глава седьмая: мой телохранитель

Столица Крокус сияла неоновыми огнями, что отражались в мокром асфальте. Флешкамеры то и дело щёлкали, фанаты выкрикивали её имя, и среди этого яркого хаоса стояла она — Мираджейн Штраус, королева сцены и экранов, популярная сольная исполнительница известных хитов, которые постоянно занимали первые места в топе чартов. Ее недавняя песня с провокационным названием «‎Душа Сатаны» звучала в каждом общественным месте и особенно в клубах.‎ Белые длинные волосы водопадом спадали на обнажённые плечи Мираджейн, а алое платье, расшитое пайетками, будто огонь, струилось по её фигуре. На губы был нанесен слой красной помады, и улыбка ослепляла. Но в глазах… в них пряталась лёгкая усталость. — Вперёд, мисс Штраус. — Голос, низкий и хриплый, разогнал её мгновенную задумчивость. Лаксус Дреяр. Бывший военный, получивший ранение и едва не потерявший правый глаз на одной из войн, теперь занимался такой вот незамысловатой работой: «‎присматривал за знаменитостями». Высокий, с плечами, способными заслонить половину двери, и вечной грозой во взгляде. Его короткие светлые волосы взъерошены, будто его только что ударила молния — что, учитывая его вспыльчивость, казалось вполне вероятным. В чёрном пиджаке, пальто в тон и тёмных брюках он напоминал хищника, застывшего перед прыжком и готовящегося атаковать. Лаксус был — грешно отрицать — горяч и хорош собой, однако Штраус раздражало то, что он ни на йоту не уважал ее талант, видя в ней жалкую певичку с непомерным чувством собственной завышенной важности. — Ох, расслабься, Громовержец, — протянула Мираджейн, оборачиваясь к Дреяру с игривой полуулыбкой. — Я не собираюсь сбегать. Я здесь, чтобы сиять. Ты можешь просто… постоять в уголке и не хмуриться. Тебе это не идёт. Лаксус стиснул зубы. — Моя работа — защищать тебя, — пробормотал он, недовольно цокнув языком. — Я не ручная собачка, чтобы велять хвостиком по команде. — Боже, какой ты душный, — Мираджейн закатила глаза. — Сто слов в минуту, когда не нужно! Лаксус и Мираджейн ненавидели друг друга с первого дня. Для Лаксуса звездная девочка Штраус, сиротка, вынужденная заботиться о младших брате и сестре, больше походила на несерьёзную куклу — была слишком громкой, яркой, и раздражающей. Эта женщина пряталась за своим смехом и флиртом с каждым встречным идиотом, но он замечал, как её руки дрожали после особенно громкого хлопка или как она незаметно вздрагивала, когда очередной сумасшедший фанат кричал её имя слишком поблизости. Мираджейн один из элитной организации охраны под пафосным названием «Громовержецы» напоминал каменную глыбу— холодную, безэмоциональную и мрачную. Ей казалось, что Дреяр на дух ее не переносил ещё больше, чем она — его. И это раздражало. Почему Лаксус никогда не улыбался? Почему всегда стоял на шаг сзади, будто её присутствие — тяжкая ноша? Но после одного случая всё изменилось...

***

Мираджейн возвращалась после вечеринки, пьяная от шампанского и чужого восхищения, а он, как тень, шагал рядом. И совсем не догадывался, почему она переборщила с алкоголем... Ибо упурно делал вид, что она для него — невыносимое наказание. — Ты — худший телохранитель в мире, Лаксус, — пробормотала Мираджейн, спотыкаясь на каблуках. — Даже не притворяешься, что тебе интересно, жива я или нет. — Я все еще здесь, — напомнил Лаксус, придерживая ее под локоть. Но когда они подошли к гостинице, дверь оказалась приоткрыта. Лаксус первым почувствовал неладное — воздух был слишком густым, а тишина — слишком плотной. Дреяр схватил Штраус за запястье и рывком отдёрнул назад. — Не двигайся, — прошипел он. — Что за… — возмутилась она. И тут из темноты вынырнула тень — человек в чёрной маске, с ножом в руке. Всё произошло слишком быстро. Лаксус метнулся вперёд, блокируя удар, а затем с молниеносной скоростью ударил нападавшего. Будто электричество пробежало по его рукам, а яркая вспышка — свет, включенный его напарником Бикслоу, который страховал их — осветила испуганное лицо Мираджейн. Когда драка прекратилась, мужчина лежал без сознания, а Лаксус, тяжело дыша, развернулся к Мире: — Ты в порядке, дьяволица? Мираджейн не могла вымолвить ни слова. Впервые за долгое время она не знала, как флиртовать, не знала, как бросить острое замечание. Она только кивнула. После чего к ней поспешила Эвергрин Форест, с которой они не всегда ладили, но она всегда славилась острым умом и умением незамедлительно действовать в трудных ситуация. Эвергрин заявила, что им уже приготовили новый отель и пора выдвигаться.

