Новая жизнь?

Кевин проснулся в тишине. Его рука нащупала пустоту рядом, и холод простыни резанул неприятно. В груди снова сжалось — на секунду — но не было ни боли, ни слёз, только странная, мёртвая пустота. Он медленно сел на кровати, прижимая пальцы к вискам, в голове ещё эхом отдавались обрывки сна: её неподвижное тело, тишина, которую не перебить криком… Он встал, прошёл в ванную, включил холодную воду, умываясь, будто смывая остатки кошмара. В зеркало смотрело измученное лицо — с тенью под глазами и напряжённой челюстью. Но он жив. И, если повезло, Мэдди тоже. Он вытер лицо, вдохнул и направился вниз. Запах чего-то тёплого и знакомого — яичницы, тостов, чая с мятой — ударил в ноздри, и сердце дернулось. Мэдди стояла у плиты в своей пижаме —белой с маленькими розами, в нелепо длинных рукавах. Волосы были собраны в лохматый пучок, а на лице — задумчивое выражение . Но она была. Настоящая. Живая. И когда она обернулась, заметив его, в её глазах отразилась беспокойная нежность. — Кев… — Она выключила плиту и подошла ближе. — Ты... ты как? Я не знала, что делать. Ты вчера... я никогда не видела тебя в таком состоянии. Я испугалась. Очень. Он не сказал ни слова. Просто шагнул вперёд и обнял её — крепко, всей грудной клеткой, всем телом. Словно если отпустит, то она исчезнет. Затем наклонился и поцеловал в макушку. Мэдди прижалась щекой к его груди, выдыхая с облегчением. — Я здесь,Кевин. Всё хорошо, правда. Уже утро. Он кивнул — коротко. Ещё не в силах выговорить больше. А потом — чуть ослабив объятие — снова взглянул на неё: — Ты не должна была вставать одна. Я хотел проснуться с тобой. — Прости. Просто ты спал так спокойно… Я не хотела тревожить. А ещё у тебя сегодня ранняя тренировка, и я решила приготовить что-то тёплое. Она отвернулась, начала накрывать на стол. Кевин помог ей — молча, но взгляд его всё время был прикован к ней. Потом, как обычно, подтянул её к себе, усадил на колени. — Кев, я… — она слегка отстранилась, покраснев. — Я сама могу… — Я знаю. — Он улыбнулся. — Но мне так спокойнее. Он взял тарелку, внимательно посмотрел на еду, прикидывая в уме. — Тебе нужно примерно 350-400 калорий на завтрак. Здесь где-то сто грамм яичницы, два тоста, немного авокадо и чай с мёдом. Почти идеально. Только… — он протянул ей вилку. — Ты должна съесть всё. Даже если по чуть-чуть. Мэдди фыркнула, как ребёнок, и отвернула голову. — Не хочу. Не могу с утра. — Мэд, — мягко, но твёрдо, он провёл пальцами по её бедру, другой рукой осторожно поглаживая по спине. — Помнишь, ты говорила, что будешь стараться ради нас обоих? Это то самое «стараться». — Мне не нравится, когда считают, сколько я должна есть. Я не… — голос её дрогнул. — Я не считаю тебя. Я просто хочу, чтобы ты была здорова. — Он коснулся её щеки. — Только подумай, если ты не съешь — я же не усну снова спокойно. Я снова начну считать все кошмары по ночам. Она покосилась на него из-под ресниц, потом — с выдохом — взяла вилку. Медленно откусила. Сделала ещё глоток чая. И только тогда — чуть расслабилась. — Вот так, — прошептал он, целуя её висок. — Ты умничка.. Они ели вместе, почти в тишине. Тепло, спокойно, по-домашнему. И это утро было простым — но именно такими утрами и спасаются сердца. Мэдди доела последний кусочек , аккуратно положила вилку на тарелку и, не поднимая глаз, спросила: — Ты… не будешь меня взвешивать сегодня? В голосе дрожала несмелость. Она будто ждала приговора. Пальцы её сжались в кулак на коленях, и она будто внутренне отстранилась, словно готовилась к чему-то неприятному. Кевин не ответил сразу. Он допил свой чай, поставил кружку и мягко взял её ладонь в свою, разворачивая пальцы. — Мэд, — сказал он спокойно. — Я не собираюсь терроризировать тебя каждый