Новости для Лисов .

Когда Кевин вошёл в свою комнату, он сразу понял: что-то не так. Воздух был неподвижным. Слишком чистым. Словно кто-то вытер из него всё живое. Он бросил взгляд на кровать. И замер. Белый конверт, аккуратно положенный на подушку. Рядом — ничего. Ни резинки, ни зажигалки, ни случайно оставленного свитера. Всё исчезло. Плюшевый медведь лежал у него на тумбочке.  Кевин медленно подошёл, словно каждый шаг отзывался выстрелом в голове. Взял письмо. Разорвал край — и как только прочитал первые строки, выронил бумагу, будто она обожгла его ладони. — Нет... нет, нет, нет... — пронеслось в его голове, и в следующий момент он уже не мог дышать. Грудная клетка сжалась, он ударил кулаком по стене. Потом ещё раз. И снова. И снова. Лисы сбежались на шум. Первым вбежал Ники , следом Мэтт и Дэн. Кевин сидел на полу, сжимая голову руками. Письмо было разорвано и раскидано по комнате, будто он пытался выцарапать из него другую правду. — Что случилось?! — закричала Дэн, подбегая ближе. — Где Мэдди? — растерянно спросил Мэтт сразу поняв причины такого поведения Кевина .  — Она... — Кевин вскинул голову, лицо перекошено, губы дрожат, голос срывается.  — Она ушла. Уехала. К нему... — К кому? — Ники наклонился, поднял обрывки. Его руки замерли. Лицо побледнело. —Рико, — прошептал он. Все замолчали. — Нет. —Нил услышав эти слова быстро вышел из комнаты Дэя ,не обращая внимания на многочисленные раны.— Нет! Он рванул к своей тумбочке, вытащил свой телефон. Лихорадочно листал контакты. Пальцы дрожали. Звонил ей. Один раз. Два. Три. — Возьми трубку. Возьми трубку, чёрт возьми... — шептал он. — Я тоже пытался, — голос Кевина был почти неузнаваем. Он уже сидел, прижавшись к стене, кулаки кровоточили. — Я написал ей. Хэммик обнял его, но тот вырывался, как раненое животное. Дэн пыталась удержать его, но Кевин толкнул её, вскочил на ноги, снова схватился за телефон. — Позвони Моро, — выдохнул Нил. — Он же её повёз. Он знает. Он набрал. Один гудок. Второй. Ответ. — Скажи, что она не у вас! — голос Кевина хрипел. — Скажи, что это неправда! — Ты слепой? Или тупой? — спокойно отозвался Жан, будто торопился в магазин за хлебом, а не вёл в ад живого человека. — Как ты вообще дожил до двадцати с такими-то мозгами? — Жан! — рявкнул Кевин, дрожа от ярости. — Ты знал, что это случится. Она уже почти здесь. Хватит ныть, Кевин. У тебя есть шанс вернуть её. Спасти. Но ты снова опоздал. И Жан сбросил. — СУКА! — Кевин заорал и со всей силы швырнул телефон в стену. Он разлетелся на куски, как и то, что оставалось от его самообладания. Он ринулся к двери, но в коридоре уже показался Ваймак. — Где она?! — Кевин метнулся к нему, хватая за ворот. — Как вы могли?!  — Кевин, успокойся! — попытался вмешаться Мэтт, но было поздно. Дэй ударил Ваймака кулаком. Раз. Потом ещё. Тот не отбивался. Просто стоял. Никто. Никто и никогда не поднимал руку на тренера. Но сейчас Лисы не вмешивались.  Они были в шоке. Только Нил медленно приблизился. — Вы… знали, — голос Кевина дрожал. — Вы знали, что это случится. И позволили ей уйти. — Кевин… —Он убьёт её! — закричал он. Громче, чем когда-либо. Мэтт и Дэн вцепились в него, сдерживая, оттаскивая. Аарон стоял в дверях, молча, как тень, и смотрел на Ваймака так, будто впервые видел его не как тренера — а как человека. И презирал. Нил отвернулся. Он чувствовал, как его начинает трясти. Он был там. Он знал. Ту боль. То одиночество. То ощущение, что ты не принадлежишь себе. И теперь… она там. Надолго. Он сжал кулаки. — Мы вытащим её, — произнёс он. — Мы вытащим, даже если придётся уничтожить всё гнездо к чёртовой матери.                                   Тишина повисла в комнате. Только дыхание, крики за дверью, разбитые осколки на полу. И осознание: Гнездо снова взяло своё. И теперь кто-то из них должен вернуться в ад, чтобы вытащить другого.                                       *** Мэдди не собиралась идти на медицинский осмотр с Жаном под боком, но, похоже, спрашивать её об этом никто и не собирался. Приказ — иного слова она подобрать не могла — пришёл от самого Рико. Он лишь махнул рукой, будто сбрасывал со своих плеч чужую ответственность: — Мне неинтересна вся эта фигня. Пусть Жан потом расскажет мне, если там что-то не так. Она сжала губы, желая бросить какую-нибудь язвительную реплику, но встретившись взглядом с Жаном, поняла, что на сопротивление у неё попросту нет сил. — Садись, — холодно произнёс медик, не отрываясь от планшета. Мэдди дернулась — она ожидала кого угодно, но не его. Бесцветный голос, лицо без эмоций. Она даже не успела сообразить, как оказалась на кушетке — Жан, закатив глаза, спокойно взял её за плечи и усадил. Её кожа отозвалась на прикосновение будто ожогом. Медицинская карта уже заполнялась, и всё происходящее начало казаться ей отстранённым, как будто это происходило не с ней. Мэдди стиснула зубы, когда её попросили встать на весы. Она не любила этот момент — не из-за чисел, а из-за того, что в этот момент её превращали в цифры, в объект. — Я помню свой вес, — хмуро отрезала она, вяло отмахиваясь от напольной железки. — Очень рад, что память у тебя работает. Но встань. Пока я тебя сам не поставил, — произнёс медик без единой эмоции в голосе. Его глаза — стеклянные, бесстрастные — встретились с глазами Жана, и Моро лёгким кивком указал на весы. Мэдди, сжав кулаки до боли, шагнула на холодную платформу. Взгляд упал вниз — и она застыла. Минус два килограмма. Она машинально сглотнула. Как? Она не тренировалась. Нью-Йорк. Отсутствие сна. Постоянные тревоги. Кевин, кормивший её с мрачной заботливостью, словно понимал, к чему всё идёт. Медик не сказал ни слова. Только быстро записал цифру, как приговор, и отвернулся. Она выдохнула, но облегчение длилось недолго. Он открыл металлический шкафчик. Щелчок замка — и сердце у Мэдди забилось быстрее. Прозрачные пакеты с растворами, шприцы, трубки, катетеры. Звук, с которым он отрывал упаковку от иглы, врезался ей в мозг, как лезвие. — Что вы делаете? — Капельница. Прекрати спрашивать. Я не отчитываюсь перед тобой, ясно? Голос — ровный, даже ленивый. Но от этого ещё страшнее. Он не был злым. Просто равнодушным. Она кивнула. Глупо. Быстро. Словно ребёнок, испугавшийся учителя. — Ела с утра? Мэдди покачала головой. Он хмыкнул, будто это было плюсом. Почему? — Ложись. Руку сюда. Расслабься. И забудь обо всём на два часа, — отчеканил он, словно диктовал правила игры, в которой она — пешка. Она подчинилась, приподнялась, взглянула на то, что уже подготовлено — и похолодела. Так много. Слишком много. Когда игла вошла в вену, боль была жгучей. Гораздо сильнее, чем она ожидала. Она стиснула зубы и прижала ладонь ко рту, чтобы не застонать. Взгляд скользнул к Жану — он стоял, напряжённо выпрямившись, его пальцы сжались в кулак, будто он сам чувствовал её боль. Мэдди вцепилась в ткань своей футболки, почти разрывая её ногтями. Глаза начали закрываться — не от усталости, от чего-то другого. Сон подступал резко, хищно, как атака из темноты. Когда она очнулась, мир плыл. Голова не соображала. Тело было ватным. Она поняла, что кто-то тащит её — на руках, прижимая к себе почти бережно, но шаги были неуверенными. Это был Жан. — Почему вдруг двенадцать? — пробормотала она, не совсем осознавая, где находится. — Это правда то, что тебя сейчас волнует? — он даже не посмотрел на неё. — Ты можешь просто ответить? — прошипела она, пытаясь хоть как-то вцепиться ногами в пол. — Один — Рико. Два — Кевин. Она выдохнула, закатила глаза. Глупо. Конечно. Как она могла подумать, что у неё будет какой-то особенный номер. Они подошли к комнате. Свет резанул по глазам. Рико уже ждал, сидя, откинувшись на спинку стула, словно знал, в каком именно моменте она войдёт. — Смотрю, тебя подкосило, — усмехнулся он. — Можешь идти, Жан. Сегодня ночью тренироваться