глава третья: эхо прошлого и наше общее настоящие

Гильдию волшебников «Хвост Феи» накрыл поздний вечер. Общая кухня в дневные часы обычно представляла собой место шума и хаоса, где господствовали грохот кастрюль, обрывки словесных перепалок, запахи, смешивающиеся в один головокружительный аромат. Но сейчас, в это редкое мгновение тишины, здесь слышался только звук кипящей воды и стук деревянной ложки о стенки миски. Юная чародейка Мираджейн Штраус стояла у длинного стола, закатав рукава и слегка нахмурившись. Так всегда бывало, когда она пыталась сосредоточиться. Белоснежные волосы Штраус были небрежно собраны в высокий хвост, а на носу красовалась маленькая клякса от муки. Но девушка об этом даже не догадывалась. — Так… Сначала пирог в печь… Потом еще один слой карамели… — бормотала она себе под нос, аккуратно выливая липкую золотистую массу на холодную поверхность, чтобы сформировать тонкие фигурки. На столе громоздились тарелки с самыми разными яствами: золотистые кусочки жареной курицы, тушёные овощи с пряными травами и маленькие кексы, присыпанные сахарной пудрой. Всё это было приготовлено для Эльфмана и Лисанны — Мира хотела их порадовать, сделать что-то домашнее… по-настоящему семейное. К тому же с недавних пор она осознала, что ей нравится возиться на кухне. Это не только успокаивало, но и приносило ей много положительных эмоций. Особенно Мираджейн нравилось, что ее главная конкурентка Эрза Скарлет не могла похвастаться своими кулинарными способностями. А вот у старшей Штраус все блюда получались с первого раза. А ведь она только недавно начала учиться готовить! Вот и сейчас настроение у Мираджейн было отличное, поэтому она не сразу заметила, что в дверном проёме кто-то стоял и нагло пялился на нее. Знала бы об этом заранее, то, непременно, огрела бы половником. — Не знал, что ты умеешь готовить, дьяволица, — раздался хриплый, чуть насмешливый голос, обладатель которого не нуждался в представлении. Чертов Лаксус Дреяр пожаловал. Мираджейн вздрогнула, чуть не уронив тарелку. Этот светловолосый верзила наверняка приперся, чтобы испортить ей вечер. Он иначе не умел! — Что ты здесь делаешь, молния на ножках?! — возмутилась Мираджейн, оборачиваясь к нему. — Не учили, что здороваться надо, а не подкрадываться так. Или ты в лесу глухом совсем одичал? Несмотря на брошенные колкие фразы, щёки тут же окрасил лёгкий румянец — то ли от жара плиты, исходящего от плиты, то ли от неожиданности. Лаксус, прислонившись к дверному косяку, скрестил руки на груди. Молния на его куртке была расстёгнута, а капюшон спущен — волосы небрежно спадали на лоб. Пафосный образ крутого парня дополняли, разумеется, наушники. Наверное, он только что вернулся с задания. В последнее время Дреяр только и делал, что пропадал где-то. А когда появлялся в стенах гильдии, то обязательно трепал нервы своему деду, их мастеру. Мираджейн всегда жутко раздражало поведение Лаксуса, и она никогда не боялась говорить ему, что он вел себя как последний тугодум. В эту минуту Дреяр смотрел на Штраус с тем самым ленивым прищуром, который волшебница терпеть не могла… или всего лишь умело претворялись, выдавая желаемое напускное равнодушие за действительное. Все-таки проскальзывали между ними не только ссоры, а мгновения, когда они украдкой целовались в укромных местах. После чего, разумеется, делали вид, что ничего необычного не произошло. — Проходил мимо, услышал, как ты разговариваешь с… пирогом или чего ты там стряпаешь? — ухмыльнулся Лаксус. — Совсем свихнулась, да?  — Я с карамелью говорила, — поправила его Мираджейн. — Знаешь ли, это приятнее, чем болтать с тобой. — А, ну конечно, так и подумал. — Лаксус сделал шаг внутрь кухни, оглядывая всё, что она успела приготовить. — Эльфман и Лисанна знают, что ты решила отравить их своей стряпнёй? — УБЬЮ. ТЕБЯ, — прошипела Мира, сжимая в руке деревянную ложку. Лаксус только громко фыркнул. Но, к её удивлению, он подошёл ближе и, прежде чем она успела остановить его, потянулся к маленькому кексу и, без лишних слов, откусил кусок. — Эй! Это не для тебя! — воскликнула Мираджейн, хлопнув его по запястью. — Хам! Лаксус прожевал медленно, будто нарочно растягивая момент. — Неплохо, — наконец выдал он, глядя на неё снизу вверх. — Даже вкусно. Или ты особый вид демонического яда добавила? Мираджейн моргнула, пропустив мимо ушей последнюю колкость. — Правда? — вырвалось у неё, прежде чем она смогла сдержаться. — Сказал же. — Лаксус приподнял бровь, усмехнувшись, — Но, может, чуть меньше сахара в следующий раз. И, пока Штраус пыталась выбрать верную тактику поведения с ним — то ли возмутиться, то ли скрыть довольную улыбку. Дреяр развернулся и небрежно бросил через плечо: — Если что, это разовая акция. Не собираюсь быть твоим дегустатором. Мираджейн осталась стоять на месте, с ложкой в руке и сердцем, стучащим чуть быстрее, чем хотелось бы. — Придурок, — прошептала он, но уголки губ невольно дрогнули. Иногда Дреяр умел быть сносным и даже милым. Однако такие моменты можно было по пальцам пересчитать.