***

Теперь Лаксус в компании Бикслоу и еще нескольких человек сопровождали Мираджейн повсюду — на съёмки, интервью, репетиции и даже присутствовали при встречах с семьей. Последнее Миру чертовски бесило, но она ничего не могла с собой поделать. И, если с Кингсли получалось спокойно сосуществовать, этот чудаковатый тип, обожающий панк-культуру и увлекающийся татуировками, в общем-то казался Штраус крайне забавным, то ее с Дреяром ссоры не прекратились — о нет, они всё ещё обменивались колкими замечаниями и бесили друг друга. Больше всего, однако, напрягало то обстоятельство, что между ними прослеживалась некая химия. Об этом невзначай упомянула лучшая подруга Мираджейн — Эрза Скарлет. — Ты можешь встать хотя бы на три шага назад? — всплеснула руками Мира, — Ты выглядишь, будто сейчас убьёшь моего менеджера взглядом. — А он случайно не заслужил? — ощетинился Лаксус. Этот Локи ему никогда не нравился. Бабник со стажем, который вечно сыпал комплиментами направо и налево. Определенно, Эрза оказалась права. В этих ссорах появилась другая нотка — не злость, а напряжение. Искра, разрывающая воздух. И вот однажды, поздним вечером, когда после выступления Мираджейн без сил упала на диван, а Лаксус стоял, скрестив руки, у окна, она тихо сказала: — Почему ты меня так ненавидишь, Лаксус? — Я не ненавижу тебя. — Он медленно повернулся к ней. — Тогда почему ты так смотришь на меня? — не перестала пытать его Штраус. Дреяр не ответил сразу. Просто сделал шаг ближе. Потом ещё один. И когда между ними осталось не больше метра, Мира вдруг ощутила, как сгустился воздух. — Потому что ты — как пламя. — внезапно красноречие проснулось в Лаксусе, видимо, всему виной, которым угостил его хренов Бикслоу, — Ты — слишком яркая. Слишком тёплая. А я… — Ты — как проливной дождь и гроза, — подсказала Мираджейн. — Дурак непробиваемый. И в эту секунду, будто подчиняясь неизбежной силе, их губы сплелись, как пелось во всех слащавых песнях. Но отнюдь не в нежном поцелуе. Это был взрыв — словно молния врезалась в демоническое пламя. Лаксус стиснул ее талию, притянув к себе, а Мираджейн впилась пальцами в его волосы, наконец понимая, почему они всегда так ссорились. Потому что их тянуло друг к другу. И, когда они отстранились, тяжело дыша, она тихо усмехнулась: — Вот это да… Впервые вижу, чтобы ты сгорел от страсти, поддавшись эмоция. Лаксус усмехнулся: — А ты, похоже, нашла бурю, которая может тебя поглотить. И это был только их первый поцелуй. Их история — буря и пламя — только начиналась. Но на следующий день разочарование накрыло с головой. Ибо Дреяр предпочел не усугублять ситуацию, списав свои действия на алкоголь, а Штраус предпочла не унижаться, заявив, что для нее такое действо — в порядке вещей.