не придётся. Боюсь, кто-то даже ползать не сможет. Его голос — язвительный, злой. Насмешка не скрывалась — она была выставлена напоказ, как трофей. Он смотрел не на неё, а сквозь. Словно она — пустое место. Мэдди попыталась встать, держась за край стола. Стол Кевина. Почему именно он? Жан задержался у порога, бросив на неё взгляд, в котором больше не было равнодушия — только глухая злость и, возможно, капля вины. Он вышел, оставляя их наедине. Мэдди осталась — обессиленная, затравленная, с капельницей, всё ещё отпечатывающейся на внутренней стороне локтя. И с ощущением, будто она проснулась в новом кошмаре, который только начинался.                                        *** Все расселись – Ники и Аарон в креслах, а Кевин с Нилом на диване. Нил невидящими глазами уставился на камин; в мыслях он был на другом конце мира, где-то между Ливаном и Грецией. В теплом помещении его разморило. Сколько он не спал по-человечески, три – или две – недели? Ночи в «Гнезде» пролетали быстро, а для Нила к тому же были наполнены насилием и болью. Он практически уснул и заметил это, только когда приглушенный голос Кевина заставил его вздрогнуть. – Я знаю, на что он способен, – произнес тот на французском. Нил повернул голову: Кевин сосредоточенно изучал собственные ладони. – Рико. Если захочешь поговорить. Это была самая неуклюжая и нелепая фраза из всех, что Нил когда-либо слышал от Кевина.  Кевин Дэй славился своим спортивным талантом, а не чуткостью. Умение сопереживать и тактичность незнакомы ему так же, как немецкий язык, на котором говорят кузены. Уже одна эта попытка была до того неожиданной, что послужила Нилу бальзамом на все его многочисленные раны. – Спасибо. – Я знаю, каков он, хоть и не могу… – Кевин беспомощно взмахнул рукой. – Рико всегда отличался жестокостью, но ему был нужен мой успех. Мы считались наследными принцами экси; да, он нанес мне травму, но существовала грань, пересечь которую он бы не посмел. С Жаном все иначе. Ему приходится гораздо хуже. Его отец задолжал семье Морияма крупную сумму. Хозяин списал долг в обмен на место Жана в команде. Жан стал собственностью, просто вещью. Тебя они оценивают так же. – Я не их собственность, – тихо произнес Нил. – Я вижу, как он на тебя смотрит, – продолжал Кевин. – И вижу, что он не сдерживался. – Неважно. – Эта ложь не обманула даже самого Нила, но Кевин не стал его упрекать. – Все позади, я там, где мое место. Теперь главное, что будет дальше. – Все не так просто. – Знаешь, что было непросто? Услышать от Жана, что тренер – твой отец, – прошипел Нил, и Кевин дернулся, как от удара. – Ты вообще собирался ему сказать? – Я хотел, когда он принял меня в команду.  Но не смог. – Его защищал или себя? – Наверное, обоих, – сказал Кевин. – Хозяин не такой, как его брат, и не такой, как Рико. Стадион – это его территория, его полновластные владения, и это единственная сфера, которую он желает полностью контролировать. Он ни разу не повысил голоса и не поднял руку на Ваймака, потому что не видел в нем угрозы. А вдруг после моего признания все изменится? Нет, рисковать нельзя. Может быть, я скажу ему потом, когда все закончится. – Думаешь, это когда-нибудь… – начал Нил, но умолк, не договорив. В дверях стоял Эндрю, за его спиной возвышался Слоски. На Эндрю были те же черная водолазка и джинсы, в которых он уезжал, на плече висела сумка – Нил не помнил, чтобы Миньярд брал ее с собой, когда выходил из дома в сопровождении Бетси. Нил хотел спросить, с чем провожает его Истхейвен, но в этот момент наконец увидел лицо Эндрю, и слова застряли в горле. Это лицо не выражало абсолютно ничего, а глаза были настолько пустыми, что  Нилу стало дурно. Эндрю окинул присутствующих быстрым, незаинтересованным взглядом и в следующую секунду уже отвернулся. Аарон среагировал самым первым. Брат игнорировал его годами; к такому взгляду и абсолютно незаинтересованному отношению он давно успел привыкнуть. Поманив за собой Ники, Аарон встал и направился следом за Эндрю.  