Джереми Нокс.

Тренировка закончилась так же, как всегда — резко, обрывисто, с тяжёлым дыханием и звоном упавших шлемов. Кто-то смеялся, кто-то уже протирал лицо полотенцем, воздух в зале стоял плотный, как пар. Но стоило Ваймаку войти — всё стихло. Он держал планшет, взгляд — холодный, чуть насмешливый, и в этом было уже что-то недоброе. — Пока вы тут пыхтели, — начал он, — Вороны выиграли. 6:1. Площадку снесли подчистую. Тишина. Даже шаги прекратились. Все знали, о ком речь. Из этой тишины, словно выстрел, прозвучал знакомый голос Кевина: — Сколько забила? Он стоял у стены, будто даже не прислушивался. Но ждал. Ваймак на секунду замолчал. Потом ответил, коротко: — Два. Пауза. — Но её заменили после первого тайма.  Выпустили кого-то другого. Кевин кивнул. Медленно. Без удивления. Словно подтвердилось то, что он уже давно подозревал. Он молча снял повязку с запястья, бросил её в сумку и, не глядя ни на кого, ушёл в раздевалку. Его шаги глухо отдавались по залу. Нил остался стоять. Как будто кто-то ударил его в живот. Его пальцы дрожали — не от усталости, от тревоги. Он вспоминал её лицо, её голос, то, как она сжала его руку, когда они прощались. "Я в порядке." — тогда он ещё не знал ,что это последнее ,что она услышит в аэропорту . Ложь. Он знал . Он сам позволил Рико это сделать. И речь была не о том ,что Морияма забрал её ,когда только вернулся Нил. Он бы сделал это раньше ,если бы тогда ,в Эверморе ,Нил не принял решения , которое сломает Мэдди полностью ,если она ещё о нём не знает.  Он чувствовал это каждой клеткой, но ничего не мог сделать. И это жгло. Эндрю подошёл к нему сбоку и склонил голову, как будто разглядывая Нила под микроскопом. — Ты меня бесишь, — сказал он. — Как будто можешь вытащить её обратно. Он развернулся и ушёл, а Нил всё так же стоял, глядя в пол, не в силах сдвинуться. В раздевалке было душно и тесно, пар поднимался от тел, кто-то смеялся, кто-то швырял в кого-то полотенцем. Но Дэн молча разблокировала телефон. За ней — Мэтт. Новость появилась сразу — заголовки горели, будто кто-то специально подогнал их: "Разгром от Воронов: Мэддисон Блэй — новое лицо победы" На фотографии — Мэдди. Чёрная форма, волосы растрёпаны, капли пота на шее. Снятый шлем в руке, широко раскрытые глаза, улыбка — ослепительная. А рядом — Рико, обнимающий её за плечи. Оба в центре площадки, как звёзды одного шоу. — Чёрт, — выдохнула Дэн. — Посмотри на них. Аарон, проходивший мимо, взглянул на экран и фыркнул: — Она выглядит как будто искренне счастлива. Элисон застыла. Её губы плотно сжались, и она шагнула в сторону, не проронив ни слова. Было больно. Не потому что предательство, нет — потому что потеря. Сначала Сет, теперь Мэддисон. Элисон вспомнила, как они обсуждали макияж, как шептались по ночам, как она впервые позволила себе довериться новой подруге. А теперь — чёрная форма и чужая улыбка. Она резко развернулась и ушла в душевые, не оглядываясь. — Кевин тоже так выглядел, — тихо сказал Нил, глядя в экран. Он не верил. Эта улыбка не могла быть настоящей. Или могла? Эндрю, проходя мимо, бросил с полуусмешкой: — Ты-то точно знаешь. Никто не понял, о чём он. Только Нил. Папка. Эвермор. То, что он сам был сломан, как Мэдди. Только он знал, что за улыбкой может скрываться клетка. Эндрю точно говорил про папку ,которая содержала всю жизнь Кевина и Рико , но другим это знать было необязательно… Рене молча склонилась над экраном рядом с Ники. Они увидели комментарии. — Читайте, — сказал Кевин из угла, снимая с рук защиту. Голос у него был ровный, но в нём было слишком много пустоты. Ники и Рене переглянулись. Рене хотела отказаться, но Кевин уже смотрел на них. Без слов, но требовательно. Ники