***

После возвращения с задания Мираджейн сразу же отправилась на кухню. Пока Эльфман отдыхал, она собиралась приготовить для него поздний завтрак: омлет с зеленью. Простое блюдо, которое так нравилось ее младшему братишке. Штраус старалась, чтобы получилось идеально. Пока она аккуратно переворачивала яичную массу в сковороде, внезапно почувствовав, как кто-то навис над ней сзади. — Снова готовишь? — спросил Лаксус, — Тебя, что на каком-то задании прокляли? Или примеряешь на себя роль домохозяйки? Мираджейн, вздрогнув, чуть не выронила лопатку. — Ты что, следишь за мной?! — возмутилась она, оборачиваясь и упираясь руками в бока. Лаксус, как всегда, выглядел надменным и самоуверенным. — Просто запах учуял, — он пожал плечами, будто это было очевидно. — И стало интересно, кому приспичило опять ошиваться на кухне. — Это для Эльфмана, — твёрдо заявила Мира, выкладывая омлет на тарелку. — И вообще проваливай давай. Лаксус кивнул… но вместо того, чтобы исполнить ее желание и испариться, он ухватил край омлета руками и откусил прямо оттуда. — Ты… вообще офигел?!! — Мираджейн возмущенно вскрикнула. — Дреяр, да ты реально достал! Лаксус медленно жевал, потом усмехнулся. — Солить научилась. — протянул он, — Прогресс. — ВОН! — заорала Мира, краснея от злости и попыталась сдвинуть Лаксуса с места, выталкивая за дверь. Ее попытки, впрочем, не увенчались успехом.

***

В один из редких дней, когда гильдия решила устроить пикник за городом, Мираджейн приготовила целую корзину закусок — бутерброды, пирожки и пару сладких рулетов. Она устроилась в компании брата и сестры, вместе с другими юными волшебниками на поляне. Они смеялись и болтали, пока к корзине протянулась чья-то сильная рука. — Даже не думай, Лаксус! — Мира ловко перехватила его запястье. — Это для ребят! — Почему? Это для всех. — Лаксус прищурился, — Тем более зря я что ли по просьбе старика притащился на ваш детский утренник нянькой? — Для всех, но ты… — Она вспыхнула. — ты всегда хватаешь первым! Он ухмыльнулся и без тени стеснения вытащил рулет, откусив большой кусок. — Готовишь все равно сносно, — сказал он просто, глядя прямо в глаза Мире. Мираджейн не могла понять, почему её сердце сжалось — то ли от ярости, то ли от нежелания признавать очевидное: ей нравилось, когда он хвалил ее еду.

