Всё было простом, но в то же время настолько невероятно важным. Наступило их долго и счастливо.