Like Maddie

— Ты ведь была девственницей, да? Голос Рико звучал лениво, насмешливо. Он сидел напротив неё в раздевалке, закинув ногу на ногу, словно просто обсуждал итоги матча. Мэддисон только вышла из душевой , в обычной футболке и шортах , её мокрые волосы были темнее от воды и идеально контрастировали со светлой коже ,покрытой яркими отметинами после очередной тренировки, которые скоро переродятся в синяки .  Мэдди замерла, сжимая пальцы в кулаки. — Что? — Я прав? — Он склонил голову набок, будто изучал её реакцию. — тебе было шестнадцать. В Аризоне ты была одна , с Джостеном ты стала так общаться только в Пальметто , когда на горизонте уже маячил Кевин.  Она стиснула зубы, но ничего не ответила. — Ну же, не молчи, — он ухмыльнулся. — Как это было? Понравилось? Он был нежен или вдалбливал тебя и в тебя ?  Мэдди подняла на него яростный взгляд, но Рико был непроницаем. — Не твоё дело. — О, но мне интересно, — он чуть подался вперёд, словно они обсуждали что-то действительно важное. — Видишь ли, я видел, как Кевин учился. Она не собиралась вестись на его провокации, но что-то в его тоне заставило её напрячься. Блэй оглянулась . Дебильная парная система действовала ей на нервы , вороны не решались оставаться наедине с Рико и Мэдди , поэтому старались быстрее принять душ и бежать дальше .  — Учился? — Ну конечно, — он кивнул, будто это было чем-то очевидным. — Он же не родился с этими навыками. Мэдди сжала зубы. — И кто его учил? Ты что ли ?  Рико ухмыльнулся, будто ждал этого вопроса. — Тея. Имя было ей знакомо. — …Тея? — О да. — Он откинулся на спинку скамьи, уперев руки в колени. — Настоящая девушка Кевина. Они уже больше года вместе . Недавно она кстати заглядывала.  Она почувствовала, как в груди поднимается холод. — Ты врёшь. — Правда? — Рико приподнял бровь. — Ты ведь знаешь, что он никогда не говорил о тебе серьёзно. Почему ты думаешь ,что я вру ? Я лишь говорю … — Кевин бы сказал ,если бы у него была девушка . Он не такой .  — Он не такой , — передразнил её Рико ,а затем хмыкнул, закатив глаза. Мэдди молчала, потому что не знала, что сказать. — Ты была для него развлечением, — спокойно добавил он. — Как и многие другие вещи. Она резко встала, завязав кроссовки ,чувствуя, как горит лицо. — Ты ничего не знаешь. Рико усмехнулся. — О, я знаю больше, чем ты думаешь. Он смотрел ей в спину, когда она выходила, но Мэдди больше не могла здесь находиться. Потому что, несмотря на её ненависть к нему… Часть её боялась, что он говорит правду. — Держи , — Рико протянул ей её телефон , который она уже неделю не заряжала просто ,чтобы даже не видеть пропущенные звонки и сообщения и выжидающе смотрел как она позвонит кому-то, но Мэддисон с дрожащей рукой только разблокировала телефон и застыла . — Давай же ,кукла . Давай .  Она медленно набрала знакомый номер и трубку тут же взяли.  — Мэдди? Господи , ты как ?! — её молчание было неконтролируемым, она вздохнула , словно не могла понять происходящее и подняла потерянный взгляд на Рико . Он пожал плечами , кивая на телефон . — Мэдди?! Ты слышишь ?!Пожалуйста, не молчи. Он говорил взахлёб. В нём было всё — испуг, облегчение, отчаяние. Он словно боролся с тишиной между ними. Но она не ответила на его вопросы. Она сидела, стискивая телефон, и смотрела в одну точку, как будто всё внутри трещало по швам. — Кевин , скажи мне честно. Это правда? — спросила она глухо. — Про Тею. Ты с ней? На том конце повисла пауза. Долгая. Тяжёлая. — Кевин , — она почувствовала, что её голос задрожал ,словно она выступает перед всеми фанатами Воронов .  — Это… сложно, — сказал он наконец. Его голос стал тише. — Всё не так просто, Мэдди, я не могу объяснить… не по телефону, не сейчас. Пожалуйста, послушай… — Ненавижу тебя, — прошипела она в трубку, голосом, который сам едва узнала. — Ты лгал мне. Всё время. Ты такой же, как они. И сбросила вызов. Телефон с глухим стуком упал на пол. Руки дрожали. Она не плакала — слёзы будто закончились. Но внутри разрастался огонь. Сначала — узкий и едкий, как игла под кожей, а потом — бурлящий, обжигающий, вырывающийся наружу. Она встала, не помня, как. Всё тело дрожало. — Ты знал, — прошептала она Рико. — Ты знал, когда говорил. — Конечно, — он пожал плечами. — Иногда правда — единственное, что тебе нужно, чтобы наконец проснуться. Она молча развернулась, прошла к двери. И впервые за всё это время — в её спине больше не было сломленности. Только ярость. И желание наконец перестать быть тенью. *** Стадион гудел, как растревоженное осиное гнездо. Десятки журналистов, телевизионщиков и блогеров облепили вход в арену Эвермора, где сегодня Вороны впервые представляли свою новую участницу — Мэддисон Блэй. Когда автобус остановился у входа, и чёрные двери распахнулись, объективы среагировали мгновенно. Первой вышла она. Худая, почти прозрачная, с пустым, затуманенным взглядом. Чёрная форма обтягивала её истощённое тело, длинные волосы были завязаны в низкий хвост, лицо — тщательно загримировано, но даже тональный крем не мог скрыть синяков под глазами и дрожи в губах. За ней, как всегда, уверенный и холодный — Рико Морияма. Он молча остановился рядом, и сразу же журналисты начали кричать: — «Мэдди! Каково играть за Воронов?» — «Почему вы ушли от Лисов?» — «Это был ваш выбор?» — «Какая была реакция у Лисов?» Она сжала руки, чувствуя, как начинается то самое давление — паника, шум в ушах, звенящий гул голосов, который словно разрывает череп изнутри. Она пошатнулась.  На секунду ей показалось, что ноги подогнулись, и она упадёт прямо на ступенях. Но Рико подхватил её за плечо, одной рукой стянул с сумки олимпийку и, не говоря ни слова, надел на неё. Осторожно, но решительно застегнул молнию до самого горла. Он знал, что камеры на нём. Он улыбался. И никто не услышал, как он прошептал ей: — «Слишком много камер. Покажи им хорошее лицо. А то я тебе его сам сотрю после матча.» Он затянул молнию туже — чтобы не видно было синяков, раскиданных по ключицам и шее. Мэдди, не дрогнув, подняла голову и подарила прессе натянутую, но убедительную улыбку. Позже, за длинным столом пресс-конференции, её руки дрожали под поверхностью стола. Рядом сидел Рико, чуть наклонившись вперёд, с той самой неестественной маской идеального капитана. Она слушала вопросы, стараясь не потерять нить. — «Вы перешли к Воронам с большим резонансом. Что стало причиной?» — «Я хочу развиваться. Это всё.» — «За полсезона в Лисах вы не дали ни одного интервью. Почему? Вам запрещал тренер или сокомандники? Может быть, они не воспринимали вас всерьёз? Знали, что вы уйдёте?» Мэдди тяжело вздохнула. В груди кололо, а в глазах мгновенно выступили слёзы. Под столом пальцы Рико резко и сильно вцепились в её бедро. Она вздрогнула, опустила голову, взяла микрофон и включила его. — «Я сама просила не давать мне ничего говорить. У Лисов было достаточно тех, кто умеет общаться с прессой. Я не люблю давать интервью. Так что... всё в порядке.» — это была наглая ложь. Мэдди только сейчас задумалась о том ,что Ваймак действительно не давал ей лишний раз говорить или появляться на камере . Он старался уберечь её ? Или старался сделать так ,чтобы она особо сильно не ассоциировалась с лисами?  