Эпизод 2. Унижение

      Блум проснулась от пронзительных криков в коридоре. Через мгновение дверь спальни с грохотом распахнулась, и на пороге возник взбешенный Уизгис. Он обвёл помещение диким взглядом и нехорошо усмехнулся. Его злобные глазки задержались на нестиранном нижнем белье, ношенных балетках и гигиенических прокладках, засунутых сушиться между прутьями батареи отопления.       Текна высунула из-под подушки взлохмаченную голову в наушниках и непонимающе уставилась на неожиданного гостя, сонно захлопав опухшими глазами. Она снова всю ночь слушала музыку Рихарда Вагнера, из-за чего отключилась только под самое утро.       — Встать! — заверещал Уизгис, заскрипев редкими гнилыми зубами. Он ураганом подлетел к Блум и стащил её за шкирку на холодный пол. — Пробудиться! Beeilt euch, ihr Hurenkinder!       Текна скатилась с кровати и начала напяливать поверх сорочки форменную белую блузку. Уизгис с наслаждением отвесил ей мощного пинка, угодив военным ботинком прямо между её костлявых ягодиц. Текна взвизгнула и выкатилась в коридор, выронив одежду.       Блум не стала дожидаться повторного приглашения и выбежала вслед за подругой, на ходу поправляя растрёпанные длинные волосы, лезущие в глаза. Обычно перед подъёмом у неё была возможность причесаться, но сегодня всё было иначе. Вместо строгой, но справедливой Гризельды, явился сумасшедший Уизгис, недавно вернувшийся с Восточного фронта. Там он потерял руку, обе ноги, левую половинку лица и, судя по его невменяемому поведению, рассудок.       В коридоре царил хаос: сонные девушки в ночных рубашках в панике носились из стороны в сторону, сталкиваясь друг с другом в темноте. Шарфюрерин пытались навести порядок, но им мешал их собственный страх — они до ужаса боялись Уизгиса, отличавшегося крутым нравом, полным отсутствием морали и не имевшего ни малейшего уважения к ученицам Алфеи. Он считал их бесполезным мусором, бездельничающими в глубоком тылу, в то время как солдаты Вермахта отдавали свои жизни на поле боя.       — Построились! — закричала Блум, хлопнув в ладоши. На потолке ярко вспыхнули лампы, на секунду заставив всех замереть и зажмурить глаза.       — Встаньте в строй! — рявкнула Текна, придя ей на помощь. — Отставить панику!       Девушки послушно выстроились вдоль стен коридора. Порядок был восстановлен. Блум заняла своё место в строю и застыла, вытянув руки по швам. Текна наколдовала из воздуха нашивку обершарфюрерин и умело прикрепила её булавкой к левому рукаву своей сорочки. Она была единственной из близких подруг Блум, кто удостоился воинского звания в BDM.       Уизгис выскочил в коридор и медленно прошелся вдоль шеренги, пуча налитые кровью глаза. Каждый его шаг сопровождался неприятным хрустом. Это скрипели протезы, заменившие ему оторванные ноги.       — Сейчас вы идти мыться! — объявил он отрывисто. — Затем произойти плановый медосмотр! Потом завтрак! Кто будет портить порядок — пожалеть! Я вам не слабый бесполезный женщина, я солдат! Не сметь шутить со мной! Всем всё ясно?!       — Так точно, герр Уизгис! — хором проскандировали девушки.       — Где Гризельда? — спросила Флора, дёрнув Блум за рукав. — Что здесь забыл этот сумасшедший?       — Эй, следи за языком! — прошипела Текна краешком рта. — Герр Уизгис — герой войны! Он заслуживает уважения!       Флора закатила глаза, но промолчала. С Текной было бесполезно спорить на подобные темы. Она была патриоткой до мозга костей.       — У Гризельды вчера появились… срочные дела, — неопределённо протянула Блум. — Видимо, она устала и решила немного передохнуть…       — Какие ещё дела?       — От вас вонять, как от еврейский свинья! — объявил Уизгис. Он развернулся на носках и обтёр потное лицо грязным платком. — Бежать мыться! Schneller!       Блум надеялась, что хоть в душевой безумный карлик от них отстанет, но и здесь он бесцеремонно влез следом за ними в раздевалку и принялся нагло наблюдать за раздевающимися девушками, которые смущённо прикрывались руками и торопливо забегали в узкие каменные кабинки без дверей.       