Возвращение в Пальметто.

Тёмная комната, пропитанная ночной тишиной, была единственным окружением Мэдди. Слова из сна, неясные, как эхо, прокачивались в её сознании. Гнездо. Всё начиналось с него. Огромное, тёмное, затмённое, как сама ночь, с переплетёнными ветвями, словно руки, цепляющиеся за неё. Гнездо. Она ощущала запах дыма и гниющего дерева. Слыша, как что-то за её спиной скрипит, медленно двигаясь, она пыталась отойти, но ноги не слушались. Затем Рико. Он стоял рядом, с холодным взглядом, как всегда, но с чем-то ещё — ненавистью, будто он был готов растерзать её. Его холодные пальцы сжались вокруг её запястий. Она не могла пошевелиться. Вихрь мыслей захлестнул её, но она не могла ничего сделать, только смотреть, как он медленно вытаскивает нож. Его движения были размеренными, зловещими, почти как ритуал. «Ты ведь знаешь, что должна была быть с нами, Мэдди», — его голос был тихим, словно он говорил через сон, но каждое слово ощущалось так остро, как если бы оно прокололо её. Она пыталась закричать, но не могла. Все её попытки были обречены на провал. Он медленно наклонялся к ней, будто он наслаждался её страхом, его тень накрывала её, как кошмар, не давая дышать. — Ты не уйдёшь, — сказал он, и она почувствовала, как его пальцы сжали её горло. Вихрь страха, растерзанности и отчаяния сживал её изнутри. Мэдди открыла глаза, и реальность в мгновение ока поглотила её. Пот, холодный и липкий, покрывал её тело, как будто она только что вырвалась из самой тёмной части её кошмаров. Вздох был тяжёлым, грудь поднималась и опускалась, как будто она только что бежала километры. Её рука инстинктивно потянулась к шее, проверяя, не осталось ли там следов от ножа Рико. Всё было чисто. Никаких следов. Но сердце, всё ещё колотящееся, не могло успокоиться. Мэдди выдохнула, закрывая глаза и стараясь собраться с силами. Она села на кровати, пытаясь прогнать остатки кошмара, когда заметила светящийся экран телефона, лежащего рядом. Один новый входящий звонок от Кевина. Мэдди на мгновение замерла, но затем, не думая, коснулась экрана. Кевин: «Позвони, если что-то нужно. Я на связи.» Её пальцы задержались на экране, и в груди будто осело что-то тяжёлое, но в тоже время тёплое. Этот простой вопрос от Кевина как будто снимал часть тяжести, которая так долго давила её. Понимание того, что кто-то волнуется, делает эти ночи немного терпимее. Мэдди слегка усмехнулась, хотя и ощущала, как все эмоции и переживания, накопившиеся за день, вдруг нахлынули в этот момент. Она написала короткое сообщение, пытаясь скрыть свои переживания. Мэдди: «Всё нормально. Просто кошмар.» Её пальцы сжались вокруг телефона, и она снова опустила взгляд. Ночь всё ещё была тёмной, но теперь, вместо того чтобы быть захваченной кошмарами, она чувствовала, что хоть и не может контролировать своё прошлое, но может хоть немного управлять настоящим. И что-то в этом успокаивало. Ответ Кевина пришёл сразу. Кевин: «Я здесь, если нужно что-то. Спи спокойно. Всё будет хорошо.» Мэдди откинулась на подушку, вдыхая глубоко, а затем закрыла глаза, стараясь забыться, пытаясь снова почувствовать себя в безопасности, хотя бы на мгновение. Блэй лежала в темноте, стараясь выжить из этого кошмара, но мысли снова и снова возвращались к Тее. Она не могла избавиться от этого. Всё её существо сопротивлялось, пыталось уверить себя, что это не имеет значения. Что Тея была частью его прошлого, как и многие другие вещи, которых у неё не было. Но мысли снова сжались в одно: Почему она не спросила раньше? Почему теперь это так важно? Она попыталась повернуться на бок, но даже это не помогло. Её разум вертелся вокруг Теи, вокруг того, что она узнала. Это не был просто коллегиальный интерес, это было что-то большее, то, что Мэдди не могла понять в тот момент. Она не была готова это принять, хотя и пыталась игнорировать свои чувства. "Почему ты не рассказал мне?" — эти слова не давали ей покоя. С каждым новым дыханием они становились всё отчётливее, и она не могла больше молчать. Мэдди дёрнула телефон, не раздумывая. Её пальцы немного дрожали, но она уже не могла остановиться. Она нажала на его имя в списке контактов и приложила телефон к уху. Звонок был долгим, а сердце сжималось всё сильнее. Проклятие, почему она чувствует себя так, как будто не должна была на это решиться? Как будто она нарушала что-то важное. Наконец, Кевин ответил. — Алло? — его голос был чуть удивлённым, но быстрым, будто он уже думал о чём-то другом. В его интонации, несмотря на всю его привычную уверенность, она услышала что-то, что заставило её сердце биться быстрее. — Кевин... — её голос дрогнул, но она продолжила, несмотря на это. — Почему ты не сказал мне о Тее? Он помолчал, и в его молчании она чувствовала как будто нечто тяжёлое. Он явно об этом думал. — Мэдди, — начал он наконец, его голос был немного сдержанным, но спокойным. — Тея в прошлом. Я даже не думал о ней, чтобы тебе что-то рассказывать. Всё, что было с ней... Это было давно. Понимаешь? Не имеет смысла вспоминать о таких вещах, если ты двигаешься вперёд. Мэдди почувствовала, как её грудь сжалась. Она не знала, что чувствует. Ожидала ли она другого ответа? Нет, но это всё равно ударило по ней. — Ты не считал нужным говорить мне о ней? — её голос стал резким, и она не могла скрыть своего раздражения. — Почему ты молчал? — Я не молчал, — ответил Кевин с напряжением в голосе, но его слова были честными. — Я просто не думал, что это важно. Вся эта история с Тейей... Она была частью моего прошлого. Мы все были молоды, совершали ошибки, но я не хочу, чтобы ты думала, что это как-то связано с нами сейчас. Мэдди почувствовала, как её сердце бешено колотится в груди. Он не думал, что это важно? Тея, она и всё, что между ними было, как будто не имело значения. Это было так просто для него. Как будто это был просто эпизод, а для неё... для неё это было значением чего-то больше. — Так просто, да? — её голос дрожал. — Тея и всё, что связано с ней. А как же я, Кевин? Ты не думал, что мне может быть важно? Ты ведь говоришь, что всё это было давно, а я-то сижу тут, пытаясь понять, что вообще происходит. — Мэдди, — он немного вздохнул. — Ты же знаешь, что не могу вернуться в прошлое. Я не хочу, чтобы ты переживала из-за этого. Ты важнее, чем любая из тех женщин, о которых я мог бы говорить. Она замолчала. Каждое слово было правдой, но это не облегчало её внутреннюю борьбу. Слова Кевина не стирали её чувство тревоги. Он прав, но она не могла не чувствовать боль. Тея. Всё, что было между ними. И теперь, когда она думала о Кевине и Тее, это не прекращало болеть. Это как будто оставалось живым в её душе. — Я... — она сделала паузу, пытаясь собрать свои мысли. — Я не знаю, Кевин. Это всё слишком сложно. Я не хочу быть просто