***

После того, как Мираджейн перестала сидеть за барной стойкой и слушать вместе с остальными рассказы вернувшегося Гилдартса Клайва, она опять наведалась на кухню, где застала Лаксуса. Тот, видимо, прятался от Клайва, который всегда норовился потащить внука мастера на рыбалку. Лаксус сидел мрачный, как грозовое облако, слушая свою дурацкую музыку. Мираджейн же планировала приготовить яблочный пирог — по рецепту, которым с ней поделилась Полюшка. От нее, разумеется, не скрылись взгляды, которые украдкой бросал на нее Дреяр. — Хочешь попробовать? — насмешливо спросила Мира, — Пока я добрая. Лаксус наклонился вперёд, сняв наушники. У него сейчас было такое странное выражение лица, что Мираджейн захотелось треснуть его по голове. Чтобы вывести из ступора. Но вместо этого Дреяр протянул свою ладонь к ней и вытер с ее щеки муку. Она застыла — это был слишком неожиданный и заботливый жест с его стороны. — Ты такая неряха, — наконец сказал он, ухмыльнувшись. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты нахал? — Мира почувствовала, как щеки запылали огнём. — Только ты, — ухмыльнулся Лаксус, но все-таки попробовал один кусок пирога. В качестве платы за свою щедрость Мираджейн надоумила Дреяра отнести сладкий сюрприз Полюшке.

***

Кухня гильдии всегда была для Мираджейн чем-то особенным. Маленький, но уютный уголок, пропитанный запахом свежей выпечки и специй. Здесь всегда царила суета — кто-то требовал добавки, кто-то жаловался на слишком горячий суп. Но это все было… родным. Сейчас же воздух казался тяжёлым, густым, едва осязаемым. Мираджейн молча нарезала яблоки для печенья, их сладкий сок липкими дорожками стекал по её пальцам. Нож ритмично постукивал по деревянной доске, но этот звук не мог заглушить тишину, растянувшуюся между ней и пустым местом у двери. Тем самым местом, где раньше любил появляться Лаксус — самоуверенный, с той насмешкой, что одновременно раздражала и… заставляла её сердце биться быстрее. В те ушедшие дни Мираджейн и не догадывалась, что будет с ноющей болью в груди вспоминать об этом. Ибо, увы, время сделало их чужими. Лаксус стал реже появляться в общем зале гильдии. Он больше не приходил к ней. Раньше он ухватил бы кусочек яблока прямо с доски, не заботясь о приличиях. Съел бы пирожок, пока тот ещё дымился, а потом, криво ухмыльнувшись, сказал бы что-то вроде: — Пересластила, дьяволица. Опять отравить кого-то хочешь? Теперь — все иначе. Лаксус заходил в гильдию, напоминая тень. Молчаливый и хмурый. От него исходила странная напряжённая энергия, словно молния готова была сорваться с его пальцев в любую секунду. И самое болезненное — он больше не смотрел на неё. Когда в один дождливый вечер Дреяр вошёл в зал, капли с его плаща оставляли тёмные пятна на деревянном полу. Мира стояла на кухне, вытирая руки о фартук, и поймала его взгляд — короткий, пустой, почти равнодушный. Он не обращал внимания даже на своих Громовержцев. Лаксус прошёл мимо, даже не замедлив шаг, а Мираджейн почувствовала, как что-то оборвалось внутри. Она хотела крикнуть ему вслед — сказать, что знала, что он не всегда был таким. Что помнила, как он пробовал её первые неловкие блюда, как ворчал, но всё равно ел, как брал её за руку, заставляя накормить его пирогом с вилки. Но вместо этого она молча вернулась к нарезанию яблок. Нож в её руке опустился медленнее, движения утратили прежнюю уверенность. Сок потёк ещё гуще, оставляя липкие следы на её коже. Она смахнула их тыльной стороной ладони, но сладкий сок не исчезал. Точно так же, как не пропадала горечь из ее сердца. Между ними стояла стена из обид — невысказанных и непонятых. И в какой-то момент Мираджейн поняла: они больше не встретятся на кухне. Не обмениваются колкостями. Их общая история замерла, как недопечённое тесто, что никогда не станет пирогом. И на кухне гильдии стало холодно. В былые дни Лаксус бы ухмыльнулся. Сказал бы что-то вроде: — Думаешь, кто-то это съест, горе-повариха? Но теперь — между ними пустота, сотканная из одиночества. Лисанны больше не было рядом. Мира сама изменилась — её улыбка, когда-то задорная и полная силы, стала носить в себе отпечаток боли. Она могла сколько угодно хлопотать на кухне, но прошлое не вернуть.