***

Жизнь Мираджейн Штраус напоминала сумасшедший вихрь — свет софитов, шум толпы, бесконечные автограф-сессии и интервью. Но за этой блестящей витриной пряталась темная трещина — ощущение, что за ней пристально следили Не просто поклонники, нет — кто-то странный, прятавшийся и поджидавший рокового момента. Опасный. Лаксус понял это раньше всех. Он всегда был начеку, и с недавних пор Бикслоу был с ним полностью согласен. Правда то и дело не переставал играть на его и без того шаткой нервной системе своими предположениями, касающимися отсуствием личной жизни и отрицанием собственных чувств. Бикслоу нагло утверждал, что Лаксус злился на Миру, потому что хотел. А Дреяр в эту минуту мечтал врезать по его ухмыляющейся физиономии. Спасало только присуствие Эвергрин, которая не давала им спуску. — Ты опять за мной следишь, как ястреб, Лаксус? — усмехнулась Мираджейн, смахивая невидимую пылинку с роскошного серебристого платья. — Расслабься, я справлюсь и без твоего ворчания. Лаксус не ответил. Только сжал кулаки сильнее, чем обычно. После их безумного поцелуя, Штраус возомнила, что обязана отомстить ему. Но мысли Лаксуса были заняты совсем другим. В последние дни кто-то оставлял Мире странные подарки: черные розы с записками. Почерк — нервный, рваный. Как у наркомана или алкоголика. «Ты сияешь на сцене, но в темноте будешь ещё прекраснее». «Я вижу тебя не такой, какой видят все остальные». «Скоро мы будем вдвоем». Когда Мира получила последнюю записку — её пальцы задрожали. Она сделала вид, что это пустяк, бросила письмо в мусорное ведро и отправилась на очередную репетицию.Но Лаксус все еще раз тщательно перепроверил. — Кто-то снова шлёт тебе эту дрянь, Мира? — его голос срывался на глухой рык. — Обычный псих-сталкер, ничего нового. — Она вздернула подбородок, — Со мной такое постоянно. — Во-первых, это не нормально, — заявил Лаксус. — Во-вторых, такого раньше не было. — А что ты предлагаешь? — фыркнула Мираджейн, — Прятаться?! Я и так почти превратилась в затворницу! — Быть осторожнее, — кивнул Дреяр. Она закатила глаза, но в глубине души ей стало теплее. Хоть кто-то, пусть и хмурый и вечно раздражённый Лаксус, но беспокоился о ней, не считая брата и сестры.

***

Очередной вечер. Частная вечеринка в честь выхода нового альбома Мираджейн, на которую приехали из Магнолии ее Эльфман и Лисанна, чтобы поддержать старшую сестру. Штраус выглядела роскошно — черное платье с глубоким вырезом, светлые волосы собраны в высокую причёску, улыбка — дерзкая и яркая. И шикарный смоки-айс макияж дополняющий ее образ. Как раз недавно Штраус даже поступило новое предложения сняться в кино… В байопике про известную певицу прошлого столетия. Если бы не тупой сталкер, который благо затих на пять дней, настроение было бы отличным. — Не стой, как статуя, Лаксус, ты портишь мне кадр, — усмехнулась Мира, когда их фотографировали. Лаксус находился рядом, в черной рубашке с закатанными рукавами, демонстрируя крепкие руки, украшенные татуировками. Мрачный, будто готовый в любой момент подраться с кем-то. Но через пару часов её улыбка померкла. В толпе она снова увидела его. Странного мужчину в сером пальто с полузакрытым лицом. Он находился на приличном расстоянии, но его глаза не отрывались от неё. От Лаксуса это тоже не скрылось. — Кто он? — рявкнул Лаксус, подходя к ней вплотную. — Ты приглашала его? — Я не знаю... — голос Мира срывался. — Иди за мной. — Он взял её за запястье и повёл прочь из зала, игнорируя вспышки камер и шепот гостей. — Лаксус, мы не можем просто уйти! — возмутилась Мира. — Мои брат и сестра.. — Я твой телохранитель. Моя работа — защитить тебя, — Дреяр крепче сжал её пальцы, и Мира поняла — это больше не игра. Опасность подстерегала рядом. Она оглянулась в поисках Эльфмана и Лисанны и с облегчением вздохнула, убедившись, что с ними Бикслоу.