Нил с Кевином обменялись взглядами, негласно устанавливая какое-то молчаливое перемирие, и тоже встали. Слоски сказал что-то им вслед, однако Нил не обратил внимания, решив не тратить ни сил, ни времени на то, чтобы разобрать его слова. Доктор сделал своё дело и снял Эндрю с таблеток. Больше Нилу от него ничего не требовалось. К тому моменту как Джостен добрался до двери, Эндрю уже выходил из здания. Аарон вместе с Ники направились сразу на парковку, а Нил с Кевином остановились у входа, наблюдая за Эндрю. На углу здания стояли два больших мусорных контейнера. В один из них Эндрю опустошил свою сумку, из которой посыпалась одежда. Вряд ли Её предоставила больница; скорее всего Эндрю вместе с Бетси закупились по пути сюда. Проследив взглядом за братьями, Миниярд нашёл свою машину на парковке. Едва Эндрю сдвинулся с места, Нил и Кевин пошли следом. Разблокировав машину личным комплектом ключей, Хэммик пропустил Аарона на заднее сидение и сел сам. Эндрю открыл водительскую дверь, но садиться не стал. Прислонившись к автомобилю спиной, Миниярд закинул руку на дверь, наблюдая за приближением нападающих. Кевин остановился перед ним, потому что хотел осмотреть своего возвращённого напарника. Нил заколебался у открытой двери, желая посмотреть на торжественное воссоединение. Если бы Нил не знал, что Эндрю провёл последние полтора года яростно защищая Кевина, он бы подумал, что они друг другу чужие люди. Миниярд быстро окинул Кевина скучающим взглядом, а затем щёлкнул пальцами, что означало: тот может быть свободен. Похоже, даже синяк на лице Дэя не показался ему достаточно интересным. Вслух, по крайне мере, он это никак не прокомментировал. Кивнув, Кевин обогнул машину, направляясь к пассажирской двери.  Не дожидаясь, когда Эндрю обратит на него свой взгляд, Нил быстро сел в салон. Проскользнув на водительское кресло, когда все остальные уже расселись, Эндрю протянул руку между передними сидениями. Джостен положил ключи в его ладонь. Ники перехватил запястье Нила, когда тот уже опустил руку, и коротко сжал. Вероятно, Хэммик хотел извиниться за холодное отношение брата, вот только от этого действия рука полыхнула огнём от предплечья до самых кончиков пальцев. Пытаясь освободиться от наручников Рико, Нил стёр запястья чуть ли не в мясо, а бинты были не достаточно плотными, чтобы уберечь руку от крепкой хватки Ники. Нил дёрнулся в сторону до того, как успел осознать это. Ники моментально разжал пальцы, словно обжёгся. — Прости. Извини. Я не… Рука пульсировала от боли, Нил попытался замять тему: — Всё в порядке. — Нет. Нет, не в порядке, — настоял Хэммик, переводя взгляд на брата. — Я имею в виду, господи, Эндрю, ты что даже не спросишь… Миниярд выкрутил микшер, мгновенно погрузив машину в шум радио и заглушив все комментарии на тему. Губы Ники дрогнули, а Нил просто тряхнул головой, предлагая всё-таки замять вопрос. Это никак не облегчило печаль, проскользнувшую во взгляде Хэммика, однако он притих. Кевин потянулся к регулятору громкости только один раз. Эндрю ударил его по руке и предостерегающе покачал пальцем, не отрывая взгляд от дороги. Кевин скрестил руки на груди в молчаливом выражении личного недовольства, и Эндрю, естественно, просто проигнорировал это. Едва они выехали на магистраль, Нила начало клонить в сон. Джостен был рад знакомому виду Лисьей башни и обрадовался ещё сильнее, когда Эндрю припарковался в полной тишине. Нил оказался первым, кто вышел, и поймал водительскую дверь, прежде чем Эндрю закрыл Её. Миниярд даже не попытался отойти в сторону, однако места оказалось достаточно: Нил наклонился и выудил из-под сиденья папку. Он выпрямился, обернулся и понял, что Эндрю придвинулся ближе. Джостен не мог никуда сдвинуться так, чтобы не столкнуться с Минъярдом, но по какой-то причине он не испытывал никакого