***

Кухня гильдии выглядела куда менее уютной, когда в неё входил Лаксус Дреяр. Он никогда не представлял, что когда-нибудь будет что-то готовить. Но такое желание не покидало его после возвращения с острова Тэнрю и их с Мираджейн разговора. Она простила его, также, как остальные товарищи по гильдии и дед. Они все готовы были дать ему второй шанс, несмотря на эгоизм и боль, которые он всем причинил. Лаксуса все еще грызло чувство вины, однако он не собирался упускать возможности и пройти путь искупления. И начать он хотел с того, что попробует устроить сюрприз и порадовать дорогого и особенного человека. Ту, кто всегда оставалась на его стороне. Мираджейн. Именно по этой причине Дреяр стоял посреди помещения, напряжённо разглядывая ингредиенты, как будто перед ним были не обычные яйца и мука, а головоломка, оставленная древними магами и способная пробудить невероятный источник силы. На столе в хаотичном порядке валялись поварённые книги — все раскрыты на разных страницах, как будто это помогло бы ему постичь таинство кулинарии. — Ладно… — буркнул Лаксус себе под нос, нахмурившись. — Просто следовать рецепту. Яйца разбить в миску. Потом размешать. Легко. Но почему-то разбить яйцо без того, чтобы скорлупа не полетела во все стороны, оказалось задачей не из простых. Он хлопнул по нему слишком сильно — желток растёкся по столу, а мелкие частички скорлупы треснули от крошечного разряда молнии, что невольно сорвался с его пальцев. Лаксус выругался, взяв ещё одно яйцо. На этот раз он действовал осторожнее… но миску, кажется, надо было выбрать поглубже, потому что, пока он пытался размешать белок с желтком, половина содержимого выплеснулась наружу. — Какого черта! — выругался он. — Почему не получалось?! Дреяр потянулся за мукой, но та, видимо, решила отомстить за несчастные яйца. Стоило открыть пакет, как облако белого порошка взвилось в воздухе, оседая на его руках, рубашке и даже на светлых волосах. Теперь Лаксус выглядел так, будто его только что выбросило из снежной бури. Он сжал кулаки, стараясь успокоиться. Всё это — ради неё. Ради Мираджейн. Ведь она когда-то готовила, чтобы порадовать Элфмана и Лисанну, кормила и его, так почему он не может сделать что-то для неё? Не может показать ей, что он изменился? Но проклятье… если бы еда подчинялась заклинаниям, всё было бы куда проще. Дреяр снова взял миску, решив хотя бы закончить тесто, и не заметил, как кто-то вошёл на кухню. — О, это что, торнадо из муки? — раздался знакомый насмешливый голос, — Или Лаксус Дреяр решил напугать ужин, чтобы он сам приготовился? Лаксус замер. Мираджейн замерла в дверях, опираясь на косяк, её губы тронула ласковая улыбка, а в глазах плясал тот самый огонёк, который он так отчаянно пытался стереть из памяти в тот день, когда собирался захватить власть и стать новым мастером. Но сейчас, стоя в облаке муки, с яйцом, стекающим по краю стола, и руками, покрытыми липким тестом, Лаксус понял одну вещь: признаться ей в чувствах будет сложнее, чем победить любое чудовище и своих собственных демонов.

