Разнополая дружба - Гусь Часть 2

Сигма был одним из немногих, кого Николь не пыталась довести до нервного срыва. Не потому, что он был ей безразличен — скорее, наоборот. Она видела в нём что-то, что заставляло её вести себя… мягче. Или, по крайней мере, так, чтобы его не доводить. Их дружба началась странно. Николь не помнила, как именно они начали общаться, но каким-то образом Сигма оказался единственным, кто знал, как успокоить её, когда она злилась. Он не осыпал её цветами, не пытался угодить, не подшучивал так, как это делали остальные. Он просто… был рядом. Иногда молча, иногда с парой уместных фраз. Он был слишком усталым для того, чтобы участвовать в её хаосе, и, что самое удивительное, Николь это устраивало. — Ты когда-нибудь просто сидишь и молчишь? — спросил он однажды, когда она снова вертелась вокруг него, жестикулируя и размахивая руками, рассказывая очередную безумную историю. Николь остановилась, задумалась, потом честно ответила: — Нет. Сигма вздохнул. — Может, попробуешь? — А ты попробуешь говорить больше? Он задумался. — Справедливо. И с тех пор они как-то так и существовали: она говорила, он слушал. Иногда он тоже рассказывал что-то — в основном о казино, о людях, которые туда приходили, о том, как ему приходилось читать эмоции и угадывать их желания. Николь слушала, кивая, но больше поражаясь не тому, что он знал, а тому, как ловко он разбирался в людях. — Ты слишком умный для того, чтобы быть здесь, — говорила она ему, лежа на спине и бросая в воздух игральную карту. — Ты слишком хаотичная для того, чтобы быть где-то ещё, — отвечал он, ловя карту одной рукой. Они были разными. Но, несмотря на это, всегда находили общий язык. Николь могла доверить ему свои тайны — он не выдаст. Сигма мог прийти к ней за советом — она не рассмеётся. В этом и была их дружба: баланс хаоса и спокойствия. Сигма не любил играть с Николь в карты. Особенно после того, как она завела гуся. Этот чёртов Гоша теперь был её спутником везде — в их убежище, в столовой, даже на миссиях. Николь таскала его подмышкой, как нечто драгоценное, и боготворила его больше, чем весь этот цирк, который они называли своей организацией. Но хуже всего было играть с ней в карты. Во-первых, она никогда не играла честно. Сигма давно понял, что если садится за стол напротив неё, то это не игра — это война. Во-вторых, она почти всегда выигрывала. Не потому, что была лучшей, а потому, что её правила менялись каждую секунду. Он мог держать на руках идеальную комбинацию, но если Николь решала, что «а теперь валеты стоят больше, чем тузы, потому что Гоша так решил», ему оставалось только вздыхать и принимать поражение. — Ты хоть раз пробовала играть по-честному? — спросил он однажды, складывая карты в стопку и наблюдая, как Николь потирает подбородок, размышляя над ответом. — Однажды. — И как? — Скучно. Сигма устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Зачем мне вообще с тобой играть, если ты постоянно меняешь правила? Николь пожала плечами, подняла гуся и ткнула его клювом в лоб Сигмы. — А тебе весело. Признайся. Сигма застонал, отстраняясь. — Мне не весело. Мне больно. Он кусается. — Он просто выражает любовь. — Ему бы манеры выражать её по-другому. Но, несмотря на все жалобы, он всё равно играл с ней. Возможно потому, что с Николь нельзя было не играть — если ты был в её окружении, если она выбрала тебя как собеседника, как компанию, ты автоматически становился частью её спектакля. Она никогда не оставляла людей в стороне, никогда не давала им скучать. Даже когда раздражала его до невозможности, Сигма знал — с ней не бывает пустоты. Иногда, когда он сидел в тишине, просматривая отчёты или просто наблюдая за другими, она внезапно оказывалась рядом. Бесшумно, неожиданно, с тем самым лукавым взглядом, который означал, что сейчас начнётся что-то странное. — Сигма, у меня есть идея. — Я уже боюсь. — Нет, правда, отличная идея! Давай подставим Фёдора? — Что? ЗАЧЕМ? — Просто так. И вот он уже втянут в её очередной безумный план. Иногда эти планы оказывались гениальными. Иногда — катастрофическими. Но факт оставался фактом: Николь никогда не давала ему заскучать. Он пытался понять, почему терпит её. Почему, даже зная, что очередное «Сигма, у меня есть идея» закончится либо хаосом, либо головной болью, он не отказывался. Наверное, потому, что Николь была единственным человеком, который видел в нём больше, чем просто казино, больше, чем просто информацию, больше, чем кусок мозаики в игре Фёдора. Она никогда не спрашивала его о прошлом. Никогда не интересовалась, откуда он, как появился. Для неё он просто был — и этого было достаточно. — Я ценю тебя, Сигма. Она сказала это однажды, не глядя на него, просто продолжая перебирать карты в руках. Сигма не ответил сразу. — Ты ценишь всех, кто играет с тобой в карты. — Нет. Она посмотрела на него прямо. — Не всех. И в этот момент он понял, что за всем её хаосом, за всеми выходками, за всей драматичностью, Николь — настоящая. Возможно, единственная по-настоящему искренняя в этом проклятом месте. Он вздохнул и взял карты. — Ладно. Но в этот раз — без новых правил. Николь усмехнулась. — Конечно-конечно. Гусь гоготнул. Сигма осторожно достал телефон и, не теряя времени, набрал короткое сообщение: «Забери свою девушку. Она снова творит хаос.» Через минуту пришёл лаконичный ответ: «Где?» Сигма тяжело вздохнул, огляделся, наблюдая, как Николь сейчас с азартом расписывала на салфетке новый «гениальный план», а её верный Гоша в это время пытался стащить фишку с покерного стола. «В казино. Срочно.» Николь всегда удивлялась, как Тацухико её находила. Словно обладала какой-то встроенной системой слежения, которая работала исключительно на неё. Стоило ей начать очередную авантюру или устроить суматоху, как Шибусава появлялась из ниоткуда — спокойная, невозмутимая, и с тем самым взглядом, от которого Николь каждый раз чувствовала себя немного пойманной с поличным. И вот, как по расписанию, через пять минут Тацухико уже стояла у входа. — Опять? — спросила она, переводя взгляд с Николь на Сигму. Сигма только устало развёл руками. — Я больше не справляюсь. Николь, увидев Шибусаву, расплылась в довольной улыбке. — Тацу! Ты так быстро! Это судьба! — Это Сигма. — Это Сигма и судьба. Шибусава прикрыла глаза, будто молилась о терпении, но в итоге просто подошла к Николь и, не теряя времени, взяла её за руку. — Пора домой. — Но у нас тут важное дело! Тацухико склонилась ближе, взгляд её сверкнул. — Домой. Николь шумно вздохнула, но всё-таки поднялась. — Ладно, ладно, я иду… Только Гошу возьму. Сигма уже мысленно праздновал освобождение, но потом понял, что рано радовался. — Где гусь? Они все замерли. И в этот момент с дальнего угла зала раздалось торжествующее гоготание. Гоша гордо восседал на покерном столе, держа в клюве украденную фишку. Шибусава вздохнула. — Ты только хаос оставляешь после себя. Николь пожала плечами, забирая гуся. — Зато я незабываема. — Ты — катастрофа. — Твоя катастрофа. Николь ухмылялась, пока Тацухико уводила её прочь, а Сигма наконец мог выдохнуть с облегчением.