день. Я не из тех, кто стоит с весами у кровати. Это не армия. Она всё ещё не смотрела на него. Тогда он наклонился, поймал её взгляд: — Мы договоримся. Каждые три дня — максимум. Без давления. Просто чтобы понимать, в каком ты состоянии. Если хочешь — будем делать это вместе. Если нет — я просто спрошу, и ты скажешь честно. Но никакого контроля ради контроля. Я не хочу быть для тебя страхом. Я хочу быть рядом. Мэдди моргнула. Взгляд стал чуть мягче, но всё равно в нём плыло что-то уязвимое. — А если я снова начну падать? Или обманывать себя? — Тогда мы снова будем бороться. Вместе. — Кевин обнял её, прижав к себе, обвил ладонью затылок. — Но я не позволю, чтобы твоя жизнь снова превратилась в таблицу граммов. Ты — больше, чем цифры на весах. Поняла? Она кивнула и выдохнула почти незаметно. Лицо её уткнулось в его плечо, дыхание было тёплым и немного неуверенным. — Спасибо… — прошептала она. — Я просто… боюсь сорваться. Иногда это пугает больше, чем сама болезнь. Кевин поцеловал её в макушку: — А я — не дам тебе сорваться. Ты не одна, Мэд. Ни на грамм. И в этом обещании было больше заботы, чем в сотне графиков и рекомендаций. *** Телефон взорвался от вибрации, когда Кевин закончил ночную тренировку с Нилом и Эндрю. Сегодня к ним присоединился и Диего ,мечтающий научится парочки трюков у Кевина и Джостена.  Он посмотрел на экран — Стюарт. Он уже знал, к чему будет разговор. — Да. — Кевин поднял трубку, спокойно, но жёстко. — Какого чёрта?! — голос Стюарта был хриплым от злости. — Почему я узнаю от третьих лиц, что ты забрал Мэдди из клиники?! Почему не предупредил?! Кевин медленно выдохнул, сдерживаясь. — Потому что она ушла сама. Со мной. По своей воле. — Она нестабильна, Кевин! Она должна быть под наблюдением! — голос Стюарта срывался. — Ты хоть понимаешь, как это опасно? Почему ты решил, что можешь просто взять и увезти её?! — Потому что это уже не работает, — тихо, но твёрдо ответил Кевин. — Четыре месяца, Стюарт. Почти пять. И что? Таблетки, графики, терапия. А она всё равно смотрела в потолок и не ела. Я не мог приходить  — и чувствовал, как она исчезает. По частям. — Ты не врач. — Зато я рядом, — перебил он резко. — Я вижу, когда ей плохо. Когда она смеётся. Когда она делает вид, что всё хорошо. И когда она готова упасть. Я это чувствую. — Ты рискуешь ею! — Нет. Я её защищаю. Я больше не отдам её обратно туда, где она теряет себя. — голос Кевина стал низким, сдержанным, будто каждое слово он выковывал из боли. — Ты хочешь услышать правду? Я не доверяю этим стенам. Ни одному из тех, кто её "наблюдает". Результата нет. Есть только уколы, диеты и пустые глаза. Теперь я сам попробую. На том конце повисла тяжёлая пауза. Потом Стюарт заговорил медленнее, но не менее жёстко: — Ты не понимаешь, с чем играешь. Это не просто "любовь" или "забота". Это болезнь. А если ты ошибёшься — она заплатит. Кевин стиснул челюсть, затем сказал почти шепотом: — Я ошибусь меньше, чем все, кто держал её в клетке под видом лечения. Я слышал, как она дышит ночью. Я видел, как она боялась завтра. Ты думаешь, я не боюсь? Боюсь. Но я не дам ей снова погаснуть. Ни за что. Стюарт молчал. В трубке послышался его тяжелый вдох, словно он искал, что сказать, но злость не отпускала. — Ты упрямый ублюдок, Кевин. —Какой есть. Кевин отключил вызов. Сердце билось глухо, где-то под рёбрами. За дверью раздевалки было тихо. Он посмотрел на телефон и медленно положил его экраном вниз. *** Мэдди сидела на диване, закутавшись в старую мягкую толстовку Кевина. В комнате было тихо, как будто даже часы решили не тикать. За окном шёл дождь, стучал по стеклу в том ритме, который только усиливал гул в голове. Она не вставала уже больше часа — просто сидела, прижимая к себе