***

— Хочешь сказать, ты собирался готовить для меня? — спросила Мираджейн, её голос звучал мягче, чем обычно, но с привычной насмешкой. Лаксус отвёл взгляд, нахмурившись. На его лице медленно расцветало едва заметное пламя румянца — то, что Мира нечасто имела удовольствие видеть. — Не твоё дело, — пробормотал Лаксус, будто пытаясь прогнать нарастающее напряжение. Но Мира уже сделала шаг к столу, заправив за ухо выбившуюся прядь серебристых волос. Вблизи её аромат — смесь чего-то сладкого, ванильного, смешанного с чем-то более терпким — лишал Лаксуса способности здраво мыслить. — Дай сюда, — сказала она, протягивая руку к миске с липким тестом. — Если хочешь сделать это для меня, давай хотя бы вместе постараемся. Лаксус хотел отказаться — собирался заявить, что справится сам, но когда её пальцы легко скользнули поверх его, помогая взять ложку и размешать тесто, у него вылетели из головы все слова. — Это не так сложно, — прошептала Мира, почти дразня. — Просто двигайся плавно… медленно… нежно… Лаксус тяжело сглотнул. Она играла с ним. Конечно, играла. Но почему тогда её голос дрожал, когда их руки переплелись снова? Почему её дыхание участилось, когда он наклонился чуть ближе, стараясь не думать, как соблазнительно прилипла мука к уголку её губ? — Если бы ты сразу попросил меня о помощи, — продолжила Мираджейн, чуть запинаясь, — тебе не пришлось бы… Она не успела закончить. Лаксус не знал, что на него нашло — может, магия, сгустившаяся в воздухе, может, тепло её тела рядом, а может, тот факт, что он слишком долго сдерживал все эти чувства — но в следующую секунду его пальцы переплелись с её, ложка с тестом упала со стуком, а между ними осталась лишь сильная грань притяжения. — Мира, — хрипло промолвил он, наклонившись ближе. Она замерла, подняв глаза, полные удивления и чего-то… искрящегося. — Лаксус… — вздохнула Мираджейн. А потом их губы почти соприкоснулись, миска с тестом, балансировавшая на краю стола, опрокинулась — содержимое с громким шорохом разлетелось по столу и по ним. Мира ахнула, а Лаксус, ощутив, как по его груди стекала густая липкая масса, выругался. Тишину нарушил её смех. Настоящий, звонкий, искренний. — Ну, знаешь… — Мира, отряхивая муку со щёк, посмотрела на него чересчур нежно. — Это было лучше любого десерта.