***

Ночной воздух обжигал кожу. Выйдя из здания клуба через черный ход, Лаксус и Мираджейн оказались в узком переулке, где тускло мигала одинокая уличная лампа. Здесь не было ни фотографов, ни гостей, только тишина, нарушаемая глухим эхом далекого города. Мира сжала тонкую шаль на плечах, её дыхание сбилось. Сердце колотилось где-то в горле — от холода или страха, она не была уверена. — Лаксус, ты уверен, что мы не перегибаем? — её голос прозвучал тише, чем она собиралась. — Он был там, Мира. — Его слова висели в воздухе, словно удар молнии. Лаксус стоял рядом, его широкие плечи казались стеной, отгораживающей её от невидимой угрозы. Он напряжённо всматривался в конец переулка, его пальцы медленно сжимались и разжимались — будто он готовился в любую секунду наброситься на врага. Бикслоу прислал сообщение, что они с Эвергрин повезут родных Мираджейн в отель, а Фрид уже запросил данные с камер. — Это мог быть просто очередной фанат, — пробормотала Мира, стараясь звучать легкомысленно, но даже ей самой это не показалось убедительным. — Фанаты не присылают записки с угрозами, не преследуют на каждом шагу и уж точно не смотрят так, будто... — он осёкся, нахмурившись ещё сильнее. — Будто что? — спросила Мира. — Договаривай, раз начал. — Будто уже владеют тобой. — От этих слов её пробрало до костей.

***

Поздно ночью Лаксус привёз её в пентхаус. Фрид и Бикслоу позаботились и теперь здесь увеличилось число охранников. — Я бы хотела поехать на свою квартиру, — начала было Мираджейн. — Нет. — прервал ее Лаксус, — Пока мы не узнаем, кто он, ты останешься здесь. — Ты собираешься меня охранять круглосуточно? — задала очередной вопрос Штраус. — Да. — Он даже не смотрел на неё, проверяя замки и камеры слежения на телефоне. Она облокотилась на стену, скрестив руки на груди: — Ты всегда такой командир? — С тобой иначе не получается, — нахально заявил Дреяр. Мираджейн глубоко вдохнула, пытаясь прогнать нервное напряжение. Всё происходящее — записки, таинственный сталкер, ночные поездки с Лаксусом — казалось сюжетом её собственных музыкальных клипов. Только теперь все превратилось в реальность. Её взгляд скользнул по Лаксусу. Он снял куртку, оставаясь в чёрной рубашке, натянутой по его широкой груди. Он был опасен. Но в каком-то странном смысле это её успокаивало. — Ты что, будешь охранять меня и во сне? — усмехнулась она, пытаясь разрядить обстановку. — Тебе бы самому поспать.. Лаксус поднял на неё взгляд: — Потом высплюсь. В тишине раздался стук её сердца. Она попыталась усмехнуться, но вместо этого дыхание сбилось. Их взгляды встретились — слишком долго, слишком близко. В этом молчании скрывалось что-то иное. Там была напряжённая, неподвластная им обоим тяга. Только вот ни один из них не был готов это признать.

***

Утро выдалось напряжённым. Лаксус почти не спал — всю ночь проверял камеры на пару с Бикслоу, патрулировал квартиру и сидел с телефоном в руках, ожидая, что вот-вот поступит новое сообщение от сталкера. Но ничего. Тишина, похожая на затаившегося зверя. Мираджейн проснулась на огромном кожаном диване, свернувшись клубком под пледом, который, несомненно, набросил на неё Лаксус. Её серебристые волосы беспорядочно рассыпались по плечам, а лицо было расслабленным, словно ночные страхи остались где-то позади. Лаксус стоял у окна, накидывая на себя кожаную куртку. — Ты не спал?— её голос был хриплым, ещё сонным. — Я на работе, — коротко ответил он. Мира зевнула и села, скидывая плед, обнажая стройные ноги. Лаксус задержал взгляд на мгновение — слишком долго для человека, который пытается выглядеть безразличным. Она это заметила. — Впервые вижу тебя таким заботливым, — улыбка на её губах была мягкой, почти дразнящей. — Да уж, — повторил он с тем же хрипом в голосе.