прочитал: — "Она в Воронах будто расцвела. Рико сделал из неё бойца, Лисы — только тянули вниз." — "Это было правильное решение — там она в десятки раз ярче, чем с Дэем." — "Наконец-то она в команде, где ей доверяют. Видно, что вся игра выстроена под неё." Пауза. — "Вообще-то без Кевина она бы и на поле не вышла. Это он вытащил её." Но никто этого уже не слышал. Кевин опустил взгляд. Его руки медленно стягивали перчатки, движения резкие, почти механические. Он не сказал ни слова. Не поднял глаз. Не потребовал доказательств. Он всё понял. А Нил, глядя на его спину, впервые подумал, что не только Мэдди сломали Вороны. Может, именно сейчас — они начинают ломать Кевина. *** Тренировка шла полным ходом. В зале пахло потом, резиной, спортивной злостью и невыговоренной усталостью. Мяч со стуком отскакивал от стены, Нил мчался вперёд, Эндрю лениво перекидывался с ним взглядами с конца корта. А Кевин — Кевин пытался держать себя в руках. Он давно чувствовал, что всё выходит из-под контроля, но именно в этот момент мир, словно, взялся разлетаться на куски. Резкий виброзвонок на скамье заставил его обернуться. Экран телефона мигал: «Мэдди». Он застыл. Секунду. Потом другую. И только когда Нил крикнул его имя, он сорвался с места и схватил трубку так, будто она горела в его руках. — Мэдди? Господи, ты как?! Никакой связи не было так желанной, как её голос. Он услышал в трубке дыхание. Ровное, с надрывом. Словно она только что выбралась из-под завала. Словно держалась за воздух, как за последнюю нить. — Мэдди?! Ты слышишь?! Пожалуйста, не молчи! — он почти кричал, не зная, что творится с его голосом, телом, руками. Он шагал по залу туда-сюда, забыв, что ещё минуту назад они тренировались. Нил подошёл ближе, внимательно глядя на Кевина. Даже Эндрю, обычно отрешённый, поднял голову, как будто впервые за всё время его что-то заинтересовало. — Что-то случилось? — тихо спросил Нил, но Кевин не ответил. Он весь был в трубке, в этом дыхании, в этой тишине, которая оглушала сильнее любого крика. А потом — её голос. Глухой. Резаный. Ломающий его изнутри. — Кевин, скажи мне честно. Это правда? — Что? — он выдохнул, сердце провалилось в грудную клетку. — Про Тею. Ты с ней? Он замер. Словно кто-то ударил его лопатой по затылку. Заныло в груди, вспыхнуло в висках. Нил напрягся. Подошёл ближе. Улавливая что-то в его голосе, он почти прильнул к разговору. — Это… сложно, — выдавил Кевин. Он закрыл глаза, ладонью сжал затылок. — Всё не так просто, Мэдди, я не могу объяснить… не по телефону, не сейчас. Пожалуйста, послушай… Но она не слушала. Её следующий шепот врезался в него, как лезвие. — Ненавижу тебя. Он не успел ничего — ни вдохнуть, ни оправдаться. — Ты лгал мне. Всё время. Ты такой же, как они. И… Пиип. Связь оборвалась. Мир рухнул. Так просто, так быстро. Не было игры, не было Теи, не было воздуха в лёгких. Кевин стоял посреди корта, телефон всё ещё в руке. Его дыхание сбилось, сердце металось где-то у глотки. Он чувствовал взгляды Нила и Эндрю, но не смотрел на них. — Она знает, — выдохнул он, скорее самому себе, чем кому-то ещё. — Про Тею? — тихо уточнил Нил, осторожно. Кевин кивнул. Слепо. Тяжело. Губы побелели, когда он прижал руку к лбу и прошептал: — Чёрт… я не должен был… Она теперь никогда… Ему не нужно было заканчивать. Они всё поняли. А Мэдди... Где-то там, за тысячи километров, она сидела, сжимая телефон в руках и думая, что он такой же, как все. А он стоял здесь, и чувствовал, как всё, ради чего он жил, растворяется в воздухе Кевин продолжал стоять в центре зала, будто прикованный к полу. Его пальцы медленно сжались в кулак вокруг телефона. Тишина тянулась, вязкая, как гудрон. Он не чувствовал ничего, кроме грохота крови в ушах. — Она знает, — повторил он, одними губами.  — Я всё испортил. Нил шагнул ближе. Его лицо было напряжённым, но взгляд — не сочувствующим. Нет, там не было жалости. Только сдержанный гнев и что-то вроде разочарования, которое тяжело нести на себе. — Я тебя предупреждал, — произнёс он спокойно, но с каждым словом голос становился всё жёстче. — Ты сам в это полез, Кевин. Ты знал, чем рискуешь. И всё равно продолжал. Кевин вскинул голову, но Нил не дал ему заговорить: — Ты втащил её в этот ад, и нас всех вместе с ней. Ты мог остановиться, но не остановился. Ты говорил, что защищаешь её, что всё под контролем. А теперь смотри, что вышло. Она считает, что ты как Рико. Как твой отец. Как все, кого она ненавидит. — Я пытался… — хрипло начал Кевин, но Нил шагнул ближе и резко перебил: — Пытался?! — теперь в его голосе прорвалась злость. — Ты дал ей поверить, что всё будет хорошо, а потом исчез. Скрылся. Снова. Словно она мусор, от которого можно отвернуться, когда становится тяжело. Кевин сглотнул, лицо побледнело. Он отвёл взгляд, но Нил не отступал: — Ты хотел быть для неё всем, а стал — всем, от кого она пыталась убежать. Ты сделал это, Кевин. Не Рико. Не Теа. Не Эвермор. — Ты. Эндрю всё ещё сидел на скамье, спокойно наблюдая за ними, но уголки его губ дёрнулись — может, от интереса, может, от одобрения. Даже он не вмешался. — И знаешь, что самое ужасное? — продолжил Нил тише, но от этого ещё страшнее. — Она всё равно тебе позвонила. После всего. Потому что, несмотря на всё это дерьмо, ты для неё был безопасным. Он шагнул назад. Его голос стал резким, окончательным: — А теперь ты стал её новой травмой. Кевин опустил голову. Словно не было больше сил держаться. Телефон упал на пол с глухим стуком. И это был звук окончательной потери. — Чёрт,Нил, — пробормотал он глухо. — Я не хотел... — Знаю. — Нил повернулся и пошёл прочь. — Но ты всё равно это сделал. И Кевин остался в пустом зале. С телефоном, гудящей тишиной и голосом Мэдди в голове, который не отпускал: «Ты такой же, как они.» *** Перед самым выходом на площадку было удивительно тихо. Только гул трибун за стенами арены напоминал, что их ждёт матч — напряжённый, важный, но для Жана всё это отступило на второй план. Он смотрел на Мэдди, стоящую у стены, поглаживающую перчатку. Та молчала, будто уходя в себя, собираясь с мыслями. Но Жан видел не сосредоточенность, а что-то совсем иное. Затаённое. Разъедающее. Он подошёл ближе. — Ты не должна быть такой, — тихо сказал он на французском, поправляя перчатки , делая вид ,что просто обсуждает схему матча— Это… не ты. Мэдди медленно обернулась. — Не я? — Я знаю, ты думаешь, что стала сильнее. Жёстче. — Его голос был сдержанным, почти умоляющим. — Но ты просто прячешься за этим. Раньше у тебя был огонь. А теперь — только пепел и сталь. Я тебя помню другой, Элоди. Той, которая смеялась. Которая дразнила. Которая… Она слушала, пока могла. Жан не отводил взгляда, а потом совсем тихо добавил: — Ты же знаешь, что я не хотел тебе зла. Она поморщилась, словно эти слова вызвали физическую боль. — Не хотел? — её голос стал низким, почти шепотом. — Тогда почему не остановил? Почему не защитил? Жан открыл рот, чтобы ответить, но она не дала ему шанса. — Ты был там. Всегда. В комнате. В коридоре. У кровати. — Она сделала шаг вперёд. — И когда я задыхалась от боли, ты молчал. Ты делал, как он говорил. Потому что был трусом. Потому что думал, что так правильно. Ты даже по имени меня назвать не можешь ,только по тому ,что тебе приказал Рико. Она уже не сдерживалась. Её руки дрожали, голос срывался. — Ты не имеешь права говорить, кто я есть. Потому что я изменилась тогда, Жан. Не сейчас. Тогда. Когда