Рико всё это время улыбался, но его глаза были полны напряжения и злости. Он знал — она играет на грани. Но он тоже умел держать лицо. — «Мэдди, как изменилась ваша подготовка после перехода к Воронам? Есть ли разница в методах тренеров?» — «Каждая команда работает по-своему. И у Лисов, и у Воронов — сильные школы. Сейчас я фокусируюсь на новом этапе и стараюсь адаптироваться к темпам.» — «Что вы чувствовали, когда впервые вошли в раздевалку Воронов?» Мэдди замерла. Она вспомнила холод в спине, когда открыла ту дверь, и Рико с хозяином встретили её взглядом, полным власти и контроля. Вспомнила, как он сжал её подбородок и прошептал: «Теперь ты наш игрок. Ты ворон. И даже не вздумай сбежать,потому что ты знаешь ,что вся твоя жизнь в наших руках.» Она проглотила ком в горле и слабо улыбнулась: — «Нервничала. Как любой новичок. Но команда приняла меня...» — она сделала паузу, глядя прямо в объектив, — «...по-своему.» Рико откинулся в кресле, сжимая руку в кулак на колене. Его улыбка не исчезала, но мышцы челюсти дрогнули. — «Мэдди, вы носите второй номер. Раньше он принадлежал Кевину Дэю. Чувствуете ли вы давление?» Её горло пересохло. Она не знала, как ответить. Каждый раз, когда она надевала форму, её обжигала мысль: это его номер. Не её. Никогда не был. Она медленно повернулась к Рико. Тот поднял микрофон и, всё так же мягко улыбаясь, произнёс: — «Я очень люблю Кевина всем сердцем. Он был для меня как брат. Но незаменимых нет. Второй номер стал легендарным благодаря ему. А теперь Мэддисон сделает его не менее значимым — по-своему.» — «Это большая честь, — добавила она, чуть наклонившись вперёд. — Я понимаю ответственность и... сделаю всё, чтобы её оправдать.» Журналисты всё продолжали, не чувствуя, как над этим столом сгущается опасность. — «Как ваши отношения с остальными Воронами? Вы быстро адаптировались?» — «Мы работаем над этим», — уклончиво сказала Мэдди, руки под столом сжались в кулаки. — «А вы поддерживаете контакт с бывшими однокомандниками? С Кевином, например?» В этот момент Рико повернул к ней голову. Чуть-чуть. Этого не увидели камеры. Но она почувствовала, как его нога коснулась её под столом — лёгкое напоминание, что лишние слова могут стоить кому-то жизни. — «Мы с Лисами расстались .Сейчас каждый фокусируется на своей игре», — ответила она чётко и безэмоционально. Молчание. А потом — аплодисменты. Кто-то оценил её сдержанность, кто-то — "смелость", но никто не понял, сколько стоил ей каждый из этих ответов. Рико первым поднялся из-за стола, как всегда — медленно, грациозно, безупречно. Протянул ей руку. Мэдди встала, на секунду задержав дыхание. Он положил руку ей на плечо и наклонился ближе, почти касаясь её уха. — « Это только начало, но было неплохо . Скоро сможешь и без меня светить личиком.» Она не дрогнула. Только кивнула. Сдержанно. Для камер. А внутри — тело сжалось, словно в клетке, из которой нет выхода. *** Комната была затянута тусклым светом. Пахло влажной древесиной, старой тканью, и чем-то ещё — чем-то тяжёлым, тревожным, незаметным, как утопленное в глубине ощущение. Мэдди сидела на подоконнике, смотрела в пустоту за стеклом. Мир за окном казался далеким, будто он больше не принадлежал ей. Рико молча подошёл. Его шаги были бесшумны, будто он был тенью в собственной комнате. Он остановился за её спиной, затем, не сказав ни слова, протянул руку и легко взял её за талию. Мэдди не сопротивлялась. Она даже не повернулась. Он уселся на край кровати и, подхватив её за бёдра, осторожно посадил к себе на колени. Она была лёгкой, податливой. Её руки безвольно упали вдоль тела, взгляд по-прежнему оставался прикован к чему-то далёкому, не здесь. Рико скользнул ладонью по её бедру, другой обнял за талию, прижимая ближе. Мэдди не вздрогнула, не напряглась. Только внутри что-то едва ощутимо дрогнуло — как забытая песня, как эхо прошлого. Перед глазами всплыло другое лицо. Кевин. Он тоже сажал её на колени — не так. В