колени, будто тело нуждалось в тепле, а душа — в тишине. Утром всё было как всегда. Они с Кевином позавтракали —варёная грудка и салат. Он поцеловал её в висок, сказал, что вернётся после тренировки, и ушёл. Всё было нормально. Или казалось, что нормально. Сердце вяло толкалось где-то в груди, будто сопротивлялось. Она ощущала слабость, но другую, не ту, к которой привыкла. Раньше, если было плохо — это было предсказуемо. Сначала отказы от еды, потом дрожь, потом сердце. А сейчас — всё иначе. Тошнота. Непереносимость запахов. Усталость. Тело казалось чужим, как будто её пересадили в другую оболочку, в которой она не знала, как дышать. Нервы. Всё из-за нервов. Цикл… Она пыталась вспомнить, когда у неё была последняя менструация. Она всегда записывала в приложении. Но последнее время — отключила уведомления, забывала. А, может, не хотела помнить. Стресс, тренировки, диеты, срывы. Цикл и так был сбит годами. Но сейчас внутри засела тревога. Она не хотела звонить в клинику. Там бы начали паниковать. Уговаривать. Подозревать. Заставлять лечь. Просить вернуться. Кричать, если она снова откажется. Поэтому, нехотя, она открыла список контактов и нашла один — Эбби. Набрала номер. Каждый гудок был как удар по нервам. Когда голос Эбби раздался в трубке — тёплый, немного удивлённый . — Мэдди? Ты в порядке? — Эм… не совсем, — голос дрожал. — Я просто… Я не знаю, что происходит. — Расскажи. — Я… чувствую себя плохо. Слабость, тошнота, иногда кружится голова, я всё время хочу спать. И сердцебиение… не как обычно. Странное. — У тебя были обмороки? Боль в груди? — Нет. Но мне страшно. И… вообщем ,тошнит от всего. — Опять? — в голосе Эбби — мягкая, но строгая тревога. — Мэд, ты давно проверяла гормоны? Цикл? — У меня и раньше был сбит. Я думала, это снова оно. Стресс, учёба, тренировки. Ну, ты знаешь. У меня сердце, да, но я пью таблетки. — Эбби. Мне нужно, чтобы ты не перебивала и сразу всё поняла. — Что-то случилось? — Я плохо себя чувствую. И не как обычно. Совсем не так. Это не сердце. Не совсем.  Это… другое. Эбби мгновенно собралась. — Мэд. Ты говоришь симптомы, которые могут означать всё что угодно: от банального переутомления до… — она сделала паузу. — Ты не беременна, случайно? Мэдди вздрогнула. — Что? Нет. Мы… мы были осторожны. Всегда . — Мэд, ты сама знаешь — шанс есть всегда. Даже с таблетками. Особенно, если ты пропускала хоть один приём или принимала их с задержкой. — Нет, это точно не… — она осеклась. А вдруг ? Она не то ,чтобы была в таком состоянии,когда могла понимать ,что происходит. А может аппетит и набор веса это оттуда ?  Эбби мягко продолжила: — Послушай. Я не говорю, что ты точно беременна. Но ты обязана это исключить. Сделай тест. Сейчас. — Я не… — Мэдди сглотнула. — Я не хочу знать. Мне страшно. Если это правда, я не знаю, что делать. Моё тело и так с трудом справляется. А если… если… — Если — разберёмся. Я рядом, ясно? Но ты должна знать, с чем имеешь дело. Просто сделай тест. Мэдди медленно кивнула, хотя Эбби этого не видела. Они попрощались. В комнате снова стало тихо. Она встала. Каждый шаг до ванной — как через вязкий воздух. Дрожащими пальцами достала упаковку из ящика, стараясь не смотреть на надпись. Тест на беременность. Минуты тянулись мучительно. Она села на край ванны, колени дрожали. В горле ком. Ладони мокрые. В голове — тишина, в которой бились только два слова: “Пожалуйста, нет.” Время вышло. Она наклонилась. Увидела. И застыла. Губы приоткрылись, дыхание вырвалось коротким резким вдохом. Глаза округлились. Рука медленно, будто сама по себе, потянулась к тесту, но остановилась на полпути. Она не издала ни звука. Но по лицу пробежало всё: испуг, растерянность, паника, неверие, и — слабая, дрожащая надежда.