ты вдалбливал меня в кровать под присмотром Рико, и думал, что я игрушка. Проект. Деталь в его схемах! Жан отшатнулся, словно она ударила его. Его лицо побелело, а губы задрожали. Он пытался что-то сказать, но не мог. Просто смотрел на неё, и внутри всё сжималось. Не от злости, не от обиды. От боли. От яркой, разъедающей вины, которая никуда не делась за все эти месяцы. Он каждый раз видел её — на тренировках, в перерывах, когда она смотрела в одну точку, словно пыталась удержать себя от крика. И особенно — когда она думала, что её никто не видит, и пряталась в душе или коридоре, чтобы вытереть слёзы. Он хотел дотронуться до неё — положить руку на плечо, сказать, что жалеет. Но Мэдди отступила. — Не прикасайся ко мне. Жан кивнул. Молча. Он заслуживал это. Заслуживал даже больше. — Мне жаль, — выдохнул он, едва слышно. — Ты не представляешь, как. Мэдди посмотрела на него, и впервые в её глазах не было ярости. Только опустошение. — Поздно, Жан. Всё давно поздно. — Я каждый день умираю по кусочку, — сказал он. — И это я заслужил. Они молчали. Арена снаружи взревела. Кто-то объявлял начало разминки. Но они стояли в гробовой тени, словно под землёй, словно под плитами собственного прошлого. Мэдди медленно повернулась к выходу. Её спина прямая, шаг тяжёлый. — Не называй меня прежней, Жан. Та Мэдди давно умерла. Вы все её похоронили. И ушла. Оставив за собой тень и холод. С номером 2, с новыми шрамами на теле и старым огнём в душе, который теперь жёг всех, кто приближался. *** Матч Воронов с Троянцами: Площадка была как поле боя, и напряжение витало в воздухе. Болельщики ревели, а тренеры напряженно следили за происходящим. И хотя команды боролись за победу, Мэдди Блэй и Джереми Нокс проводили свою личную игру.  Взгляды их пересекались снова и снова, а напряжённая атмосфера была как магнит для флирта. Мэдди, играя с жестокостью, которую она научилась за всё время в Воронах, пыталась пробиться через защиту Троянцев. Но Джереми Нокс, капитан Троянцев и её главный противник на поле, был неудержим. Он двигался с уверенностью и решимостью, но она оставалась на шаг впереди. — Ты можешь хотя бы не попадать в меня, когда я здесь, — поддразнил её Джереми, когда они мчались по полю. Он пытался отнять мяч у неё, но она уверенно обошла его, будто играя с ним. Мэдди была в два раза меньше и худее ,поэтому и бегала в разы быстрее ,Нокса .  — Только если ты меня не поймаешь, — ответила она с вызовом в голосе, не скрывая игривую усмешку. И рванула дальше.  И вот, когда оба они, как хищники, пытались обойти друг друга, случилось то, чего они оба не ожидали. В стремительном рывке они столкнулись, их тела мгновенно соприкоснулись, и оба упали на землю, а их колени ударились о покрытие. Джереми, мгновенно осознав, что Мэдди может сильно удариться головой, подхватил её, чтобы она не упала. Его руки обвили её талию, и он плавно подтянул её к себе, удерживая её от падения. Но, как только она почувствовала, как его руки касаются её тела, инстинктивно вытянула руки вперёд и вырвала мяч прямо из его рук, отправляя его Рико. — Эй, ты что?! — Джереми был немного ошеломлён её быстрым движением, но не мог скрыть восхищения. Он улыбнулся, отпуская её, пока она быстро поднималась и продолжала игру. — Не думал, что ты так быстро среагируешь, — прокомментировал он, слегка удивлённый, но и заигрывающий. Мэдди вернулась в игру, её взгляд стал ещё более уверенным. Она обыграла его и была готова бросить мяч в ворота, однако кто-то из защиты троянцев зацепился за её футболку и она рухнула не землю , выпуская мяч из рук. Вороны заработали штрафной удар , который опять же пробивал Рико и ещё бы он не забил. Поставив своих фанатов на