этом не было напряжения, не было ожидания. Он делал это, будто это было само собой разумеющееся. Будто она всегда должна быть рядом, в его пространстве, в его мире. Кевин любил запускать пальцы в её волосы и хмуриться, если они путались. Он делал это терпеливо, с удивительной нежностью, которую редко показывал кому-то ещё. Он смеялся, когда она надувала щёки, как ребёнок. Щёлкал её по носу, называл упрямой. Ему нравилась её легкость. И он держал её так, будто хотел защищать — не контролировать. Рико провёл пальцами по её спине, чуть сильнее сжимая бедро. Его прикосновения были мягкими, почти внимательными, но в них чувствовалась власть. Контроль. Привычка брать то, что подчинилось. Мэдди сидела тихо, её тело было здесь, но душа — всё ещё там, где она могла смеяться, закрывать глаза и чувствовать себя живой. Где не нужно было молчать, чтобы выжить. — Ты со мной? — тихо спросил Рико, наклонившись ближе. Мэдди не ответила. Она смотрела в стену. И молчала. Рико целовал её долго, медленно, будто пробуя на вкус тишину между ними. Он не спешил, не торопил — в его прикосновениях была уверенность и терпение, но не тепло. Мэдди не сопротивлялась. Она просто позволяла этому случиться. Не потому что хотела. Потому что уже не знала, чего хочет. Он притянул её ближе, её ноги автоматически обвились вокруг его талии, а руки, всё ещё дрожащие, зацепились за его плечи. Она чувствовала, как его дыхание становится глубже, как его ладони скользят по её спине, поднимая майку, оставляя за собой странное ощущение пустоты — будто каждое прикосновение забирало по частице того, что когда-то было её собой. Он уложил её на кровать, легко, как будто она была сделана из стекла, и его губы вновь нашли её — сначала на шее, потом на ключицах. Его движения были почти ласковыми, но она чувствовала: это не близость, не любовь. Это — владение. Это — то, как он закрепляет её молчаливое согласие. Мэдди смотрела в потолок, даже когда его лицо оказалось совсем рядом. Мир казался затянутым пеленой, звуки — глухими, будто она лежала под водой. Он шептал ей что-то — тихо, уверенно, словно это были мантры, чтобы удержать её здесь. "Ты моя. Ты больше не их. Только моя." Когда он вошёл в неё, она зажмурилась — не от боли, а от того, чтобы не видеть. Не вспоминать. Не думать о том, как раньше всё было иначе. Как раньше её держали не за то, чтобы подчинить, а чтобы защитить. Её тело двигалось в такт его движениям, автоматически, без осознания. И в этой пастельной тишине, где всё было размытым, словно выцветшим, она вдруг поняла: больше ничего не болит. И это было страшнее всего. Когда всё закончилось, он остался рядом. Обнял. Молча прижал к себе. А она лежала с открытыми глазами, глядя в темноту. Пальцы Рико чертили узоры на её плече, а она всё думала о том, как боль может исчезать — не потому что становится легче, а потому что внутри больше нечему болеть. *** Это случилось не сразу. Не в ту ночь, когда она в слезах сбросила звонок Кевину. Не утром, когда Рико молча подал ей воду и прошёл мимо, не спросив ничего. Даже не тогда, когда она в первый раз прошла мимо зеркала и не узнала в отражении себя. Это случилось потом — тихо, точно щелчок, как будто что-то внутри устало сопротивляться. Мэдди сидела в центре тренировочного зала, в форме Воронов. Черное на чёрном. Гладкая ткань, острые линии, минимализм — всё в этом костюме говорило: силу не просят, её забирают. В зале пахло потом, резиной и кровью. Рико смотрел на неё издалека, прислонившись к стене. Его взгляд был ленивым, но в нём скользнуло удовлетворение. Не одобрение — нет. Это было… признание. Он видел. Она больше не ломалась. Она стала. Впервые за долгое время она подошла к нему сама. Села рядом. Не