одной из твоих историй. Он замолчал, а потом ответил с особым вниманием в голосе: — Мэдди, ты не одна из историй. Ты — моя настоящая. Ты и я, только мы. Понимаешь? Я не думал, что тебе будет больно, когда ты об этом узнаешь, но если тебе нужно больше времени, чтобы разобраться в этом... Я подожду. Её сердце затрепетало от его слов, и она вдруг почувствовала, как страх отступает. Он был рядом. Но вопросы в голове всё ещё кружились, и ей нужно было время, чтобы успокоиться. — Я подумаю, — выдохнула она, чувствуя, как тяжесть немного спала. — Хорошо, — сказал он тихо. — Я всегда здесь, Мэдди. Ты знаешь, что могу тебя поддержать. Она повесила трубку и откинулась на подушку, закрыв глаза. Дыхание ещё немного сбивалось, но её мысли стали яснее. Она не знала, что будет дальше, но теперь хотя бы понимала: она не одна. Мэдди закрыла глаза, а её пальцы нервно теребили край одеяла. Тонкая пауза повисла в воздухе, и в её груди снова сжалось чувство, будто воздух вдруг стал слишком густым, и она не могла дышать. Кевин молчал на другом конце провода. Словно искал нужные слова, что бы не разрушить эту ещё хрупкую связь. Его голос был мягким, но с едва заметной настойчивостью: — Когда ты вернёшься, Мэдди? Её сердце сжалось. Этот вопрос не был новым. Он давно уже витал в воздухе, но теперь она чувствовала себя ещё более уязвимой. Её взгляд упал на окно — темные силуэты домов и улиц, тянущиеся в бесконечность, казались такими чуждыми, такими холодными. Мэдди глубоко вздохнула, сдерживая слёзы, которые подступали. — Я не вернусь, — выдохнула она, стараясь, чтобы её голос не дрожал, но он всё равно предательски задрожал в конце. Её слова звучали твёрдо, но она знала, что это не правда. Знала, что ей нужно было сказать что-то, чтобы вырваться из этого всего, от этих чувств, которые снова рвались наружу. Она пыталась убедить себя, что это решение — правильное. На другом конце провода наступила ещё одна тишина, и Мэдди почувствовала, как её сердце снова начинает ускоренно биться, будто оно старается вырваться наружу. Почему это было так тяжело? — Ты лжёшь, — тихо, но с усмешкой, произнёс Кевин. Его голос был лёгким, почти игривым, как будто он был уверен, что она скрывает правду, хотя и не был уверен до конца. Но в этих словах было нечто большее — нежность, забота, даже некая грусть, которая проскальзывала между строк. Мэдди замолчала, не зная, как ответить. Она почувствовала, как этот вопрос буквально проникает в её душу, заставляя сердце биться сильнее. Лжёшь? Словно она могла скрыть свои чувства, как будто можно было просто взять и закрыть их в себе. Она попыталась подняться с кровати, ходить по комнате, пытаясь сбросить это тяжёлое чувство, которое не отпускало. Она смутно осознавала, что ей нужно было бы хотя бы честно признаться, но на это не было сил. Она не могла сказать Кевину, что её уже тянет назад. Что она снова начинает думать о Лисах, о доме, о той жизни, которую она когда-то оставила. Что она слишком запуталась и не могла найти выхода из этого лабиринта, который сама же построила. — Не лгу, — ответила она с напряжением, пытаясь уверенно произнести слова, но в её голосе прозвучала какая-то скрытая растерянность. Она знала, что не может скрыть этого. Что в этом ответе есть частица правды, но не вся правда. Она не могла вернуться к жизни, в которой её всё держало. Она уже была не та. Уже не могла вернуться. Кевин в ответ усмехнулся, и это было так знакомо. Его смех был почти утешительным, но не весёлым. Это было скорее как маленькая победа в игре, которая только начиналась. Его голос прозвучал с лёгкой ироничной ноткой: — Ну да, конечно. Ты всегда была мастером лжи, Мэдди, — сказал он, словно проверяя, как она отреагирует. Но затем его тон изменился, стал мягче. — Ты не можешь мне врать. Знаешь, как я тебя знаю. Мэдди закрыла глаза, стараясь успокоить сердце, которое билось всё сильнее. Почему всё это казалось таким трудным? Почему каждая её эмоция теперь казалась загнанной в угол, лишённой свободы? Кевин был прав. Она лгала. Лгала себе и ему. И сама теперь не могла поверить в то, что говорила. — Я не лгу, — снова сказала она, но на этот раз слова звучали по-другому. Без уверенности. Более растерянно. Она знала, что скрывает то, что сама себе не могла объяснить. Кевин, услышав этот новый тон в её голосе, тихо вздохнул. Он знал её слишком хорошо, чтобы не понять, что она не верит своим словам. И она это чувствовала — его внимательное молчание, как будто он приглядывался к ней, пытаясь разглядеть, что стоит за её словами. — Мэдди, — сказал он снова, теперь гораздо спокойнее. — Ты и я, мы оба знаем, что ты вернёшься. Это только вопрос времени. Её рука замерла на телефоне, и она поняла, что не может больше держать этот разговор. Кевин прав. Она всё ещё пыталась уйти, но у неё не получалось. В её душе было что-то, что тянуло её обратно. Она это чувствовала. Всё было не так просто. — Я не знаю, — произнесла она тихо, как будто признание этих слов было более тяжёлым, чем сама решимость. — Я не уверена в этом. Кевин молчал немного, а потом его голос прозвучал с той самой мягкостью, которая заставляла её сердце биться быстрее. — Тогда всё хорошо. Я буду ждать, когда ты сама захочешь вернуться. Мэдди закрыла глаза, почувствовав, как напряжение на какое-то время уходит. Всё ещё было много вопросов, но вот хотя бы один был снят. Тот, который мучил её больше всего. — Спасибо, — прошептала она, и почувствовала, как тяжесть с её души немного отступает. Мэдди стояла у окна, её взгляд был прикован к тёмному ночному небу. Слабый свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы, но она не обращала на это внимания. В голове всё ещё звенела тишина после слов Кевина, и невыносимая тяжесть не оставляла её. Она глубоко вздохнула, и в этот момент на экране телефона снова появилась его имя. Он не сдавался. Как и она. И как она сама себя чувствовала. Всё слишком запутано. Она провела пальцем по экрану, и вдруг ей стало так пусто. Казалось, что весь мир сжался в этой комнате. Мэдди уже не могла больше скрывать, что творилось в её душе. Слишком долго она пыталась держаться, слишком долго бежала от всего этого. — Кевин, — голос её был тихим, едва слышным, почти растерянным. — Я... если вернусь... всё будет по-другому. Кевин, сидящий в своей комнате, напрягся. Его сердце мгновенно пропустило удар. Он всегда знал, что её слова не будут простыми, но этого он не ожидал. Он прислушался, ощущая её нервозность, и в его голосе скользнула лёгкая тревога. — Что ты имеешь в виду? — спросил он, не скрывая беспокойства. Он помнил, как Мэдди покинула команду и уехала. Он помнил, как её уход разорвал его. И сейчас, когда она снова вернулась в его жизнь, всё было не так, как раньше. Мэдди сжала телефон в руке, чувствуя, как пальцы начинают нервно дрожать. Её мысли, казалось, плотно сплелись в один клубок, и теперь ей было трудно разобраться, что она на самом деле чувствует. — Я не знаю, Кевин, — произнесла она, её голос звучал как-то растерянно, словно она искала слова, которые могли бы сделать этот момент хотя бы немного ясным для неё самой. — Ты ведь понимаешь, что я уже не та. Я не могу просто вернуться, как если бы ничего не было. Всё изменилось. Ты изменился. И я... Она замолчала, не зная, как продолжить. Как объяснить Кевину, что её чувства не такие, как раньше? Что всё, что было, теперь не имеет смысла. И то, что она оставила, теперь кажется ей чуждым и запутанным. Кевин слушал её молчание, понимая, что её слова не просто так — они что-то значат. Что-то важное. Он ощутил этот холодный след в её голосе, и что-то внутри него сжалось. — Я изменился, да, — сказал он тихо, но его слова не звучали как признание вины.  