дискомфорта. Они не виделись семь недель, и теперь Нил мог вспомнить, почему он решил остаться. Он ощутил непререкаемую, превосходящую внутреннюю силу. Он почувствовал, что Эндрю мог бы решить все его проблемы, даже глазом не моргнув. И впервые за несколько месяцев Нил вдохнул абсолютно спокойно. От накатившего облегчения стало не по себе; ему не следовало настолько сильно полагаться на Эндрю. Наконец Миниярд сделал шаг назад, переводя взгляд на Хэммика. — Все уходят. Ты остаёшься. Джостен посмотрел на Ники, чтобы убедиться, что тот не против остаться с Эндрю наедине. Получив в ответ короткий кивок, Нил обогнул машину, подходя ближе к Аарону и Кевину. Дэй настолько упорно сверлил Эндрю взглядом поверх крыши машины, словно пытался что-то разглядеть за маской отстранённости. Нилу буквально пришлось разворачивать его в сторону общежития. Они поднялись по лестнице на третий этаж. Аарон открыл дверь их комнаты, а Кевин пригласил зайти, однако Нил только покачал головой в ответ. Он подождал, пока они скроются за дверью, прежде чем пошёл вглубь коридора, на ходу включая телефон. Как только вместо заставки высветился домашний экран, Нил позвонил Ваймаку. — Я уж было подумал, что он убил тебя и оставил гнить в канаве у обочины, — вместо приветствия выдал тренер. — Пока нет, — отозвался Нил. — Мы вернулись. — Если кому-нибудь что-нибудь понадобится, пусть звонят. Держу телефон при себе. Постарайся и ты быть на связи. — Хорошо, тренер, — дождавшись, когда Ваймак положит трубку, Нил выключил телефон. Поскольку он отдал свою связку ключей Эндрю, ему пришлось постучать, чтобы попасть в комнату. Нил отнёс папку в спальню и вытащил сейф из шкафа. Внутри лежало одно лишь старое, потрёпанное письмо. Нил вложил его в папку и запер сейф. Вернувшись в гостиную, он обнаружил, что Мэтт ждал его, сидя на подлокотнике дивана. Нил выдержал изучающий взгляд Бойда, внутренне готовясь к неизбежным вопросам и обвинениям, но, когда Мэтт заговорил, он спросил: — Ты в порядке? — В порядке, — машинально отозвался Нил. — Просто, чтобы ты знал, я в это не верю. Нил устало пожал плечами в ответ. — Наверное, тебе в принципе не следует верить тому, что я говорю. Мэтт фыркнул, слишком напряжённо и задавленно, чтобы перепутать со смехом или хотя бы смешком: — Мне почему-то кажется, что это самая правдивая вещь из тех, что ты говорил за весь год. Но, помни, Нил: мы всегда рядом, если захочешь поговорить. — Я знаю.                                      *** Это была первая тренировка Лисов после новогодних каникул. Раздевалка едва жила — в ней стояла гнетущая тишина, в которой слышались только перешёптывания, скрип шкафчиков и редкие щелчки застёжек. Кто-то молча переобувался, кто-то разогревал плечи, кто-то смотрел в пол, не желая встречаться взглядом даже с зеркалом. Ники всё не мог оторвать взгляда от одного шкафчика — он был на четыре дальше его, приоткрыт, пуст, словно выброшенный. Как будто никто и никогда не занимал его. Шкафчик Мэддисон. На стене висел телевизор, фоном играла передача об экси. Никто не слушал. Пока... — Из последних новостей трансферного окна, — раздался голос диктора, и по экрану поплыла яркая заставка. — Самая юная звезда экси — Мэддисон Блэй — официально перешла в команду университета Эдгара Алана. Вороны подтвердили, что игрок уже прошла регистрацию и будет включена в состав на следующую игру. Раздевалка застыла. Никто не дышал. — Как и говорил Рико Морияма, Блэй — исключительный талант. Это было лишь вопросом времени, — продолжал диктор. — И вот она в команде, в чёрной форме, с новым номером — легендарная двойка, принадлежавшая Кевину Дэю, официально передана Мэддисон Блэй. На экране появилась запись. Мэддисон стояла у ворот базы Воронов. Чёрные обтягивающие лосины, футболка с фамилией на спине — BLAE — и номер два. Высокий хвост. Опущенное лицо. Напряжённые плечи. Рядом с ней — Жан Моро. Спокойный, отстранённый, словно