прижавшись, не ища защиты — просто рядом, на равных. Он протянул ей бутылку воды. Она взяла. — Ты злишься на меня? — спросил он без особого интереса, как будто знал ответ. Мэдди усмехнулась — холодно, красиво. В этой усмешке не осталось наивности. — Нет. Я благодарна. Рико приподнял бровь. — За что? — За то, что сжёг всё лишнее, — она повернула к нему лицо. — Теперь я знаю, кто я. Я больше не та, кем они меня хотели видеть. Не их мягкая, удобная девочка. Он хмыкнул. Медленно наклонился к ней. — Значит, теперь ты одна из нас? Она улыбнулась. Тонко. Жестко. — Я больше, чем вы думали. И я стану самым главным кошмаром этой чёртовой команды. Она поднялась и пошла прочь, обвивая себя этой новой силой, как плащом. Взгляд цепкий, походка прямая. Ни одной эмоции на лице. Только чёрный лед внутри и железо под кожей. Теперь она знала: жалость убивает.  Преданность — слабость. А доверие — ловушка. И она больше никогда не попадёт в неё. *** Громкая музыка вибрировала в стенах, воздух был тяжёлым от запаха алкоголя, дыма и чужих тел. Свет в клубе мигал с ритмом музыки, разрезая пространство вспышками неона — синим, пурпурным, алым. Мэдди сидела у барной стойки, слегка покачиваясь, с бокалом в руке. Её щеки горели от вина и усталости, глаза блестели. Она смеялась — неестественно звонко, как будто выдавливала из себя радость силой. Это был уже третий коктейль. Или четвёртый. Она не считала. Рико стоял в шаге от неё, облокотившись на стойку. Его взгляд скользил по ней — внимательный, почти изучающий, но с ленивой полуулыбкой. Он ждал. Он знал, что не нужно торопить. — Зачем ты вообще меня вытащил? — спросила она, прищурившись. — Неужели решил, что я заслужила отпуск после матча? — Я решил, что ты заслужила немного забыться, — ответил он, наклонившись ближе. Его голос был тихим, хрипловатым. — И я хотел посмотреть, как ты выглядишь, когда позволяешь себе быть не идеальной. Мэдди усмехнулась. Горько. — А ты всегда так красиво упаковываешь свои намерения? Рико рассмеялся. Настояще — коротко, с той особенной ноткой, когда смеются не от шутки, а от узнавания. — Мне не нужно тебя упаковывать,  Мэддисон. Ты уже товар премиум-класса. Только немного… потёртый. Он знал, что это заденет. И это сработало. Она развернулась к нему, опасно близко, облизнув пересохшие губы. — Ты получаешь удовольствие от того, что сделал из меня? — Я получаю удовольствие от того, что ты наконец перестала быть жертвой, — сказал он, не моргнув. Пауза. Их взгляды сцепились, напряжение повисло в воздухе, как перед грозой. Музыка гремела где-то фоном, но её никто из них уже не слышал. — Ты не спас меня, Рико. Ты просто выковал новое оружие, — сказала Мэдди, и голос у неё дрогнул — от злости или от вина, она сама не знала. —И я в восторге, — прошептал он, подходя вплотную. Он взял её за подбородок, легко, но властно, как будто проверяя, дрогнет ли она. Мэдди не дрогнула. Только улыбнулась — и сама положила ладонь на его шею, приближая его ещё ближе. —  Осторожно ,Мориями. Я ведь могу взорваться.  — Я этого и жду, — прошептал он ей в губы. И в этот момент они поцеловались. Резко, с жадностью, словно пытаясь доказать друг другу, кто здесь сильнее, кто сломал, а кто подчинил. Этот поцелуй был войной, не признанием. Жарким, грубым, но странно необходимым — как вдох после долгой тишины. Она схватила его за ворот рубашки, а он провёл ладонью по её талии, притянув ближе. Мир вокруг исчез. Остались только они — двое, потерянные, ожесточённые, обожжённые. Мэдди знала: этот вечер будет долгим. И, возможно, она проснётся утром с горечью. Но сейчас — она просто хотела не чувствовать ничего, кроме этого жара, этих слов, этой боли, которая наконец стала её новой нормой.