Скорее, это было признание того, что они оба изменились. — Но ты не можешь просто забрать обратно то, что ты оставила. Ты сама не знаешь, что происходит внутри тебя, и это нормально, Мэдди. Но ты не можешь закрыться. Ты должна это понять. Мэдди молчала, чувствуя, как её сердце снова начинает биться быстрее. Что он сказал? Не может закрыться? Она как раз и пыталась это сделать — закрыть свои эмоции, забыть, что было, и двигаться дальше. Но теперь, слушая его, она поняла, как сильно она всё ещё привязана к этому всему. К тому, что когда-то было, и к тому, что могло бы быть. — Я не могу просто вернуться и продолжить всё, как раньше, — сказала она сдавленным голосом, как будто каждое слово давалось с трудом. — Я слишком изменилась. Я слишком много пережила, и теперь всё, что было, кажется таким... далёким. И я не уверена, что хочу это возвращать. Кевин вздохнул. Он знал, что она говорила правду, и это было тяжело. Очень тяжело. Он всё ещё помнил, как они с Мэдди были вместе, как она была частью его мира. И теперь ей было трудно найти своё место снова. Он ощущал, как разрыв между ними всё больше расширяется, как будто она была в другом мире, в другом времени. — Ты не можешь игнорировать, что мы оба были частью этого, Мэдди. Я не прошу тебя забыть, но ты не можешь просто стереть всё, что было. Я знаю, что тебе тяжело. Но ты не можешь от всего этого отказаться. Её плечи напряглись, когда она поняла, что она не может продолжать скрываться. Она не могла больше отвергать то, что связывало её с ним и с этим миром. — Я не могу вернуться, как если бы ничего не было. Но я хочу понять, Кевин, — её голос был мягким, но твёрдым, — как ты сможешь принять, что я уже не та, что была раньше? Как ты сможешь жить с этим? Молчание снова растянулось на несколько секунд, и в этот момент Кевин почувствовал, как внутри него всё сжалось. Он думал, что сможет пройти мимо этого, но теперь он понимал, как сильно он заблуждался. Он пытался оставить всё это позади, но Мэдди оставалась в его сердце. И он не мог просто взять и закрыть этот раздел. — Я буду ждать, — сказал он наконец, и его голос стал тихим, но решительным. — Я буду ждать, пока ты не поймёшь, что ты для меня не меняешься. Я буду ждать, пока ты сама не решишь, что готова вернуться. Но знай одно — ты всегда будешь частью моей жизни, Мэдди. И я буду рядом, несмотря ни на что. Мэдди почувствовала, как её глаза начинают слезиться. Что-то в его словах коснулось её глубже, чем она могла ожидать. Она хотела ответить, но не могла. Она не знала, что делать с этим. Не знала, как вернуть всё на свои места. — Я... я не знаю, что будет дальше. Кевин ничего не сказал в ответ, но она услышала его тихий вздох. И хотя они не договорили до конца, это было всё. Больше ничего не нужно было говорить. *** Мэдди была не новичком в мире съёмок и публичных мероприятий. С самого начала своей карьеры в команде Воронов, она привыкла быть на виду. Она часто участвовала в пресс-конференциях, рекламных видео и фото-сессиях для спонсора команды — Adidas.  С Рико, Жаном и другими игроками они постоянно становились лицами бренда, представляя новые коллекции и спортивные аксессуары. Эти съёмки стали неотъемлемой частью её жизни, и хотя изначально это вызывало волнение, со временем она научилась справляться с напряжением и делать свою работу на высшем уровне. После трагической смерти Рико и расформирования старой гвардии Воронов, многое изменилось. Adidas, как один из крупнейших спонсоров, перенёс свои интересы на команду Лисов. Это было большой потерей для Воронов, но для  Мэдди и Жана, оставшихся в числе эксклюзивных лиц бренда, это было и преимуществом, и новым началом. Теперь они были последними представителями старой команды, которых ещё поддерживал бренд, и это добавляло им ответственности. Кевин, конечно, был на передовой этого нового этапа. Он был главным лицом Adidas уже пару лет, и его контракты с брендом были прочными и прибыльными. Его рекламные кампании пользовались огромной популярностью, и он стал одним из самых узнаваемых спортсменов в мире. Для него это был не просто контракт — это было его имиджевое наследие, укреплённое годами работы и доверия. Мэдди чувствовала, как ей нужно быть на высоте, чтобы оправдать эксклюзивный контракт с таким брендом. Она знала, что её жизнь изменится, но этот контракт был для неё шансом стать не только спортсменкой, но и символом, за которым стояла целая индустрия. В этой новой реальности, с уходом старых знакомых и с изменениями в команде, Мэдди приходилось пересматривать своё место в этом мире. Она всё больше привыкала к камеры, но мысли о прошлом, о Рико и старых друзьях, не отпускали её. Каждая съёмка для неё была напоминанием о том, какой путь она прошла, и какой ценой это было достигнуто. Первая съёмка для Calvin Klein была для Мэдди настоящим испытанием. Вечер начался с напряжения в воздухе, с которым она ещё не сталкивалась. Она стояла перед зеркалом в гримёрной, изучая своё отражение и пытаясь собрать все свои мысли в кучку. Когда её попросили надеть только нижнее бельё и куртку, Мэдди почувствовала, как кровь отходит от её лица. Это было далеко не то, что она представляла, когда соглашалась на съёмки. Она с тревогой посмотрела на Викторию — свою телохранительницу и менеджера, которая, казалось, контролировала всё вокруг, но не могла развеять её внутреннюю тревогу. — Я так не смогу! — тихо произнесла она, стоя перед зеркалом. Её голос дрожал, а пальцы нервно теребили ткань куртки. Виктория подошла и положила руку ей на плечо, пытаясь успокоить. — Мы дадим тебе джинсы, но верх будет открытым, — ответила она с улыбкой, чувствуя, как напряжение в комнате растёт.  — Ты справишься. Это просто шаг к тому, чтобы показать твою уверенность. Ты готова? Мэдди вздохнула, её плечи напряглись, и она постаралась расслабиться, но всё равно не могла избавиться от ощущения, что она не на своём месте. Виктория снова убеждала её, как бы находясь в её поле зрения, но Мэдди все равно чувствовала себя неловко. Понимание того, что она должна быть «иконой стиля», не давало ей покоя. Тем временем, в кадре начали появляться другие участники съёмки, настроенные на работу. Один из фотографов, который всегда был остроумным, заметил её напряжение и решил сделать попытку разрядить атмосферу. — Мне нравится, что ты такая худенькая. Если ты поднимешь руки, можно будет посчитать количество рёбер, — сказал он с лёгкой усмешкой. Мэдди попыталась улыбнуться в ответ, но её губы едва заметно дрожали. В памяти всплыли все те бессонные ночи и усилия, которые она приложила, чтобы прийти к тому виду, который она имела сейчас.  Мэдди всегда была очень красивой. Её внешность часто сравнивали с куклой — идеальные черты лица, невесомые линии тела, нежная кожа. Она была младше остальных, её лицо всё ещё сохраняло наивное выражение, которое давало ей некий «baby face». Несмотря на свою красоту, её тело было предметом постоянных наблюдений, и ей всегда приходилось следить за ним, поддерживая строго определённую форму. Ещё в Воронах, где она оказалась после того, как её пригласили в команду, она привыкла к строгому контролю. Вороны не терпели лишних килограммов. Они жили по жёстким правилам: питание только по графику, строгий режим тренировок, витамины и добавки, никакой сладкой еды, никаких срывов. Мэдди была частью этого мира, где не было места слабости, где каждый её приём пищи отслеживался, а любое отклонение от нормы было немедленно замечено. Тогда её вес был всегда на грани нормы. Три килограмма вверх — это было для неё не просто изменение. Это был удар по самой сути её существования. Три килограмма — это сразу становилось чем-то больше, чем просто цифры на весах. Это было про всё, что она знала. Про этот постоянный контроль, который ей обеспечивали и тренеры, и Нил, и её собственное стремление быть идеальной для окружающих. В Воронах она всегда была примером того, как должна выглядеть девушка, которая живёт в мире профессионалов. Но теперь, с тем, как она начала жить в доме Стюарта, всё изменилось. Здесь не было такого контроля. Стюарт не считал нужным следить за её едой, он не задавал вопросы, не ставил ограничения. В этом доме Мэдди впервые почувствовала, что её тело может быть просто её. Она начала расслабляться. Она чувствовала, как её отношения с едой становятся более лёгкими, как она не обязана постоянно следить за каждым её приёмом пищи. Но вот сегодня утром, стоя перед зеркалом, она увидела их — те самые три лишних килограмма, которые появились после нескольких недель, проведённых в этом доме. Она встала на весы, ожидая, что всё будет как всегда, но цифры были другими. Они были на 3 килограмма больше, чем она привыкла видеть. Мэдди почувствовала, как её сердце остановилось. Три килограмма. Это не просто цифры. Это всё, что нужно, чтобы разрушить её мир, её восприятие себя, её жизнь. Это была та граница, за которой начиналась отчаянная борьба с собой, с тем, что она стала. Это было как сигнал к тому, что она снова потеряла контроль. Это было как возвращение в тот мир, где её тело — это не просто её тело, а объект, который требует строгого контроля. Она стояла перед зеркалом, и её дыхание стало учащённым. Каждая неровность казалась ей огромной, каждая линия — не такой идеальной, как раньше. Она помнила, как в Воронах каждый мог заметить малейшие изменения. Каждый килограмм был на виду, каждый лишний сантиметр тела казался грозой. Мэдди снова посмотрела на весы. И снова увидела эти три цифры. — Нет, этого не может быть, — прошептала она, глядя на отражение. Она почувствовала, как её тело словно стало чужим. В его мягкости, в этих килограммах, которые не соответствовали её прежнему идеалу, было что-то пугающее. Как будто она предала себя, не следуя жёстким правилам, которые она привыкла соблюдать. Вспомнив всё, что было в Воронах, как она всегда держала себя в форме, как её следили, как её пичкали капельницами, она почувствовала, как её страх нарастает. Там, в Воронах, она всегда была в идеальной форме, потому что её контроль был безупречен. Но здесь, с этим новым ощущением свободы, она вдруг поняла, что потеряла контроль над собой. И теперь, стоя в этом доме, в этом другом мире, она чувствовала, как её старая привычка возвращается. Она встала перед зеркалом, пытаясь найти то, что можно было бы изменить. Это была не просто борьба с лишними килограммами. Это было возвращение к привычке быть идеальной, быть безупречной. Мэдди чувствовала, как внутри неё просыпается страх, который она давно не ощущала. Она вспомнила о Воронах, о той дисциплине, которая заставляла её быть идеальной. В их мире не было места для ошибок, для слабости. Мэдди снова ощутила это внутреннее давление, это непрерывное требование быть лучше. Она знала, что здесь, в этом доме, её свобода заканчивается. Она не могла себе позволить такую ошибку. Эти три килограмма были катастрофой. Она должна была вернуть всё на место. Мэдди подошла к своему телефону, набирая наугад в поиске диеты, тренировок, добавок. Её руки дрожали. Она искала решение, потому что её тело стало для неё чем-то, что нужно было исправить, подчинить. Она не могла допустить, чтобы её тело стало таким, как оно было сейчас. Оно не соответствовало её образу. Мэдди не могла найти покоя. Три килограмма. Это был её мир, который теперь рушился. И, несмотря на всю её силу, несмотря на всё, что она пережила, она не могла не чувствовать, как этот страх возвращает её обратно в тот мир, где каждый её шаг и каждый её килограмм контролировались. Мэддисон была на съёмках в студии, когда её телефон снова загудел от множества уведомлений. Она посмотрела на экран и заметила несколько сообщений от Стюарта, а также от незнакомых номеров. Что-то было не так. На мгновение она запнулась, когда одна из девушек с команды подошла к ней и показала свою ленту в социальных сетях. — Смотрите, это вы! — девушка показала телефон Мэдди, на экране которого был огромный баннер с её рекламой для Calvin Klein. Мэдди, не ожидавшая такой реакции, наклонилась, чтобы рассмотреть. На билборде было изображено её лицо, уверенное и серьёзное, она была одета в минималистичную одежду бренда, создавая образ, одновременно элегантный и дерзкий. Слоган гласил: «Смелость в каждом шаге». Мэдди почувствовала, как её сердце пропустило несколько ударов. Неужели это всё уже началось? Вся её жизнь теперь была на виду у миллионов. Она быстро ответила на несколько сообщений от менеджера и повернулась к своему телефону, когда снова увидела уведомление — на этот раз от Стюарта. Он, как и всегда, был точен в своих словах. — «Это твой шанс. Ты