уши ,Морияма блеснул улыбкой и побежал дальше . В следующие секунды она снова была рядом с ним, так близко, что их тела почти соприкасались. В её глазах загорелось что-то особенное — не просто победный настрой, но и это напряжение, которое они создавали между собой, играя не только за победу, но и за что-то большее. Время на табло неумолимо таяло, и второй тайм начинался будто с новой волны напряжения. Зал гудел, фанаты сходили с ума, и каждый пас был как выстрел. Мэдди ощущала, как её пульс синхронизируется с толчками мяча, а взгляд всё чаще цеплялся за Нокса. Джереми был ближе, чем прежде. Он появлялся то слева, то справа, будто не давал ей пространства для дыхания, но Мэдди не раздражалась. Наоборот — это её заводило. — Я начинаю думать, что ты не хочешь, чтобы я уходил с поля, — прокомментировал он, когда в очередной раз преградил ей путь, прижимаясь почти вплотную. — А ты слишком медленный, чтобы я волновалась, — прошипела она с усмешкой, развернулась и ловко прокрутилась вокруг него, уведя мяч. — О, милая, мне кажется, ты просто ищешь повод потрогать меня, — бросил он ей в спину. Она не ответила. Только метнула на него взгляд из-под ресниц — острый, как лезвие. Через несколько минут Нокс снова рванул за ней, и вновь они сошлись на одной линии. Джереми делал всё, чтобы заблокировать её, но она будто скользила сквозь защиту. Они столкнулись. Снова. И снова упали. На этот раз жёстче. С глухим стуком он приземлился, зажав ногу под собой, и коротко вскрикнул, стиснув зубы. Мэдди приподнялась на локтях, посмотрела на него. В первый момент — без эмоций. Потом увидела, как он корчится от боли, и на губах её появилась странная полуулыбка. — Ну всё, Нокс. На выход, — сказала она ледяным, но игривым голосом, поднимаясь. Джереми, задыхаясь от боли, посмотрел на неё снизу вверх, всё равно ухмыляясь. — Ты хоть предупреждай, когда собираешься так обращаться с мужчинами… — проговорил он сквозь тяжёлое дыхание.  — Это было жёстко даже для тебя. — Я обещаю быть ещё жёстче, если ты останешься, — холодно ответила она, разворачиваясь. Но в её голосе уже слышался смех, хоть и с оттенком яда. — Прекрасно, — пробормотал он себе под нос. — Меня вышибает с игры, а я думаю, как пригласить её на ужин… Мэдди услышала это и, не оглядываясь, фыркнула, уводя мяч подальше. С трибун донёсся рев, и на площадку выбежали медики, чтобы забрать капитана Троянцев. Он, прихрамывая, но с той самой наглой, фирменной улыбкой, шёл, не сводя глаз с Мэдди. Она знала, что он смотрит. Спина прямая, шаг лёгкий, словно в её мире не было ни боли, ни страха. Только игра. Только победа. Но внутри она чувствовала странное — как будто где-то там, в этом упавшем парне с безумной ухмылкой, было что-то… знакомое. Тот самый свет, которого ей так не хватало *** Конференц-зал был тише обычного. Репортёры ещё не зашли, свет был не таким ярким, и пока не началась суета, Джереми и Мэддисон оказались вдвоём у импровизированного подиума. Он стоял, немного опираясь на ногу — ту самую, что подвернулась во время столкновения, — и, кажется, даже не пытался скрыть, как внимательно смотрит на неё. Мэдди молчала, скрестив руки на груди, слегка наклонившись к стене. Пот с её висков уже высох, а румянец от напряжения сошёл, оставив кожу болезненно бледной. Он бросил на неё взгляд из-под бровей, с той полуулыбкой, которой обычно разоружал кого угодно. — Знаешь, если бы ты ещё раз упала на меня, думаю, я бы окончательно потерял голову, — подмигнул он, едва заметно подаваясь ближе. Мэдди фыркнула, но уголок её губ всё же дёрнулся. Она выдержала его взгляд — насмешливый, уверенный — и лишь насмешливо склонила голову. — Ты всё ещё пьянеешь от адреналина, или я и правда настолько очаровательна с разбитыми коленями? — Если ты забыла ,то твои колени я точно не видел , — сказал он ,бросив взгляд на её лосины. Он продолжал её дразнить ,на моменте ,когда она очнулась ,то услышала его слова ,— …Как будто ты хочешь вцепиться мне в лицо и оставить шрамы на память, — добавил Джереми, чуть склонившись к ней ближе, понижая голос до бархатистого полушёпота. — Прямо вот здесь, — он провёл пальцем по щеке, чуть касаясь кожи. Мэдди лишь усмехнулась, коротко, холодно. Слишком резко, чтобы это было флиртом.  