***

Лаксус смахнул с плеча липкие комья теста, а щеки до сих пор слегка горели — не то от раздражения, не то от чего-то куда более сложного. — Смейся, смейся, — пробормотал он, глядя, как Мираджейн всё ещё хихикала, пытаясь стереть муку с кончиков своих волос. — Прости, но ты бы видел своё лицо, — с трудом выговорила Штраус, ее захлестнула очередная волна смеха. — Такое серьезное… а потом… испуганное! Она повторила жест, изображая, как тесто плюхнулось ему на грудь. Лаксус смотрел на неё — сияющую, живую, такую наконец-то близкую. Это была та самая Мираджейн, что когда-то тянула его на кухню, чтобы заставить попробовать свои первые кулинарные творения. Та, что огрызалась и смеялась, что была огнем и светом одновременно. И он только сейчас осознал, что очень сильно скучал по ней, пока блуждал во тьме. — Ты, наверное, специально всё это устроила, — предположил Лаксус, сократив расстояние между ними. Мира в тот же момент перестала смеяться. Лаксус был… непривычно рядом. Их разделяло едва ли несколько сантиметров. — Ой, ну конечно, — Мираджейн чуть запрокинула голову, чтобы посмотреть Лаксусу в глаза. — Всё ради того, чтобы облить тебя тестом? О да, это был хитроумный план века. Он не ответил — только медленно поднял руку и осторожно стер белую муку с её щеки. Мира замерла. — Ты… — её голос охрип, раздался шёпот. — Ты не злишься? — А должен? — Лаксус склонил голову чуть ниже, так, что их носы почти соприкоснулись. И в этой тишине, где воздух между ними искрился сильнее, чем любая молния Лаксуса, Мира почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Он не поцеловал её. Но было достаточно того, как его пальцы ещё раз скользнули по её щеке, как он чуть дольше, чем нужно, задержался в этой близости, чтобы внутри всё сжалось. — Может, в следующий раз ты научишь меня готовить… без катастрофы, — наконец выдавил Лаксус, чуть отступая, но его голос звучал глубже обычного. Мира моргнула, пытаясь справиться с вихрем эмоций. — Может, — только и сказала она. Но сердце у неё всё ещё бешено стучало. Мираджейн чувствовала, как воздух между ними стал плотным, почти осязаемым. Лаксус не отступил далеко — всего лишь на шаг, но его взгляд оставался пронзительным, цеплялся за неё, как будто ждал, что она сделает следующий ход. Её ладони невольно скользнули по переднику, всё ещё в пятнах от теста, и замерли на талии. — Думаешь, я не справлюсь с твоими уроками? — в уголке губ мелькнула привычная ухмылка. — Лаксус… — Мираджейн сама не узнала свой голос — хрипловатый, чуть дрожащий, пропитанный напряжением. Он сделал шаг вперёд, и между ними не осталось и намёка на дистанцию. — Что? — едва слышно спросил Дреяр. Его рука медленно скользнула по её поясу, смахнув прилипшие капли теста, но пальцы задержались чуть дольше, чем требовалось. — Ты опять весь в муке, — прошептала она, и, прежде чем успела подумать, её ладонь потянулась к его шее, пытаясь стереть невидимое пятно. Лаксус поймал её запястье. Тепло его кожи обжигало. — Не это тебя беспокоит, — он почти не шевелил губами, но голос его обволакивал, глубокий и тягучий, как раскат грома вдалеке. Мираджейн едва успела вдохнуть, прежде чем он опустил голову и их губы обрели друг друга. Поцелуй, в котором смешались голод и страсть — как будто годы, что они провели в этом напряжённом танце ненависти и влечения, наконец, нашли выход. Мира сжала ткань его рубашки, притягивая ближе. Лаксус крепче обвил её талию, прижимая к кухонному столу, и на миг вся эта суматоха с мукой и тестом отошла на второй план — осталось только бешеное биение их сердец. — Мы на общей кухне… — выдохнула Мираджейн между поцелуями, но Лаксус только сильнее впился в её губы, заставляя её забыть о словах. — И что? — усмехнулся он, скользнув губами по её шее. Мира поняла, что урок готовки был, пожалуй, самым жарким в её жизни. Воздух вокруг них был тяжёлым — от запаха ванили и корицы, от жара их тел, от невыносимого напряжения, что скапливалось годами. Лаксус, тяжело дыша, всё ещё вжимал Мираджейн в стол, его руки скользнули по её талии и сжимали бедра, сильные и горячие, но теперь чуть дрожащие — не от гнева, как бывало раньше, а от чего-то куда более важного. Волнение, наверное, всему виной. Мира сама не заметила, как её пальцы запутались в его светлых волосах. Губы всё ещё горели от его поцелуев, а сердце билось так громко, что, казалось, его можно было услышать в пустой кухне. — Лаксус… — её голос сорвался, и это было не упрёком, не предупреждением — просто томный шепот-полустон. Лаксус посмотрел на неё, и на миг в его глазах мелькнуло что-то уязвимое — непривычное для того Дреяра, которого знала гильдия. Ни тени высокомерия, только сгорающее, тяжёлое желание, смешанное с чем-то похожим на… страх? — Если ты хочешь, чтобы я остановился… — его голос хрипел, будто прорезая тишину. Мираджейн покачала головой, едва дотронувшись до его губ. Пальцы хаотично растягнули ширинку на его брюках. — Я не хочу, чтобы ты останавливался. — Мираджейн прижалась ближе. — Ты — мой, а я — твоя. И это было словно взрыв. Лаксус снова притянул её к себе, его поцелуи стали медленнее, ненасытнее, но при этом ещё более страстными. Её спина выгнулась, а столешница заскрипела от их движений. Стоны Миры сорвались с её губ, смешиваясь с рычанием Лаксусом. Дыхание сбилось, когда она почувствовала, как их кулинарные эксперименты обернулись чем-то совершенно иным. — Похоже, готовка у нас не задалась, — прошептала она, не отпуская его из своих объятий. Лаксус хмыкнул, опираясь лбом о её висок. — Думаю, это был самый вкусный урок, — он поцеловал ее в висок, бережно убаюкивая. И пока ночь окутывала гильдию, кухня оставалась пустой — кроме них двоих, наконец, сломавших ту стену, что они годами возводили между собой.