это заслужила.» — Стюарт написал ей. Однако сразу после этого телефон запищал снова. На этот раз Мэдди увидела, что кто-то написал ей из старой команды Лисов. Одно имя выделялось на экране: Нил. Его сообщение было коротким и содержательным: — «Мэдди, ты что, с ума сошла?» Она даже не успела ответить, как её телефон снова загудел, и она увидела, что в её ленте появились новости. Заголовок: «Мэддисон Блэй становится новым лицом Calvin Klein!». Мэдди понимала, что она только что сделала шаг в новый мир — мир, который она пыталась оставить позади. И вот она была здесь, в центре внимания, в мире рекламы и моды. Через пару дней после съёмок она уже получала звонки с просьбами участвовать в новых кампаниях, давать интервью, но её мысли всё чаще обращались к тому, что она оставила. Особенно к Лисам. И, конечно же, к Нилу. В это время, в тренировочном зале Лисов, Нил стоял перед зеркалом, наблюдая за тренировкой команды. На стене висели старые постеры с изображением игроков, когда-то бывших героями. Он почувствовал, как что-то внутри него ёкнуло, когда его взгляд упал на большой рекламный плакат с Мэдди. Это был тот же самый билборд, который Мэдди увидела пару дней назад. Но для Нила это было что-то совсем другое. Он замер на мгновение. Мэдди. Он не мог поверить, что её лицо теперь было на каждом углу города. Вспомнив их последние разговоры, напряжённость в его груди усилилась. Всё стало на свои места — то, как она уехала, как быстро она выросла и теперь была в центре внимания. В мире, где не было места старым воспоминаниям. Внезапно его телефон снова запиликал. Это был Стюарт. Он писал, что Мэдди снялась для рекламной кампании Calvin Klein и её лицо теперь на всех улицах. Нил закрыл глаза, тяжело вздохнув. Как же это сильно её изменило. И, возможно, его тоже. Он знал, что должен был поговорить с ней, узнать, как она себя чувствует, ведь их связь была чем-то большим, чем просто командой. Через несколько часов после того, как Мэдди вернулась домой, её телефон снова зазвонил. Она посмотрела на экран — это был Нил. — Ты решила никогда мне не звонить ? — спросил он, не скрывая своего интереса и, возможно, даже лёгкой тревоги в голосе. — Мы все видели твою рекламу. Ты теперь модель. Что происходит? Мэдди вздохнула, откинувшись на спинку кресла.  — Знаешь, я не собиралась, чтобы это стало таким большим событием. Я думала, это будет просто работа. А теперь всё как-то... не так, как было раньше, кстати ,поздравляю, ты стал вице-капитаном, — сказала она с некой сдержанностью в голосе, чувствуя, как напряжение снова накатывает на неё. — Ты ведь всегда этого хотел, да? Нил немного замолчал, как будто вслушиваясь в её слова. Это не было шуткой, это было испытанием для него. Он долго молчал, прежде чем ответил. — Это было неожиданно, честно говоря. Я не планировал этого, но... Мэдди, я рад за тебя, что ты наконец-то решилась. Ты заслуживаешь быть на своём месте. Я просто... скучаю по тому, как мы общались раньше. Она почувствовала, как его слова пробивают её, но она сдержала все эмоции. Она не хотела углубляться в это. Он всё ещё был частью её прошлого, и она не была готова вернуться к этому. — Почему на сайте университета Палметто я  числюсь в основном составе под 12 номером? Это твое решение? Нил снова замолчал, и Мэдди почувствовала, как его замешательство проникает в разговор. Он не знал, что сказать. — Это решение приняли без меня, — наконец ответил он. — Это странно, я знаю, но я не был в курсе. Это было решено без моего участия. Слишком много всего происходит в последнее время, и я, честно говоря, не смог бы вмешаться. Мэдди почувствовала, как странное чувство растёт внутри её. Всё, что произошло за последнее время, казалось настолько далеким и чуждым. Её жизнь сейчас была настолько далека от того мира, который был с Лисами. — В любом случае, я рад, что ты продолжаешь двигаться вперёд. Всё будет хорошо. Он сделал  паузу и, почувствовав, что разговор заходит в тупик, а затем услышал : — Я сейчас занята, Нил. Позже поговорим. Она ожидала услышать что-то, что могло бы дать ей уверенность. Но на другом конце линии было молчание. Нил, возможно, не знал, что сказать, или сам не знал, что чувствовал. — Ладно, — сказал он с лёгким вздохом. — Я всё понял. Мэдди сжала телефон в руке и посмотрела в окно, где, возможно, на другом конце города висел её рекламный плакат. Всё изменилось. И, возможно, это было правильно. *** Мэдди поступила на бизнес в университет Пальметто на заочную форму обучения, с возможностью перевода на очное отделение, если её популярность не помешает. Это было решено довольно быстро и легко, благодаря её известности. Она не скрывала, что за последние несколько месяцев её жизнь изменилась до неузнаваемости. С каждым новым брендом, с каждым новым контрактом она уходила всё дальше от того мира, который был связан с Экси и с её прошлым. Мэдди ушла в моделинг, став лицом для множества компаний, стремясь забыть об этом кошмаре, который она пережила с Воронами. Но её уход был не простым. Для Лисов, её бывших партнёров, её решение стало настоящим ударом. Они не ожидали, что Мэдди настолько резко изменит свою жизнь и уйдёт из их мира. И она чувствовала это на себе. — Не вернётся она! — произнесла Дэн, стоя возле шкафа в раздевалке, когда на экране телевизора мелькнула новая реклама помады с Мэддисон. — Вы на что надеетесь? Нас буквально послала девчонка, которая ещё вчера бегала с нами. — Мы тоже в этом виноваты, — прошептала Рене, пряча голову, тяжело вздыхая, — Она ведь была частью команды. — Мы? — повернулся Кевин, закрывая свой шкафчик, с явным раздражением. — Скорее ты, Рене. Ты. Не нужно перекладывать ответственность на всю команду. — Кевин... — Что? Я не прав? — Ладно, иди к тренажёру, — тихо произнесла Элисон, осторожно касаясь его плеча. Он даже не взглянул на блондику, лишь подхватил бутылку с водой и направился в тренажёрный зал, как будто этого всё и требовало. — Он будет меня ненавидеть всю жизнь, — сказала Элисон, закрывая лицо руками. — Возможно, не только он, — ответил Джек, новичок Лисов, который наблюдал за ситуацией со стороны. — Хватит, — вмешался Диего, ещё один новичок, который был с ними. Он слегка покосился на Эндрю, сидящего в углу, который не сводил взгляда с Джека, будто намереваясь прожечь его взглядом. Диего быстро увлёк Джека следом за Кевином в тренажёрный зал. Мэдди, не наблюдая за этими событиями, чувствовала, как всё вокруг неё начало терять смысл. Она смотрела на игры только Троянцев с того момента, как её жизнь изменилась. Она пыталась забыть всё, что было связано с Лисами, и сосредоточиться на своём новом пути. Но однажды, посмотрев интервью Кевина и Жана, она всё-таки решила вернуться на одну из первых игр, чтобы поддержать Моро. В то