Глава 43. Я видел смерть

Три пистолета. Три секунданта. Три дуэлянта. Данзес смотрел на Александру с мрачным прищуром, а она, как могла, отворачивалась от прямого взгляда. — Сашенька, скажи мне, милая. Ты с дуба рухнула? — Нет, — буркнула она, и наконец-то сумела посмотреть ему в глаза. — С пальмы. — Иванка в тягости. Если ты… если тебя… — его голос стал хриплым и тихим, договорить Данзес не сумел. — Нет, Констанс. Не сегодня. — Тебе придется выстрелить два раза, — сказал он вполголоса. — Понадобятся два пистолета. — Да хоть пять. Ночь Александра провела в его городском поместье, долго думала и писала письма. Мужу, брату, сестре, родителям. И каждую минуту ожидала, что постучатся в дверь жандармы, присланные Бенкендорфом. Возможно, в эту ночь граф впервые пошел по ложному следу и вломится в дом, когда она уже отсюда уйдет. Утро пришло незаметно, окутав город бледными лучами восходящего солнца. Александра чувствовала себя опустошенной после бессонной ночи, но ее решимость оставалась непоколебимой. Она аккуратно сложила написанные письма в конверты, запечатала их сургучом и оставила на столе в гостиной. Теперь оставалось только одно — встретиться лицом к лицу с судьбой. Помрачневший Данзес встретил ее у ворот поместья. Он медлил перед тем, как сесть в карету, но Александра не собиралась отступать. И как только кони сделали первые шаги, Константин кинул косой взгляд в окошко. Позади и чуть сбоку подъезжали личная карета графа Бенкендорфа и арестантская карета. — Быстрее! — прошипел он с досадой, хотя никогда так сильно, как сейчас Данзесу не хотелось, чтобы их схватили и увезли куда-нибудь подальше от Черной речки. Кареты стремительно мчались по утренним улицам Санкт-Петербурга, оставляя позади сонный город, еще не пробужденный до конца первыми лучами солнца. В воздухе витал запах сырого утра — смесь речной воды и снега. Сердце Александры колотилось так громко, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Ее пальцы судорожно сжимали край сиденья, а мысли метались между надеждой и отчаянием. Данзес сидел напротив нее, нахмуренный и сосредоточенный. Его лицо было мрачно, словно каменная маска, скрывающая все чувства. Он знал, что эта дуэль станет переломным моментом в их жизни, и судьба, кажется, решила сыграть с ними злую шутку. — Держись, Констанс, — тихо произнесла она, поймав его быстрый взгляд. — Все будет хорошо. Но ее слова звучали неуверенно, и оба понимали, что обещания сейчас ничего не значат. Карета свернула на узкую дорогу, ведущую к Черной речке. Место дуэли было выбрано заранее, и никто из них не сомневался, что там их уже ждут. Между тем преследование продолжалось, Данзес это понимал, но не стал ничего говорить вслух, чтобы у Александры от волнения не дрогнула рука. Они прибыли на место раньше остальных. Данзес помог Александре выйти из кареты. Ее ноги едва касались земли, но она старалась держаться прямо, несмотря на внутреннюю дрожь. Холодный ветерок, дувший с реки, щекотал ее лицо, заставляя кожу покрываться мурашками. Данзес оглянулся вокруг, проверяя местность. Замерзшая речка блестела в тусклом свете раннего утра. Деревья вдоль берега казались черными силуэтами, готовыми поглотить любого, кто осмелился бы приблизиться. Тишина нарушалась лишь редкими криками чаек, круживших над водой. — Я вернусь через несколько минут, — тихо сказал Данзес, отводя взгляд. — Подготовлю все необходимое. Она молча кивнула, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Оставшись одна, Александра сделала несколько шагов вперед, чувствуя холодную землю под ногами. Ветер трепал ее волосы, и она