не замечающий камер. Мэдди подняла руки и закрыла лицо, будто пряталась. От них. От себя. Рико Морияма обнял её за плечи и повернулся к камере. — Теперь у неё новая семья, — сказал он. — Семья, которая поймёт и примет её по-настоящему. Чтобы развить её способности, мы не могли оставить её в Пальметто. Для такого уровня требуется нечто большее. И Вороны это обеспечат. Нил вздрогнул. От слов. От голоса. От взгляда Рико, устремлённого прямо в экран — словно через стекло он обращался не к зрителям, а лично к ним. К каждому Лису. К Кевину. Кевин стоял у стены, будто врос в неё спиной. Его взгляд был прикован к экрану. Он не моргнул. Не шевельнулся. Даже когда диктор сказал: — Игроки Пальметто и тренер команды не дали комментариев. Переход прошёл быстро и без осложнений. По словам представителей Воронов — всё шло по плану. Плану. У кого? У неё? У Рико? — Кевин? — тихо позвал Нил. Но Кевин не ответил. Только смотрел. Как Мэдди, его Мэдди, стоит в чёрной форме с его номером. Даже не улыбается. Даже не дышит, кажется. — Кевин! — голос Дэн дрогнул. Тишина. Ники не выдержал. Вскочил, подошёл к телевизору и выключил его. — Всё! — почти закричал он. — Мы уже с ума сходим! Кевин, ты слышишь нас?! Кевин медленно повернул голову. Его лицо было каменным. Он взял шлем. Ракетку. Ничего не сказал. Не посмотрел ни на Ники, ни на Дэн, ни на Нила. Он просто ушёл. Вышел в зал. — Дэй! Подожди... — выдохнула Дэн, но было поздно. Он не слышал. На корте Кевин превратился в бурю. Он играл, как на последнем рубеже. Молча. Механически. Его тело двигалось с точностью автомата, но внутри всё клокотало. Пас — удар — снова удар. Мяч взвивался в воздух, срывался с ракетки с таким звоном, будто мог разлететься. Он бил, будто хотел уничтожить не мяч, а самого Рико. Или себя. — Кевин! — рявкнул Ваймак. — Прекрати! Ты сейчас не в себе! Игнор. Один удар. Второй. Соперник шарахнулся, едва не получил мячом в плечо. — Хватит, Дэй! — Ваймак уже кричал. — Если ты не хочешь слушать тренера, убирайся с площадки! Зал замолчал. Кевин остановился. Секунда. Две. Потом снял шлем. Сбросил на землю. Перчатки. Защиту. Всё — с глухим звуком упало на паркет. Он ушёл. Не оборачиваясь. Медленно.  Жестоко. Лисы стояли. Никто не шелохнулся. Кевин Дэй, их Кевин, добровольно покинул тренировку. Впервые. Просто ушёл. Словно всё, что он любил, было выжжено изнутри. — Пиздец, — прошептал Ники, поднимая его шлем. Он даже не знал, зачем. Хотел вернуть — когда Кевин войдёт. Когда скажет, что это шутка. Но дверь так и не открылась. *** После тренировки воздух в коридоре был тяжёлым, как будто кто-то вылил на них ведро свинца. Каждый шаг отзывался болью, как будто кости протестовали против движения. Мэдди шла рядом с Жаном, сжав зубы. Ноги дрожали — не от страха, а от вымотанности. Синяки на бедре начали наливаться бордовым, на икре пульсировал свежий кровоподтёк. Шорты едва прикрывали всё это. — Мы не тренировались, а умирали, — выдохнула Мэдди, прикладывая руку к всё ещё горячему лбу . — Я не чувствую ни рук, ни ног. — Хорошо, значит, ты сделала хоть что-то правильно, — отозвался Жан, но его голос был будто сквозь фильтр боли. У поворота, возле стены, их уже ждали Зейн и Грейсон. Первый стоял, как всегда, молча и напряжённо, будто был там не по своей воле. Второй — наоборот, привалился плечом к стене, держа в руках бутылку воды, с той же самодовольной ухмылкой, с которой всегда встречал их после изнурительных тренировок. — Ну надо же, — протянул Грейсон. — Посмотрите, кто пришёл. Наша новенькая и её опекун. Всё ещё держишься на ногах, девочка? Или уже на карачках перед Рико, как и положено? Мэдди сделала шаг вперёд, усталость в ней сменилась злостью. — Ещё одно слово, и ты сам будешь ползать. Только уже не перед Рико, а перед медсестрой. Грейсон прищурился, будто развлекается. — Ты только на словах такая борзая? Хорошо языком мелешь... может, поработаешь им