время её ещё принимали как своего человека, и команда Троянцев даже предложила ей сыграть за них. Мэдди задумывалась, не отреагировать ли на их предложение, но едва она услышала тихий французский голос… — Даже не вздумай. Твоя территория с Кевином, а моя... — тут он замолчал, но ей хватило этих слов. — А твоя с Джереми? Джереми Ноксом, да? — ухмыльнулась она в ответ, зная, как он реагирует на эту тему. С каждым днём Мэдди становилась всё более чуждой для Лисов. Она не могла не слышать, что о ней говорят. Тренеры и игроки всё чаще говорили за её спиной, обсуждая её уход, её решения, её новую жизнь, но Мэдди знала, что сейчас её больше всего пугает не только новый образ, который она пытается построить, но и то, что её старые связи разрываются. Нил и Стюарт продолжали следить за ней, как за дорогим объектом, контролируя каждый шаг, что она делает, каждый её новый выбор. Мэдди видела, как Нил на этот раз стал ещё более строгим. Её переживания усиливались. И когда она узнала о матчах Воронов с Лисами, её нервозность только усилилась. Сегодня был особенный день — матч Воронов и Лисов. Мэдди сидела в своей комнате, делая вид, что ей неинтересно, что она не волнуется. Она смотрела в окно, пытаясь игнорировать внутреннее напряжение, которое нарастало с каждым часом. Но потом её взгляд случайно упал на экран телефона, и она не могла не посмотреть. На экране появилась сцена — Нил, сражающийся с соперниками, падение, борьба, ракетка, которая оказалась у его горла. Мэдди почувствовала, как сердце её сжалось. Она не могла оторвать глаз от экрана, когда увидела, как Нил с трудом отодвигает противника, сражаясь за свою жизнь. Потасовка продолжалась, и вскоре матч был прерван. Но то, что она увидела, оставило на ней отпечаток. Судьи распахнули двери, но Лисы оказались быстрее и ближе - и Вороны тоже. Кевин успел сделать всего два шага к Нилу, когда Доусон отбросил свою ракетку в сторону и набросился на него. Кевин не ожидал внезапного удара и рухнул на колени. Он отвоевал себе немного пространства, резко ударив Доусона локтем в шлем, и каким-то образом сумел развернуться, чтобы встретить защитника Воронов лицом к лицу. Это была жестокая схватка, но Кевину было что терять: травма его руки зажила, но страх повредить её снова читался в том, как часто он инстинктивно отводил левую сторону от атак Доусона. У Доусона таких ограничений не было, и он с удовольствием использовал своё преимущество. В какой-то момент он вцепился в Кевина и с силой ударил затылком об пол. Нил и Эндрю остались на площадке, оба раненые, оба поврежденные, и Мэдди почувствовала, как всё внутри неё перевернулось. Она тут же схватила телефон, но поняла, что никто не ответит. Все были заняты. Её рука замерла в воздухе, и она опустила телефон. Это было слишком. Она знала, что несмотря на всё, что она пыталась забыть, несмотря на её стремление уйти, в её душе всё ещё оставались следы этого мира, этой борьбы. И хотя она всё пыталась отойти от прошлого, её прошлое всё равно находило её. *** Мэдди вернулась в Пальметто поздним вечером, когда на улице уже ощутимо пахло прохладой, а огни города тускло мерцали вдали. Всё было как прежде: те же дороги, знакомые здания, та же атмосфера, но всё внутри неё изменилось. Возвращение сюда — это было как прыжок в прошлое, в моменты, когда всё было проще, когда команда была её семьёй, а каждый матч был частью большого, слаженного механизма. Но это было до того, как всё разрушилось. Теперь Мэдди стояла на пороге, готовая снова войти в этот мир, но уже с другим взглядом на вещи. Она ехала на своей новой и первой машине , ощущая,как шум мотора и ощущение дороги под колёсами отпечатываются в её памяти.  Когда она подъехала к кампусу, её взгляд невольно остановился на стадионе, где когда-то она тренировалась, и где сейчас, наверное, была её команда. Она не знала, что ожидать от возвращения — всё изменилось так быстро. Но несмотря на всю тревогу, в её груди всё-таки теплела какая-то странная уверенность. Мэдди припарковалась у главного входа в общежитие. Здание было знакомо, но отголоски прошедших лет как будто потускнели, не оставив прежней яркости.  В этот вечер на улицах не было никого, только пара студентов, торопливо шагающих по своим делам. Она шагала вдоль коридора общежития с лёгким волнением в сердце.  Знакомые двери, коридоры, шум из соседних комнат… В этом было что-то тягучее, как будто её прошлое тянуло её назад, но она шла вперёд, без оглядки. Мэдди не думала о том, как она выглядит, когда решила вернуться в Южную Каролину. Всё, что ей было важно, это увидеть их — особенно Нила. Она не могла просто сидеть в Лондоне и смотреть, как они рискуют собой, потому что её сердце было с ними, несмотря на всё, что между ними произошло. Когда она оказалась на этаже  , сердце застучало быстрее. Она направилась к дверям и, не раздумывая, вошла  внутрь, сразу же заметив Кевина. Он стоял в гостиной , разговаривая с несколькими игроками, но при первом запахе её аромата его внимание моментально переключилось на неё. Он замер на месте. Не сразу понял, кто это, но через секунду его глаза раскрылись от удивления. Мэдди, увидев его, буквально рванула вперёд, подлетела к нему и крепко обняла, будто пытаясь забрать его боль на себя. Он застыл, не ожидая такого поворота событий, но всё равно обнял её, его руки инстинктивно тянули её к себе, ощущая, что её тепло было тем самым, чего он давно не чувствовал. Он не верил своим глазам. — Ты как? — её голос дрожал от волнения, и она осматривала его с ног до головы, словно пытаясь проверить, нет ли у него каких-либо явных травм. Кевин несколько секунд не мог ничего сказать. Он был ошеломлён её внезапным появлением, и только после того как он слегка отстранил её, чтобы оценить её взглядом, смог выдавить: — Что ты здесь делаешь? Почему ты не предупредила? — Ты серьёзно? — Мэдди отстранилась и сразу же перевела взгляд на остальных игроков, которые наблюдали за этим моментом, удивлённо переглядываясь. — Тебе не плевать, как я?