Она подняла на него взгляд исподлобья — в глазах что-то между усталостью и вызовом. — Ты же знаешь, мне всего семнадцать, — протянула она, зарыв руки глубже в карманы олимпийки. Голос звучал спокойно, почти лениво, но в нём чувствовалась колючесть. — Тебе не рано срываться, Нокс? Джереми замер, и усмешка на лице на мгновение осела. Он отстранился чуть назад, но не отводил взгляда. Стиснул челюсть, будто мысленно отругал себя, и кивнул — неуверенно, по-человечески. — Верно, — пробормотал он. — Просто... ты иногда не похожа на ребёнка. Мэдди выпрямилась, сложив руки на груди. — Мне нужно радоваться, если даже самый заядлый гей Джереми Нокс хочет меня? — прошипела она, будто проверяя его границы. Джереми опешил, а потом рассмеялся — тихо, открыто, искренне. Без притворства. — Ох, Блэй, — он покачал головой. — Это был бы идеальный заголовок для спортивного таблоида. «Вороны ломают не только кости, но и ориентацию соперников». Мэдди усмехнулась, чуть поднимая подбородок. — Только не говори, что ты передумаешь из-за этого. Я уже привыкла пугать людей. Джереми смотрел на неё чуть дольше, чем следовало. И в этом взгляде было уже меньше флирта и больше — тревоги. Он вдруг заметил кое-что, что раньше упустил: на её тонкой шее, под светом ламп, проступали следы. Не просто синяки от игры — более тёмные, с очертаниями пальцев. На внутренней стороне руки — тонкие следы уколов и капельниц, такие, что вены выглядели побитыми. Как у человека, прошедшего сквозь ад, но так и не вышедшего оттуда до конца. Мэдди поймала его взгляд, и он быстро отвёл глаза. Она в ответ резко застегнула олимпийку, до подбородка, натянула рукава, пряча ладони. Лицо её дёрнулось — совсем на мгновение. — Кевин писал мне о тебе, — тихо сказал Джереми, словно в попытке вернуть разговор в безопасное русло. — Говорил, что ты упрямая, как дьявол, и умна не по годам. Что иногда это даже пугает. Мэдди отвела взгляд. На миг в её глазах мелькнула боль, которую она не успела спрятать. — Пугает? — переспросила она глухо. — Ага. Наверное, пугает.  — Он говорил, что ты — нечто особенное, — продолжил Джереми, мягко. — Даже в голосе у него это чувствовалось. Знаешь, я впервые увидел тебя не из СМИ, а настоящую… на той новогодней фотке. Где ты сидишь у него на коленях и тянешься за телефоном. Он случайно мне её скинул. Мэдди резко сжала зубы. Её пальцы снова спрятались в рукавах. — Это было… давно, — холодно отрезала она.  — Забудь. Там не я. — А кто тогда? — тихо спросил он. Она молчала. Внутри всё ныло. Казалось, даже воздух в зале давит на грудь. Она откинулась к стене, будто устав от разговора. — Не знаю, — ответила она. — Наверное, та, кто ещё не боялась смотреть в зеркало. Прежде чем Джереми успел ответить, в зал начали заходить репортёры и Лайла с Рико и  планшетом. Над головами вспыхнули первые фотовспышки. Мэдди выпрямилась, стиснула зубы, натянула капюшон. Взгляд стал ледяным. Прежним. Боевой маской. — Пора, — бросила она, не глядя на него. Но прежде чем сделать шаг, Джереми успел шепнуть: — Ты всё ещё можешь смотреть в зеркало. Всё же хорошо. Она не ответила. Только кивнула. Быстро, почти незаметно. И пошла вперёд.