Текна принялась собирать с пола сорочки и нижнее бельё, чтобы отправить их на стирку. Сегодня она была дежурной. Блум, которая не горела желанием оголяться перед Уизгисом, бросилась ей на помощь.       — Стеллы нет, — заметила Текна. Душевая быстро наполнилась шумом воды, их было почти не слышно. — Что-то случилось?       — Случилось, — печально ответила Блум, подобрав с пола влажные трусики Флоры. — Но пусть лучше Стелла расскажет тебе всё сама.       — Вы поссорились?       — Нет! Ну то есть… Всё сложно. Возможно, мы с ней перестанем общаться. Не знаю…       Текна покачала головой. Подняв последнюю ночную рубашку, она скинула собранное бельё в специальную корзину.              — Кажется, всё…       — Вы двое! — услышали они грозный окрик Уизгиса. — Не думать, что вам удастся откосить! Живо мыться!       Блум тяжело вздохнула и нехотя разделась. Она быстро нырнула в свободную кабинку, стараясь как можно быстрее включить воду. На голову и плечи полилась ледяная вода, заставив её съежиться и покрыться гусиной кожей.       — Ты жрать слишком много сахар! — неожиданно услышала она позади вопль Уизгиса. — Вся задница в прыщах!       На её пятую точку обрушился сильный шлепок. Блум развернулась и прижалась к ледяному кафелю, прикрыв руками грудь и промежность.       — Это веснушки, герр Уизгис!       Уизгис визгливо расхохотался. Почесав пах, он бесцеремонно залез в кабинку, встав под струи воды.       — Rothaarige Hexe! Твою родословную проверять, штурмбаннфюрер?!       — Так точно, герр Уизгис, — пробормотала Блум, испуганно взирая на Уизгиса сверху вниз. Она со страхом заметила, что его половой член возбуждён и выпирает из штанов.       — Ты немка?       — Так точно, герр Уизгис.       — Чистокровная немка?       — Так точно, герр Уизгис!       — Verdammt! Почему тогда ты рыжая?       — Не могу знать, герр Уизгис! В моём Ahnenpass об этом ничего не написано!       Уизгис одобрительно кивнул. Его глаза жадно заблестели. Он подошёл ещё ближе к Блум и положил грязные пальцы с нестриженными ногтями ей на талию.       — Sehr gut, mein liebes Mädchen. А теперь встань смирно. Я хочу разглядеть тебя получше…       В душевую впорхнула красавица Дю Фор вместе с помощницами. Уизгис быстро вышел из кабинки, оставив Блум в покое.       — Фрау обершвестер, — Уизгис дёрганно поклонился, окатив всех капельками воды. Он заметно присмирел. — Вы как раз вовремя. Мой подопечный почти закончить водный процедур.       — О? — удивилась Дю Фор. Она непонимающе оглядела помещение, затем со странным выражением уставилась на Уизгиса. — А где фрау Гризельда?       Уизгис молча пожал плечами. Он смотрел в пол, по какой-то причине боясь встречаться взглядом с Дю Фор.       — Ну хорошо, — Дю Фор покосилась на застывших девушек и мягко скомандовала: — Строиться на медосмотр. Обершарфюрерин!       — Я! — откликнулась Текна, выскочив вперёд.       — Займись этим, — Дю Фор присела на скамейку, разгладив под собой коротенькую белую юбку и пальцем приманила к себе Уизгиса. — Подойдите сюда. Я осмотрю Вас.       Уизгис зашагал к ней, стараясь идти очень прямо, но от этого шатаясь ещё сильнее. На его высоком лбу выступили капельки пота, на скулах напряглись желваки.       — Блум! — прошипела Текна. — Встань в строй!       Блум хотела объяснить подруге, что не успела толком помыться, но строгий взгляд Текны буквально заставил её подчиниться и выбежать из кабинки. Ослушание грозило серьёзным наказанием. Дружба дружбой, но дисциплина была превыше всего.       Между тем Дю Фор задрала китель Уизгису и принялась осматривать его впалый живот. На красной, покрытой язвами и шрамами коже отчётливо виднелись следы от шрапнели.       — Хм… — пробормотала она вполголоса, словно разговаривая сама с собой. — Раны почти полностью зарубцевались. Кожа выглядит нормальной… Никаких признаков инфекции. Это хорошо…       Она опустила взгляд ниже и оттянула Уизгису брюки, заглянув в получившуюся щель.       — Со всем остальным у Вас, я вижу, тоже полный порядок…       — Это с Вами полный порядок, фрау обершвестер, — неловко прохрипел Уизгис, мелко задрожав. — Это Вы дать мне новые ноги. Это Вы спасать мой достоинство. Я Вам так благодарен…       Дю Фор улыбнулась еще шире, на её щеках появились ямочки.       — Ну что Вы, герр Уизгис. Это моя работа. Я лишь выполнила свой долг перед Рейхом и перед Вами, как перед доблестным солдатом, — она ободряюще похлопала его по здоровому плечу и повернулась к своим помощницам. — Давайте же начнём. Время не терпит.       Одна из женщин, одетая в белый халат с красной свастикой на рукаве, достала из кожаного саквояжа небольшой буклет с золотой эмблемой DRK на обложке и передала его своей начальнице.       Дю Фор встала перед строем, разгладила страничку буклета и начала зачитывать фамилии:       — Майер Эльза! Вики Андер! Клариса Делфинг! Кайла Бергман!       Четыре названных девушек, ещё совсем юных и растерянных, шагнули вперед. Одна из них, та самая Вики Андер, которую Блум едва знала, выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок.       Дю Фор закрыла буклет и широко улыбнулась.       — Ваше желание исполнено, — торжественно произнесла она. — Мои поздравления!       Помощница, которая дала Дю Фор буклет, теперь достала из саквояжа пачку запакованных в целлофан шприцов. В них виднелось большое количество белой, вязкой на вид жидкости.       — Семя Адольфа Гитлера, — с придыханием объявила Дю Фор. Все присутствующие разразились бурными аплодисментами.       Не хлопала только Текна. Она была глубоко опечалена. Блум вспомнила, что Текна тоже отправляла письма в Берлин, с просьбой сделать её матерью детей Фюрера.       — Пройдите с моими помощницами в больничное крыло, — приказала Дю Фор, светясь от счастья. — Там вас оплодотворят и научат материнству. Heil Hitler!       — Heil Hitler! — завопили все.       Прежде чем уйти, Вики долго мялась, неуклюже одеваясь. Она путала рукава, роняла вещи, шмыгала носом и время от времени затравлено посматривала на Дю Фор.       — Что-то не так? — недовольно спросила Дю Фор, заметив её красноречивые взгляды.       — Я… Я не хочу… — пролепетала Вики, заплакав. — Мои родители… Они заставили меня… У меня уже есть молодой человек… Я не хочу детей от… От…       Дю Фор перестала улыбаться.       — Назад дороги нет, моя дорогая, — сказала она строго. Она кивнула своим помощницам, и те окружили девушку, схватив её за руки и плечи.       Вики забилась в истерике, пытаясь вырваться.       — Нет, пожалуйста! Умоляю! — исступлённо молила она. — Прошу вас! Прошу!       — Дура! — заорал Уизгис, уродливо покраснев. — Тебе выпасть такая честь! Слава! Деньги! А ты?!       — Предательница, — с ненавистью отчеканила Текна, сжав кулаки. Она вышла вперёд и плюнула Вики в лицо.       — Отведите её к штурмбаннфюреру, — процедила Де Фор. — Пусть проведёт разъяснительную беседу. Обратно можете не возвращать.       Помощницы выволокли упирающуюся Вики из душевой. Блум ещё долго слышала её крики в коридоре.       — Теперь плановый медосмотр, — спокойно сказала Дю Фор, словно минуту назад ничего не произошло. — Руки вперёд, ноги на ширину плеч! Открыть рот!       Блум расставила ноги и подняла руки. Медосмотры по утрам были привычным делом. Она давно к ним привыкла.       Дю Фор медленно пошла вдоль строя, тщательно осматривая обнажённых девушек. Она держала в руке небольшой блокнотик и карандаш, делая короткие, отрывистые пометки. За ней по пятам шёл Уизгис.       — Хм, — произнесла Дю Фор, остановившись перед Текной. — Милочка, у тебя все кости торчат наружу. Что скажет твой будущий муж? Думаешь, ему будет приятно заниматься с тобой любовью? А эта грудь? Что это? Соски? Как ты собираешься кормить своих детей? А?       Текна покраснела до корней волос и опустила взгляд.       — Я стараюсь набрать вес, фрау обершвестер…       Дю Фор покачала головой, сделала пометку в блокноте и перевела взгляд на следующую девушку.       — Ты слишком бледная. Проводи больше времени на солнце.       — Так точно фрау обершвестер!       Настал черёд Флоры. Дю Фор надела белые резиновые перчатки.       — Снова принялась за старое? — проворчала она, присев на корточки и разведя половые губы девушки в стороны. — Что ты сюда совала? Тебе пальцев мало? Доиграешься же, дурочка! Твоё счастье, что за это не наказывают…       Флора смущённо молчала.       — Последнее предупреждение, — пригрозила Дю Фор, сняв перчатки и кинув их на пол. Уизгис тут же их поднял и спрятал себе в карман.       Рядом с Музой Дю Фор остановилась. Её взгляд, обычно скользящий по телам девушек с профессиональной отстраненностью, вдруг застыл. Она прищурилась, наклонив голову набок.       Муза стояла, как и все, смирно, и вытянув руки перед собой. Но её промежность… Вместо аккуратно выбритой или хотя бы коротко подстриженной линии, там буйствовала грива чёрных лобковых волос. Дю Фор непроизвольно вздрогнула, на её прекрасном лице появилось выражение смеси удивления, отвращения и даже лёгкого испуга.       Уизгис, последовав её взгляду, тоже уставился на Музу, его единственный глаз широко распахнулся. Он издал странный горловой звук, похожий на нечто среднее между хрюканьем и ослиным ржанием.       — Она японка, фрау обершвестер, — тихо произнесла одна из помощниц, прикрыв рот ладонью. — У них там так принято.       — Ах да, меня предупреждали о ней… — вспомнила Дю Фор, заглянув в блокнот.       — Я ничего не буду сбривать, — с достоинством предупредила Муза.       — Конечно, Муза-сама, это полностью Ваше дело, — заверила её Дю Фор. — Позвольте мне только осведомиться… Вы девственница?       Муза усмехнулась.       — Нет, фрау обершвестер, — ответила она сдержанно. — Я провела ночь со своим женихом перед тем, как прилететь в Алфею. Он сделал меня взрослой.       Среди девушек пронёсся взволнованный ропот. Им с детства вбивали в голову, что настоящая женщина должна беречь себя до совершеннолетия. А эта азиатская выскочка спокойно заявляет, что в шестнадцать лет уже спала с мужчиной! Неужели ей за это ничего не будет?! Немку за такое ждало бы жестокое наказание.       — Отставить разговоры! — рявкнула Текна.       Дю Фор сделала вид, что ничего не услышала. Сердечно кивнув Музе и что-то написав в блокноте, она перешла к следующей девушке, продолжив медосмотр с той же методичностью, что и раньше.       Её пальцы ловко скользили по стройным телам, проверяя, осматривая, щупая. Блокнот заполнялся новыми данными, пачка одноразовых перчаток таяла. Наконец, очередь дошла до Блум.       Дю Фор коснулась её волос, проведя пальцами по рыжим прядям. Затем её рука опустилась ниже, пройдя по шее, ключицам и груди, вызвав у Блум приятные мурашки по всему телу. Ей были приятны женские прикосновения. А когда нежные пальчики Дю Фор сползли по её лобку и оказались на влагалище, то Блум и вовсе почувствовала внеземное блаженство, граничащее с оргазмом. Она не знала, что такое оргазм, но слышала, что именно так он и должен ощущаться. Как нечто сумасшедшее, накрывающее тебя с головы до ног…       Блум открыла глаза. Дю Фор внимательно смотрела на неё, слегка приоткрыв рот.       — Тебе нехорошо? — участливо спросила она.       — Со мной всё в порядке, фрау обершвестер! — отчеканила Блум, внезапно испугавшись. На одну короткую секунду ей показалось, что Дю Фор раскусила её и сейчас позовёт сюда Палладиума. Но Дю Фор вела себя как обычно, ничем не проявляя настороженности или подозрения.       — Как Вы объяснить цвет её растительности? — внезапно влез в разговор Уизгис. — Это же явный не норма!       — Ну-у-у… — протянула Дю Фор, поправив очки. Она уже занялась другой девушкой, поэтому говорила немного отстранённо. — Рыжие волосы сами по себе не запрещены, герр Уизгис…       Уизгис резко дёрнулся, словив на мгновение нервный тик. Такое с ним происходило всякий раз, когда кто-то осмеливался перечить ему.       — Вы ошибаться! Как так?! Я же слышать, что наш великий Фюрер не любит рыжий! А значит…       Дю Фор деланно вздохнула.       — Это всего лишь глупый слух, герр Уизгис, — терпеливо сказала она. — Наша идеология основывается на принципе чистоты крови, а не на отдельных признаках внешности. Рыжие волосы, как Вы знаете, являются достаточно распространённой чертой среди наших граждан, поэтому было бы странно, если бы это преследовалось.       — Но…              — Законов, направленных конкретно против рыжеволосых, не было и нет, — безжалостно продолжала Дю Фор. Похоже, она решила поставить жирную точку над этой темой, за что Блум была ей очень благодарна. Её пугали намёки Уизгиса о её «неполноценности». — Нас интересует родословная, герр Уизгис, и только родословная. Если человек является евреем, цыганом, славянином или другим дефективным элементом, то его казнят независимо от того, рыжий он, брюнет или блондин. Цвет волос в этом случае, как и остальные элементы внешности — просто деталь. Обычная деталь…       — Но я слышать, Фюрер планировать запретить брак с рыжими! — не унимался Уизгис.       — Это неподтверждённые домыслы, — Дю Фор говорила тоном, не терпящим возражений. — Возможно, в кругу Фюрера обсуждались вопросы евгеники, но это никогда не было закреплено в официальных документах DRK.       Она кивнула в сторону Блум.       — Эта юная девушка является чистокровной немкой, герр Уизгис. Если бы она принадлежала к иной группе, её бы здесь не было, как считаете? Или Вы сомневаетесь в профессионализме сотрудников RuSHA, DRK и в частности штурмбаннфюрера Палладиума?       — Никак нет, фрау обершвестер! — Уизгис поспешно отдал честь, мгновенно став шелковым. — Я Вас понял! Meine Schuld!       — Вот и отлично. Следующая! — скомандовала Дю Фор, и её взгляд остановился на Лейле, стоящей в сторонке от всех. — Так…       Лейла вздрогнула и опустила глаза, сцепив дрожащие руки в замок. Все присутствующие недобро уставились на неё. Раздались издевательские смешки и фырканье. Текна сплюнула на пол.       Дю Фор грубо схватила Лейлу за локоть и вытащила на середину душевой, к яркому свету. В её руках блеснул штатив Моллисона — сложный измерительный прибор с выдвижными металлическими стержнями.       — Стоять ровно! — рявкнула Дю Фор, и Лейла замерла, сжав в страхе губы.       Металлические стержни зловеще сверкнули в ярком свете, и Дю Фор, слегка прищурившись, начала грубо измерять череп девушки.       — Угловатый, приплюснутый… — бормотала она, брезгливо морща носик. — Простоватая конструкция, отражающая примитивное мышление… Слишком высокие скулы… Широкие ноздри… Очевидно, что её предки обитали в глубокой норе…       Закончив с измерениями, Дю Фор отбросила штатив на скамейку, и он с грохотом упал на кафель. Она надела новую пару перчаток и ухватилась за грудь Лейлы.       — Гнусно, мерзко, грязно… — продолжала бормотать она, деловито качая головой. — Молочные железы не выдерживают никакой критики… Непропорционально крупные для шестнадцатилетней самки… Не хватает упругости… Соски слишком большие… Деградация… Явная неспособность вскормить здоровое поколение…       Дю Фор ущипнула кожу на боку Лейлы.       — Лишний жир… Слишком широкая тазовая кость… Вульгарно… Ещё эта темная кожа… Грубо… Отвратительно!       С этими словами Дю Фор брезгливо сняла перчатки.       — Бегом в спальни! — отрывисто скомандовала она. — Пять минут на приведение себя в порядок, затем на завтрак! Герр Уизгис, командуйте!       — Achtung! — завизжал Уизгис. — Rührt euch! Обершарфюрерин, командуй!       — Aufgepasst! — рявкнула Текна, щёлкнув босыми пятками. — Рота! В спальни бегом марш!              Блум пронеслась мимо застывшей Лейлы, стараясь лишний раз не смотреть в её сторону. Она знала, что сейчас самое главное: не потерять ни секунды. Отведённые Дю Фор минуты казались невыносимо коротким сроком. Позавтракать вовремя было священной обязанностью, а опоздание могло привести к серьёзным последствиям. А с Лейлой и так всё было понятно. Оставалось лишь надеяться, что перед своим концом она не станет трепаться…       Блум очень надеялась, что Лейла не станет трепаться.