***

День тянулся медленно. Мираджейн отменила все свои интервью и фотосессии. Лаксус настоял. Взамен она решила остаться в пентхаусе и написать пару песен и заодно насладиться общением со своей семьей. Особенно ей надо было переговорить по душам с Лисанной. Мира определенно заметила, что между ее сестренкой и Бикслоу возникла симпатия, готовая перейти за рамки дружеской. А еще Эльфман и Лисанна готовили ей какой-то сюрприз и планировали отвести в секретное место. Вот только Лаксус был против. Несмотря на участие Кингсли, его не получалось убедить — Ты не можешь держать меня здесь вечно,— сказала Мира, проводя пальцем по клавишам ноутбука. — Пока не поймаем сталкера — могу. — продолжал спорить Лаксус. — Ты всегда такой упрямый? — Мираджейн ткнула пальцем в его плечо. — Ты всегда такая безрассудная? — закричал Лаксус. В итоге поездку пришлось отложить.

***

Через несколько дней Мираджейн настояла на том, что ей нужно на репетицию. Лаксус, разумеется, поехал с ней. Клуб был почти пуст — только звукорежиссёры, пара танцоров и Кана, еще одна музыкальная дива и подруга Штраус. Альберона стояла с бутылкой виски в руке. — О, Лаксус, ты теперь не просто её телохранитель, а... что, личный сторож? — подколола Кана, делая глоток прямо из горлышка. — Это моя работа, — буркнул Дреяр. — Не обращай внимания. — Мираджейн закатила глаза. — Кана, он как обычно не в духе. — Ну да, ну да — Лаксус прищурился. — Тебе достался грозный страж, — хохотнула Альберона. Лаксус и Мираджейн переглянулись, понимая, что это было больше, чем просто шутка.

***

Клуб погрузился в зловещую тишину, нарушаемую лишь их дыханием. Мираджейн стояла в нескольких шагах от Лаксуса, напряжённая, с побелевшими пальцами, сжимающими ремешок сумочки. Она снова посмотрела на записку, исписанную ярким красным маркером, и её передёрнуло — словно слова оставили ожог на её коже: «‎она принадлежит мне». Лаксус не сводил с неё глаз. Он видел, как в её голубых глазах разгорался страх — но ещё сильнее он заметил гнев. — Этот ублюдок...— Мира с трудом сдерживала эмоции, — Он следит за мной, он знает, где я, что я делаю… — И он узнает, что это была его последняя ошибка. — Лаксус сжал записку до хруста. — Ты не понимаешь. Я… я устала бояться, Лаксус. — Мира покачала головой, — Устала жить под замком, словно пленница. Я хочу чувствовать себя… свободной. — Свободной? — он шагнул к ней, а его голос был хриплым и тихим, но в нём гремела гроза. — Когда этот псих буквально дышит тебе в спину? Ты хочешь, чтобы я просто стоял в стороне? — Я хочу, чтобы ты… — она запнулась, срываясь на полувздох. — Чтобы ты понимал, что я не хрупкая куколка, которой ты меня считаешь. — Я никогда не считал тебя хрупкой, Мираджейн. — Лаксус замер, его руки сжались в кулаки, а челюсть напряглась. — Тогда почему ты всё время ведёшь себя так, будто я — проблема, которую ты должен решить? — её голос стал тише, а дыхание — прерывистым. Лаксус смотрел прямо в её глаза, и его сдержанность начала рушиться, словно плотина, не выдержавшая натиска бурного потока. — Потому что ты — единственная проблема, которую я не могу решить. — признался он. — Лаксус…ты дурак. — Мира вздрогнула. И прежде чем она успела договорить, его губы накрыли её с яростью и страстью, копившейся между ними слишком долго. Очередной поцелуй-взрыв, яркий и всепоглощающий. Её пальцы судорожно вцепились в его куртку, а он сжал её талию, прижимая к себе, будто боялся, что если отпустит — она исчезнет. В этом поцелуе было всё — гнев, отчаяние, страх… и нечто более глубокое, то, что они оба отказывались признавать до этого момента. Он оторвался от неё, дыша тяжело, их лбы соприкасались. — Скажи, что я тебе безразличен, — прошептал он, голос его был хриплым и надломленным. — Скажи, и я уйду. Мира смотрела на него — на его нахмуренные брови, на огонь в глазах, на то, как дрожали его руки, всё ещё держа её за талию. — Я… — её голос сорвался. — Я не могу. И тогда Лаксус снова поцеловал её — уже медленнее, глубже, словно подтверждая то, что они оба знали: между ними не просто ненависть, это — огонь, в котором они готовы сгореть вместе.