в другом месте? — его язык медленно толкнул внутреннюю сторону щеки, улыбка осталась, но глаза стали хищными. Мэдди ответила сразу, не давая себе ни секунды на раздумья: — С таким, как ты, даже работа ртом — оскорбление для профессии. Язык у меня острый, а ты слишком мягкий, чтобы хоть как-то его заслужить. На миг — абсолютная тишина. Даже капли воды из бутылки Грейсона будто застопорились. — Остынь, — вмешался Зейн, голос его был ровным, как всегда, но с едва уловимым предупреждением. — Она под протекцией Рико. А ты, Грейсон, в прошлый раз едва не остался без зубов, когда наехал на Логана. Грейсон усмехнулся, оттолкнулся от стены и прошёл мимо, но на Мэдди больше не смотрел. Зейн остался, глядя прямо на Жана. — Когда закончишь выполнять всё, что скажет Рико, заходи в комнату. Он ждёт. Не заставляй. Жан побледнел. Он даже не пытался скрыть это. Его губы сжались в тонкую линию, и он едва заметно кивнул. Когда Зейн ушёл, Мэдди резко повернулась к Жану: — Что это было? Он молчал. — Эй. Ты побледнел так, будто тебя на операционный стол зовут. Это что, проверка? На лояльность? Или он собирается тебя... — Заткнись, — резко оборвал он. — Жан… — Просто. Заткнись. И не спрашивай. Ни сейчас, ни потом. Мэдди смотрела на него, не понимая, что скрывается за этим молчанием, но чувствовала — это было нечто большее, чем просто страх. Это было... подчинение. Страх не наказания, а самой мысли, что он подведёт. Страх быть сломанным не внешне — а изнутри. И впервые за всё время пребывания в команде Воронов, Мэдди по-настоящему поняла, что такое этот мир. И поняла, что Жан в нём уже давно не свободен Комната была пугающе тёмной — не мрачной, а именно глухо, плотной, как вакуум. Словно стены впитывали даже её дыхание. Блэй вошла первой. Спина прямая, но плечи дрожали от усталости. За одну тренировку её тело словно пропустили через мясорубку. Казалось, каждый сантиметр кожи гудел, а ноги вот-вот подкосятся. Рико стоял у стола, спиной к ней. Его руки были за спиной, поза расслабленная. На столе лежало что-то, накрытое чёрной тканью. Мэдди инстинктивно старалась не смотреть на него. — Ты хорошо держалась, — прозвучал голос Рико. — Даже слишком хорошо для Лисы. Она молчала. Жан стоял у двери, словно к стене пригвождённый, будто бы сам боялся сделать шаг внутрь. — Ты свободен, — бросил Рико, не оборачиваясь. Жан бросил на Мэдди короткий, тревожный взгляд и исчез за дверью, как будто его тут никогда и не было. Рико наконец обернулся. Его взгляд упал на Мэдди — изучающий, тяжёлый. — Ты злишься? — он сделал шаг ближе. — Или устала? Думаешь, тебя сломали? Нет. Это была только разминка. Мэдди подняла подбородок, пытаясь не дрожать. — Я не ломаюсь. — Правда? — его губы скривились в легкой усмешке. — Интересно. А Лисы тебя тоже так учили? Она резко вскинула взгляд. Сердце застучало. — Они меня не бросали. — Не бросали? — он рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья. — Они отпустили тебя. Ни одного слова. Ни попытки вернуть. Ни одного публичного заявления. Знаешь, почему? Потому что ты была им никем. Пылинкой на пути к финалу. — Это неправда, — глухо ответила она, сжав кулаки. — Правда. Они сделали выбор. Не за тебя, а вместо тебя. А ты... ты просто пошла. Потому что знала — в глубине души знала, — что никто не остановит. Мэдди сжала зубы. Внутри всё сжалось. Рико подошёл ближе, его голос стал почти ласковым. — Ты не злишься на них. Ты злишься, что оказалась права. Они тебя не спасли, потому что не хотели. Ты им не была нужна. Слова ударяли по ней волнами — с каждой фразой всё сильнее, глубже. Она не хотела верить, но что-то в ней уже начинало дрожать не от усталости, а от признания: он не лжёт. Он просто называет то, что она сама отказывалась думать. — Тебе больно, — прошептал он. — Ты хочешь чувствовать иначе. Я дам тебе шанс стать тем, кем ты должна быть. Не их тенью. Не девочкой на подмену. Своей собственной