невольно подумала, сколько еще раз сможет ощутить это прикосновение природы. Через некоторое время вернулись секунданты, неся три пистолета. Данзес подошел к Александре и протянул оружие. Она взялась за рукоятку, почувствовав холодный металл под пальцами. Этот пистолет мог стать ее спасением или погибелью, но сейчас ей было все равно. Наконец, секунданты объявили начало поединка. Противники заняли свои места, стоя спиной к спине. По команде они начали идти навстречу друг другу, отсчитывая шаги. Каждый шаг отдавался эхом в ушах Александры, усиливая напряжение. Сначала — Леони. Выстрел. Пуля просвистела над ухом, мимо черных кудрей. Выстрел. Пуля угодила в плечо. Над речкой разлился болезненный женский крик. Теперь — Жорж. Глядя с удовольствием на упавшую бесстыдницу, Александра погрузилась в сладостные грезы о том, как сейчас так же легко собьет спесь и с ее брата. Но все великие планы нарушил скрип снега за спиной, и вздох Данзеса — то ли горестный, то ли облегченный. За шумом ветра не слышно. — Любезная, я смотрю, вам и теперь весело, — с упреком проговорил Александр Христофорович, подходя к ней в одиночестве, без жандармов. — Константин Карлович, а вы арестованы, так что не очень-то ликуйте. Мадемуазель Леони пойдет в свидетели. Все остальные тоже арестованы. Пушкина упрямо поджала губы, повернулась к Дантесу спиной и сделала несколько шагов вперед, чтобы выстрелить. Когда расстояние было достаточным, она оглянулась и прицелилась в грудь мужчины. Время будто замедлилось, и в этот момент она поняла, что ее жизнь висит на волоске. — Позвольте, — Бенкендорф мягко забрал у нее оружие. — Раз против вас два соперника, то свой выстрел вы уже сделали. Позвольте совершиться справедливости. Я на вашей стороне. И, вытянув руку, он выстрелил в Жоржа. Застигнутая врасплох вмешательством Бенкендорфа, Александра стояла неподвижно, глядя на происходящее. Ее сердце бешено колотилось, паника захлестывала тело, а разум пытался осознать случившееся. Перед ней развернулась сцена, которую она не могла предвидеть: муж, вместо гневной тирады, выстрелил в ее врага. Бенкендорф, с выражением глубокого удовлетворения на лице, медленно опустил пистолет. Жорж Дантес, получивший пулю в грудь, упал на снег, издав сдавленный стон. Кровь начала расползаться алым пятном по белоснежной поверхности, окрашивая ее в красный цвет. Леони корчилась от боли неподалеку, ее крики разносились эхом по окрестностям. — Ты умеешь удивить, Саша, — произнесла Александра, все еще не веря своим глазам. — Никогда не думала, что ты так поступишь… Бенкендорф слегка улыбнулся, сохраняя спокойствие. Тем временем Жорж Дантес, распростертый на снегу, пытался подняться, но ноги предательски подкашивались, а тело охватывала ледяная слабость. Взгляд его блуждал в болезненном отчаянии — он не мог постичь, зачем именно Бенкендорф обрушил на него свою ярость. — Почему?! — прохрипел он, с мольбой глядя на графа. — Почему… вы?! Бенкендорф невозмутимо произнес в ответ: — Порой правосудие требует жертв. Сегодня вы — одна из них. Теперь же, — обернулся он к Пушкиной и Данзасу, — предлагаю проследовать со мной в Третье отделение. Там есть о чем поговорить. — О домашнем аресте, верно? — язвительно усмехнулась Александра, хотя сердце ее уже сжимала тяжелая тревога. — Ну что ж, если иначе нельзя… Сделав шаг вперед, она вдруг заметила боковым зрением стремительное движение. Дантес, собрав последние крупицы воли, потянулся к упавшему пистолету. Вскинув дрожащую руку, этот мерзавец направил дуло прямо на них! Александра успела рвануться в сторону, чтобы закрыть собой Бенкендорфа.