— её голос был странно холодным, даже несмотря на то, что она только что обняла его. Парни начали улыбаться, видя её реакцию, и Мэдди просто кивнула, делая шаг в их сторону. Она едва успела сказать «Привет» и даже не успела заметить, что её чувства были далеко не такими, как она думала, прежде чем направиться к комнате Нила. — Пойдём к Нилу. — Кевин, наконец, выпалил, что она и так собиралась сделать. Но она поняла: он не даст ей уйти без Нила. И она не могла отказаться. Мэдди кивнула, и, подхватив её за руку, он повёл её в сторону комнаты Нила. В её груди бурлил поток мыслей, но было не до них. Когда они подошли к двери, Кевин слегка приоткрыл её и сделал жест, приглашая войти первым. — Ты его не пугай. — Кевин тихо прошептал, когда Мэдди вошла в комнату. Нил лежал на кровати, явно уставший, с бледным лицом и тяжёлым дыханием, но в глазах всё ещё была какая-то сила. Он заметил их прибытие и попытался сесть, но, почувствовав боль, сразу же вернулся на подушки. — Ты приехала. — его слова были простыми, но в них был глубокий оттенок благодарности и удивления. Он смотрел на неё, но выражение его лица было напряжённым — он явно не хотел, чтобы она волновалась. Мэдди подошла к нему, её шаги были быстрыми и решительными. Она села на кровать, едва не вырвав из его рук подушку, и схватила его за руку. Она не пыталась скрыть свою обеспокоенность. — Ты как? Всё в порядке? — её голос, несмотря на всю её попытку казаться спокойной, всё равно дрожал. Нил посмотрел на неё с полусмешкой, чуть закашлялся и потянул её руку к себе. — Не переживай. Я не на тот свет собрался. — его слова были едва слышными, но в них была привычная для него лёгкая насмешка. — Не обманывай меня. — Мэдди схватила его за плечо, заставив его посмотреть в её глаза. — Ты не хочешь, чтобы я переживала, но ты должен мне сказать правду. Ты в порядке? Он глубоко вздохнул, закрывая глаза на пару секунд, а потом открыл их и взглянул на неё. С таким взглядом, как будто понимая, что ей не будет покоя, пока он не скажет, что с ним всё в порядке, Нил мягко произнёс: — Я буду в порядке. Мы с Кевином справимся. Ты могла бы не переживать так. Мэдди кивнула, но по-прежнему не могла успокоиться. Всё было слишком напряжённо, чтобы просто забыть обо всём. Но хотя бы она была здесь — рядом с ним, и это уже многое значило. — Я так переживала, Нил. Видела, как ты упал... — её голос едва сдерживал слёзы, но она старалась быть сильной. Он улыбнулся слабой улыбкой, пытаясь её успокоить, но в его глазах всё было очевидно — его состояние хуже, чем он пытался показать. — Я в порядке, Мэд. Не переживай. Всё не так плохо. — он попытался подняться, но Мэдди не позволила ему. — Не обманывай меня. Ты слишком много скрываешь. — её голос звучал решительно, почти требовательно. Она села рядом, тихо вздохнув, и несколько минут просто сидела, вглядываясь в его лицо. Она понимала, что его травмы ещё не прошли, что боль в нём всё ещё оставалась, но было важно, чтобы он чувствовал её поддержку. В тот момент, когда он взглянул на неё, Мэдди поняла, что она не зря приехала. Здесь, рядом с ним, было её место. И хоть её сердце ещё не успокоилось, она была уверена: они переживут всё вместе. Когда они приехали в отель, Мэдди не скрывала своего удивления, увидев, что Кевин сам решил поехать с ней. Она подумала, что он мог бы легко оставить её в покое, дать ей время и пространство для размышлений. Но, как оказалось, он не мог просто позволить ей уйти. Когда она сказала, что остановилась в отеле, он сказал, что поедет с ней. Мэдди не возражала, но и не спрашивала, почему. Она была слишком поглощена своими мыслями, чтобы интересоваться его мотивами. В номере было тихо, лишь приглушённый свет от уличных фонарей пробивался через шторы. Кевин уселся на край кровати, внимательно наблюдая за ней, но не вмешиваясь. Она сама сняла обувь и сбросила одежду, опустившись на кровать. Несколько минут тянулись в молчании, прежде чем она заговорила: — Ты не хочешь мне что-то сказать? — её голос был тихим, почти безэмоциональным. Кевин немного нахмурился, его взгляд не сводился с неё. Он заметил, что она совсем изменилась. Её лицо стало ещё более худым, даже глаза выглядели по-другому — усталыми и потерянными. — Ты ничего не ешь, Мэдди. Ты опять похудела. Ты не замечаешь, что с тобой происходит?— его слова были полны беспокойства, но Мэдди отмахнулась, как будто не слышала. — Я просто не голодна, Кевин. Всё нормально. — она вздохнула, как-то странно отреагировав на его замечание. Кевин заметил это, но не стал настаивать. Он сидел рядом с ней, пытаясь подобрать слова, чтобы поговорить об их отношениях, о том, что было и что может быть. Вечер перешёл в ночь, а разговоры продолжались. Мэдди не спешила с ответами, её мысли были далёки. Она не торопилась вернуть всё как раньше, не спешила снова открыться, как в прошлый раз. Всё стало сложнее, чем казалось вначале. Кевин понимал это, но не мог ничего сделать. Его желание быть с ней, заботиться о ней, было настоящим. Но Мэдди, несмотря на свою внутреннюю борьбу, не могла найти в себе силы признаться, что её чувства к нему не исчезли. Она боялась, что если она даст им волю, это снова будет означать, что её жизнь потеряет всякую стабильность. Старые чувства могли вернуться с такой силой, что ей будет невозможно выбраться из этой паутины. Когда они легли спать, Мэдди колебалась, не решаясь улечься рядом с ним. В её голове был бардак: она боялась, что если они окажутся в одной постели, то всё снова начнёт крутиться вокруг них. Но она все равно оказалась рядом с ним. Её тело чуть ли не автоматически тянулось к Кевину, несмотря на внутреннее сопротивление. Кевин потянул её к себе, и она не возражала. Они снова оказались в его объятиях, и она, будто почувствовав безопасность, засыпала. В тёмной комнате, когда его рука лежала на её талии, она почувствовала, как тяжело её глаза начинают становиться влажными. Её сердце было полным противоречий. Она не могла быть с ним, но она не могла и уйти. В его объятиях было тепло, но её душа кричала от боли. — Я очень сильно тебя люблю, Мэдди. — Кевин произнёс эти слова, едва шепча их, но она почувствовала их силу. Мэдди не ответила. Она лишь вздохнула, чувствуя, как её глаза наполняются слезами, но она их сдержала. Она была не готова поверить в это. Её собственное сердце не могло принять такие чувства. Утром, когда она проснулась, Кевин уже был на телефоне. Он молчал, но она заметила, как он быстро смотрит на экран, потом на неё. — Ваймак… он просил тебя увидеть. Он хочет, чтобы ты пришла на стадион. — Кевин сказал это без особых эмоций, но Мэдди почувствовала, что что-то в этом есть важное. Она потянулась и с насмешливым тоном произнесла: — Папочка, уже с утра беспокоится о своём сыночке? — усмехнулась она, но в её словах звучала горечь, и взгляд был подбитым. В то время она ещё не знала, что это было одной из самых больших ошибок Кевина — не рассказать ей о своём отце. В тот момент, услышав имя Ваймака, она не сразу связала всё с тем, что Кевин был его сыном. — Ты его увидишь и узнаешь всё сама. — Кевин был сосредоточен, явно понимая, что разговор, который последует, будет непростым. Вскоре они приехали на стадион. Как только Мэдди вышла из машины, Ваймак заметил её и, несмотря на свою привычную строгость, не сдержался. Он подошёл, обнял её с невероятной силой, словно она была давно потерянным другом, которого он так долго искал. — Мэдди, ты не представляешь, как я рад тебя видеть. — его голос был тёплым и полным облегчения. Он