***

Время в пентхаусе текло по-другому — гулко, медленно, с какой-то нервной тишиной, будто само пространство замерло в ожидании. Мираджейн устроилась на диване, укрытая тонким пледом, но сон никак не приходил. Лаксус был рядом — высокий, непоколебимый, как статуя, — стоял у окна с бокалом воды, поглядывая то на неё, то на экран телефона, где высвечивались данные камер слежения её дома. — Ты не думаешь, что это слегка перебор? — прошептала Мира, нарушая тишину. — Похоже, я теперь не актриса, а заложница под твоим наблюдением. Лаксус даже не обернулся: — Хочешь, чтобы я уехал? — Конечно, нет, — ответила она, чуть насмешливо. — Ты же мой личный телохранитель, как я могу лишить себя этого удовольствия? Он повернулся, его взгляд задержался на её распущенных волосах, слегка взъерошенных от нервного ёрзанья, на пледе, небрежно сползшем с её плеч. — Нам обязательно прикидваться? — Мираджейн хмыкнула. — Ведем себя, как дети. — Я просто уверен, что Бикслоу сейчас ошивается рядом и подслушивает нас, — Лаксус усмехнулся, — уж прости, дьяволица. Мираджейн не за что было его прощаться. Она грациозно поднялась с места и обняла Лаксуса, вовлекая в очередной поцелуй. Они еще не обсуждали, что собой представляли их отношения и можно ли вообще таким словом описать то, что между ними происходло. Но вместе им, определенно, было намного лучше, чем по одиночке.

***

Наступил ежегодный благотворительный вечер по сбору средств для сиротского приюта, в котором Мираджейн, как и всегда, собиралась принять участие.. В огромном зале, украшенном сверкающими люстрами, собрались сотни людей в элегантных нарядах — бизнесмены, знаменитости, филантропы. Благотворительный концерт в поддержку детского фонда был важным событием, и главной звездой вечера являлась Мираджейн Штраус. Она стояла на сцене, сияя, словно утренняя звезда. Её платиновые волосы были красиво уложены, а тёмно-синее платье, расшитое кристаллами, мерцало под софитами. Она пела, и её голос был тёплым, чарующим, наполненным эмоциями, обволакивал зал, проникая в самую душу. Лаксус Дреяр стоял вдалеке, у входа в зал, наблюдая за ней. Облаченный в строгий черный костюм, он привлек внимание многих богатеньких дочек, но не обращал на них ни малейшего внимания. Его не покидало дурное предчувствие. Еще как назло на днях в больницу попал Бикслоу, который отправился в ресторане, в котором они обедали. Угроза появилась. Лаксус заметил его сразу. Среди толпы, ближе к сцене, одинокая фигура выделялась своим поведением. Бледное лицо, нервные движения, тёмные глаза, которые буквально прожигали Мираджейн. Он выглядел так, словно одним присутствием пытался стереть всех остальных людей из этого зала. Сталкер. Лаксус сжал челюсть. Он давно подозревал, что этот тип не просто фанат. Но теперь, увидев, как тот тянется к карману, Лаксус понял — он не просто хочет быть ближе к Мире. Он хочет её убить. Всё произошло за считанные секунды. Мужчина дёрнул куртку, и блеснуло дуло пистолета. Мираджейн в этот момент закрыла глаза, взяв высокую ноту, даже не подозревая, что на неё направлено оружие. Лаксус сорвался с места, как молния. Перед глазами мгновенно замелькали их недавние совместные воспоминания, как они украдкой целовались и просыпались утром вместе... Он не мог потерять ее. Только не Мираджейн. — МИРА! — закричал Лаксус. Звук выстрела разорвал воздух. Он успел. Лаксус прыгнул вперёд, его тело ударилось о Мираджейн, сбивая её с ног, увлекая вниз. В тот же миг пуля пронеслась там, где только что была её грудь. Мираджейн вскрикнула, но не от боли — от страха за его жизнь. Её взгляд заметался между лицом Лаксуса и толпой, где люди в панике закричали, начали падать, сбивать друг друга. — Не двигайся! — Лаксус закрыл её своим телом, а сам резко развернулся, выхватывая пистолет из кобуры. Сталкер пытался прицелиться снова, но в следующий миг Лаксус выстрелил. Пуля угодила мужчине в плечо, выбив оружие из его руки. Тот завопил, схватившись за рану, а охранники уже бежали к нему, скручивая и валя на пол. Лаксус перевёл дыхание, его сердце бешено колотилось, но он не смотрел на преступника. Он смотрел на Мираджейн. Она дрожала, ошеломлённо глядя на него, её губы чуть приоткрылись, а глаза наполнились слезами. — Ты… ты спас меня… — Мираджейн заплакала, крепче обнимая его и твердя, что ему нужно скорее добраться в больницу. Лаксус молча пальцами провёл по её щекам, откидывая прядки волос. — Я всегда спасу тебя. — Она резко схватила за пиджак, прижимаясь всей грудью, зарываясь лицом в его плечо. Лаксус привлек Мираджейн к себе так, как будто не собирался отпускать никогда.