силой. Он склонился ближе, его голос едва касался уха: — Я не трону тебя. Пока ты сама не захочешь. Но поверь, ты захочешь. Потому что у меня есть кое-что поинтереснее. Он убрал ткань со стола. Мэдди не видела, что там, — всё плыло перед глазами, и в этот момент она чувствовала себя почти ребёнком, которого снова поставили перед взрослым миром. Только в этот раз — выхода не было. *** Парк у кампуса был пустой. Уже вечерело, и над землёй стелился прохладный весенний воздух, пропитанный запахом мокрых деревьев и только что подстриженной травы. Кевин сидел на скамейке, слегка наклонившись вперёд, локти упёрты в колени, пальцы сцеплены. Взгляд — в никуда. Он сидел там уже больше часа, не двигаясь, почти не дыша. Он не слышал шагов, не заметил приближения — и потому вздрогнул, когда рядом раздался голос: — Никогда бы не подумала, что ты вообще умеешь сидеть на месте. Он поднял голову. Элисон. Он моргнул, словно сомневаясь, что видит её по-настоящему. Она стояла в паре шагов от него, руки в карманах куртки, волосы небрежно собраны в низкий пучок. Глаза уставшие. Без макияжа. Настоящая. Такая, какой он её почти не видел. — Элисон? — голос у него охрип. — Что ты… — Удивлён? — она уселась на другую сторону скамейки, не дожидаясь приглашения. — Ага. Я тоже. Просто увидела тебя и подумала: если уж ты один раз решился на что-то иррациональное, почему бы и мне не попробовать? Кевин молчал. Он не знал, что сказать. Элисон и он — всегда держались по разным сторонам. Слишком разные, слишком много молчаливой неприязни и непонимания. — Я знаю, — сказала она тихо, не глядя на него. — Про Мэдди. Он резко напрягся, пальцы сжались в кулаки. — Она не должна была там оказаться , — выдохнул он. — Я пытался, Элисон. Я клянусь. Я делал всё, что мог ,чтобы защитить её.  Элисон повернула голову к нему, глаза были ясные, но в них плыло что-то странное — не сочувствие, не жалость. Понимание? — А ты ей когда-нибудь говорил? Кевин посмотрел на неё непонимающе. — Что? — Что любишь её, — просто сказала она. — Говорил? Он замер. Его дыхание сбилось. Губы чуть приоткрылись, но голос предал. — Я… — Вот и я так думала, — кивнула Элисон. — Тогда не смей вести себя так, будто она тебе принадлежит. Не смей делать из её боли только свою. Это нечестно. Он отвёл взгляд. Мышцы на лице дёрнулись. — Я не знал… как. Всё, что я умею — это играть в экси . Мэдди впервые заставила меня почувствовать что-то,а словами — я беспомощен. — А Нил умеет, — с горечью усмехнулась Элисон. — Его язык был острым, как нож. Благодаря ему я потеряла Сета. Он сказал тогда не то… а может, как раз то, но в момент, когда я не могла это вынести. И я ничего не могу с этим сделать. Понимаешь? Я потеряла его, и он не вернётся. Кевин поднял на неё глаза. Впервые — по-настоящему. В её голосе не было обвинения. Только правда. Такая, от которой ноет внутри. — А Мэдди жива. — Элисон повернулась к небу, сглатывая. — Где-то там, с этими уродами. Возможно, её снова ломают, возможно, она сейчас одна… но она жива. И если есть хоть шанс, что её можно вернуть — борись. Но не страдай тут в одиночестве, как мученик. Ты ей не нужен мёртвый. Ты ей нужен — живой. — Я не знал, что ты так чувствуешь, — тихо сказал Кевин. — Я думал, ты… ненавидишь меня. — Я и не люблю, — пожала плечами Элисон.  — Никогда не любила. Ты был слишком… правильный. Или слишком поломанный, чтобы быть настоящим. Но, знаешь… иногда общая боль — это всё, что у нас остаётся. И в такие моменты даже ты мне не кажешься чужим. Он смотрел на неё долго. А потом, медленно, кивнул. Глубоко вдохнул, будто впервые за весь день. — Спасибо, Элисон. — Не за что, — встала она. — Я всё равно шла мимо. Она пошла прочь, но перед тем как свернуть за деревья, оглянулась. — Скажешь ей, если найдёшь? Что любишь? Кевин закрыл глаза. — Обязательно. Элисон кивнула. И в этот миг, впервые за долгое время, они оба почувствовали, что уже не так одиноки