отстранился, глядя на неё с неожиданной серьёзностью. — Нам нужно, чтобы ты вернулась. Нил выбыл на полсезона, а новички… они не смогут заменить тебя. Мы нуждаемся в тебе. Ты всегда была сильной, уступая только Кевину. Мы не справимся без тебя. Мэдди вздохнула, почувствовав, как в груди сжалось от всего происходящего. Всё, что она так старалась избежать, настигло её здесь и сейчас. — Я не могу бросить всё и вернуться! — её голос был полон отчаяния. Она сама не знала, что говорить, но ей казалось, что это единственное, что она могла сказать. Ваймак посмотрел на неё с настойчивым взглядом, как будто это было неизбежно. — Мэдди, хотя бы подумай. Мы не можем продолжать без тебя. Ты — одна из лучших. Ты — не просто игрок. Ты была душой этой команды. Она не могла скрыть, что его слова задевают её. Она почувствовала, как её руки начинают дрожать. — Я не тренировалась пять месяцев. Я уже не та, какой была. Я ничего не стою сейчас, и вы это понимаете. Я больше бесполезная, чем ваши новички. Но Кевин, который стоял рядом, не мог позволить ей так легко сдаться. — Мастерство не исчезает, Мэдди. Ты ещё можешь вернуть всё, что было. Ты всё ещё сильная. Просто поверь мне. — его слова были искренними, и он смотрел на неё с такой уверенностью, что она невольно почувствовала, как всё внутри неё заколебалось. Мэдди не ответила сразу. Её глаза были полны сомнений, и она отвернулась. — Я не буду играть с Дэем в одной команде. — она произнесла это с вызовом, как будто от этого зависело её решение. На лице Ваймака отразилось раздражение, и он шагнул ближе к ней. — Не хочешь играть со мной ? Тогда ты будешь играть для меня! — его голос стал жёстким, напоминающим годы борьбы и упорства, когда он сталкивался с людьми, которые отказывались от своей судьбы. В этот момент он стал напоминать самого себя. Мэдди усмехнулась, не скрывая своего удивления. — О, правда? — она подняла бровь, как будто это был какой-то шутливый вызов. вызове. — А ты не боишься, что меня будет сложно контролировать? Кевин не отрываясь от неё, шагнул ближе, его взгляд стал более настойчивым, словно он знал, что теперь ему нужно быть решительным, чтобы добиться её внимания. — Я не буду тебя контролировать. Я просто хочу, чтобы ты вернулась туда, где ты должна быть. Ты знаешь, что без тебя нам будет тяжело. Ты одна из самых сильных, а твоя сила может помочь нам пройти через всё это. — его голос стал тише, но он словно вбирал в себя всю ту тяжесть, которая лежала на их плечах. Мэдди несколько секунд молчала, её взгляд был устремлён в сторону, а потом она тихо засмеялась, но этот смех был не совсем лёгким. — Не вернусь. — Она не скрывала своей радости от того, как легко это давалось. — Знаете, я думала, что вам будет тяжело без меня, но смотрю, вам не так уж и плохо, правда? Играете, как хотите, без старой Мэдди. Она оглядела их, не скрывая язвительности в голосе. — Что? Вы думали, я вернусь, и всё будет как раньше? Что я снова стану вашей „суперзвездой“, той, кто всегда спасает? — её смех был лёгким, но резким, словно она в какой-то момент нашла это забавным. — Пожалуйста, не смейте ожидать от меня того, что не заслуживаете. Кевин сделал шаг вперёд, его лицо казалось напряжённым, но он ничего не говорил. Он знал, что это не та Мэдди, которую он знал. Она была неуязвимой, как всегда, но сейчас эта защита, этот холод, который она демонстрировала, обжигал его сильнее, чем любое её молчание. — Мэдди, ты серьёзно? Ты правда думаешь, что всё, что мы сделали... это было просто для игры? Ты для нас не просто игрок. Ты для нас... важна. Ты знаешь это. Ты всегда знала. — Кевин пытался сохранить спокойствие, но его голос срывался от эмоций. Он отчаянно искал ответ в её глазах, пытаясь увидеть хоть каплю сомнения. Мэдди сделала паузу, её глаза скользнули по его лицу. Она заметила, как его брови нахмурились, как рот слегка приоткрылся, словно он хотел сказать что-то, но не мог. И в этот момент её внутренний мир стал шатким, как если бы она впервые почувствовала, что этот жестокий внешний слой, которым она прикрывалась, больше не спасал её от того, что она чувствовала на самом деле. — Тогда, может, ты сможешь уговорить меня вернуться? — сказала она, будто спрашивая саму себя, но её голос вдруг стал мягче, как будто скрывая что-то, что она не могла сказать вслух. — Но вот в чём дело... Вы ведь не понимаете, что мне тоже больно. И мне не просто так уходить... Я не могу вернуться. И не хочу. Ваймак, который всё это время молчал, подошёл к ней и, глядя прямо в глаза, тихо произнёс: — Ты знаешь, что мы без тебя не справимся. Нил выбыл, а новички ещё не готовы. Тебе нужна эта команда. Мы все нуждаемся в тебе. Мэдди посмотрела на него, а потом на Кевина. Странная боль прошла через неё, но она не собиралась показывать её. Она наклонила голову, её губы исказились в лёгкой усмешке. — Ммм... — она медленно шагнула назад. — Так вам нужно, чтобы я вернулась, да? Чтобы вы могли выиграть, снова побеждать. Чтобы, наконец, прекратить быть только новичками. Она встала немного выше, её глаза сверкали с таким вызовом, что казалось, она не даст себя сломать. Но внутри что-то пошло не так. В какой-то момент её взгляд потемнел. В её глазах мелькнуло то, чего она не хотела бы признать. — И что? Ты предлагаешь мне вернуться и стать вашей вечной „спасительницей“? Чтобы всё снова было как раньше? — она обвела взглядом Ваймака, Кевина. И в этот момент неуязвимость начала трещать. Что-то в её голосе стало мягким. Она почувствовала, как неуверенность и холод исчезают, когда она снова встретилась с их глазами. Что-то из её прошлого, что-то внутри неё не позволяло до конца отступить. Она почувствовала, как её сердце забилось чуть быстрее, когда увидела их лица — усталые, обеспокоенные, но всё ещё полные надежды. И в этот момент она поняла, что ей не всё равно. — Почему я должна вернуться? — сказала она, как бы сама себе. Но она заметила, как Кевин, стоявший рядом, в отчаянии сжал челюсти, как его пальцы неосознанно тянутся к её руке. И вот, в этот момент, когда её собственные мысли были на грани разрушения, она вдруг поняла, что не может уйти. Не может оставить их. Потому что за всё время, даже после того, как она ушла, даже после того, как пыталась уйти, она была частью этой команды. И, может быть, даже частью их жизни. Она была связана с ними не только играми, но и тем, что они разделяли, тем, что они пережили вместе. — Ладно. — она вздохнула, её голос стал тише, и её взгляд вдруг смягчился. — Я подумаю. Но я не обещаю, что всё будет как раньше. Я не буду играть на ваших условиях. Ваймак, увидев её реакцию, кивнул. Кевин почувствовал, как груз, который он носил в душе, немного ослаб. Всё ещё тяжело, но теперь у него была надежда, что она вернётся, чтобы снова быть с ними.