***

После той страшной ночи, когда Лаксус спас Мираджейн от выстрела, он не отходил от неё ни на шаг. Преследователем Мираджейн оказался некий Баккус Грох. Выяснилось, что Кана Альберона тоже пострадала от его преследования. Её отец, Гилдартс, когда-то лично избил этого ублюдка и отправил за решётку. Но теперь Грох вышел на свободу… и переключился на новую цель. Лаксус не переставал беспокоиться, ибо слишком хорошо знал, что такие люди, как Грох, не сдаются так легко. После долгого допроса в полиции Лаксус почти садил Мираджейн в машину и отвёз домой. Весь путь она молчала, смотрела в окно, крепко сжимая пальцы. Когда он поставил перед ней чашку горячего чая, она только шепнула: — Я хочу взять перерыв. — Перерыв? — Лаксус моргнул. — Да. Я устала… — она кивнула, — Мне нужно время и опуск. — Я хочу провести поехать с тобой, — Лаксус поджал губы. Он был готов защищать её хоть всю жизнь. Теперь он прочно убедился в этом.

***

Лаксус и Мираджейн уехали в портовый город Харгеон и поселились в небольшом домике у самого подножия гор, окружённый густыми лесами и цветущими лугами. Мира обожала это место — тишина, чистый воздух, никакой суеты. Лаксус поначалу не понимал всей прелести такого отдыха. Но когда увидел, как Мираджейн ходит босиком по траве, смеясь, как варит кофе на маленькой кухне, как вечером кутается в его кофту, сидя у камина, он проникся этим местом, которое стало домом. В один из вечеров долго сидели на веранде. Мираджейн потягивала чай, а Лаксус наблюдал за её профилем — изгиб губ, тонкий нос, светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам. Она была такой красивой. — Ты всегда так пристально смотришь на людей? — вдруг спросила Штраус, не отводя взгляда от звёздного неба. — Только если эти люди — ты, — признался Дреяр. — Значит, я особенная? — Мира улыбнулась и повернулась к нему. — Ага, — Он не стал отрицать, после чего они поцеловались. Отпуск длился дольше, чем они планировали. Лаксус и Мираджейн гуляли по парку, плавали в море, она пыталась его научиться печь, а он ее — водить машину. Было чертовски хорошо и уютно вместе. Особенно, когда к ним приехали их близкие друзья и родня. Но самое главное — Мираджейн снова беззаботно смеялась. И это было лучшей наградой для Лаксуса.