Глава 9. Я не хочу, чтобы кто-то из нас страдал

Гермиона, наблюдая за тем, как Гарри увлеченно беседует с Флёр, чувствовала не просто легкую ревность — ее сердце сжимала ледяная рука сомнения. Она знала, что Гарри всегда был окружен вниманием, но в этот раз что-то вибрировало в воздухе по-другому. Флёр словно излучала магнетическую уверенность, перед которой, казалось, блекли все остальные. «Неужели он может полюбить ее больше?» — эта мысль, словно ядовитый шепот, проникала в ее сознание. Она вспоминала их взгляды, мимолетные касания рук, и в груди поднималась волна тревоги. «Я не хочу потерять его. Но и держать рядом силой тоже не выход.» Гермиона глубоко вздохнула, понимая, что ревность может стать той трещиной, которая разрушит их с таким трудом построенное счастье. «Я должна поговорить с ней. Должна понять, что происходит.» В то же время в глубине души зрело странное, почти безумное желание — не оттолкнуть Флёр, а попытаться найти какой-то другой выход, какой-то компромисс, который бы позволил всем быть счастливыми. Но как? Сама эта мысль казалась ей невероятной, почти невозможной. Однажды вечером, когда они сидели у костра, Гермиона, собрав остатки решимости, подошла к Флёр. — Флёр, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — я заметила, что вы с Гарри проводите довольно много времени вместе. И я… я хотела бы поговорить об этом. Флёр подняла на нее свои ясные голубые глаза, в которых читалось удивление, но и какая-то мягкая готовность выслушать. — Я понимаю, Гермиона, — ответила она тихо. — Я вижу, что ты чувствуешь. — Я не хочу, чтобы ревность отравила то, что у нас есть с Гарри, — продолжила Гермиона, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Но я просто не могу игнорировать эти… эти ощущения. — Я тоже, — тихо произнесла Флёр, опуская взгляд на огонь. — Я восхищаюсь Гарри. Его смелостью, его добротой… его сердцем. Но я вижу, как сильно он любит тебя, Гермиона. Это очевидно. Гермиона вздохнула, чувствуя, как лед в ее груди немного тает. Но этого было недостаточно. «Могу ли я ей доверять? Действительно ли она не пытается увести Гарри у меня? А если нет, то что тогда?» — Я не знаю, как это правильно сказать, — начала она, чувствуя, как слова даются с трудом, — но… может быть… может быть, мы могли бы… разделить его внимание? Флёр приподняла тонкую бровь, и в ее глазах мелькнуло удивление, смешанное с какой-то странной искоркой. — Разделить? — переспросила она, словно не до конца понимая смысл сказанного. — Да, — кивнула Гермиона, чувствуя, как ее щеки заливает краска. — Я понимаю, это звучит… безумно. Но я чувствую… я чувствую какую-то связь между нами. И я не хочу ее игнорировать. Возможно, если мы… если мы попробуем… Флёр задумалась, ее взгляд скользил по мерцающим уголькам костра. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она медленно произнесла: — Я не против, если это сделает вас счастливыми, Гермиона. Если это то, чего ты действительно хочешь. Но… я боюсь. Боюсь, что это может причинить боль. Всем нам. В этот момент к ним подошел Гарри, который, видимо, услышал обрывок их необычного разговора. — О чем вы говорите? — спросил он, переводя взгляд с Гермионы на Флёр, его лицо выражало неподдельное любопытство. — Мы говорили о… наших отношениях, Гарри, — ответила Гермиона, глядя прямо ему в глаза. — И о том, что, возможно… возможно, мы могли бы попробовать что-то новое. Гарри нахмурился, его взгляд стал настороженным. Он не понимал, куда клонит Гермиона, и в его сердце закралось беспокойство. «Что она задумала? Неужели она хочет расстаться?» — Что-то новое? — переспросил он, чувствуя, как напряжение нарастает. — Да, — кивнула Гермиона, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я чувствую… я чувствую, что мы могли бы быть счастливы… втроем. Гарри удивленно уставился на Гермиону, словно не веря своим ушам. Затем он перевел взгляд на Флёр, ища в ее глазах хоть какое-то объяснение. «Втроем? Что это значит?» В его голове промелькнула мысль о том, что он, должно быть, неправильно понял. — Я… я не знаю, что сказать, — произнес он, чувствуя себя совершенно растерянным. В его голове боролись противоречивые чувства. Он любил Гермиону всем сердцем, она была его опорой, его лучшим другом. Но Флёр… Флёр тоже вызывала в нем сильные чувства, чувства, которые он едва начинал осознавать. «Разве такое возможно? Любить двоих одновременно? И как это повлияет на Гермиону? Она действительно этого хочет?» — Подумай об этом, Гарри, — мягко сказала Гермиона, видя его замешательство. — Я чувствую, что между нами есть что-то особенное. Что-то, что мы могли бы исследовать вместе. Гарри опустил взгляд на огонь, его мысли метались. Он понимал, что это предложение выходит за рамки всего, что он когда-либо представлял себе. Но он также чувствовал искренность в голосе Гермионы, ее надежду. «Она действительно верит, что это может сработать. И я… я не хочу ее разочаровывать.» В его сердце боролись любовь к Гермионе, растущая симпатия к Флёр и страх перед неизвестностью. «Смогу ли я справиться с этим? Сможем ли мы все трое быть счастливы?» — Хорошо, — наконец произнес он, подняв взгляд и посмотрев сначала на Гермиону, а затем на Флёр. В его голосе звучала неуверенность, но в глазах горела решимость. — Я согласен попробовать. Если это то, чего хотите вы обе. С этого дня их отношения стали медленно, но верно меняться. Они проводили все больше времени вместе, учась понимать друг друга, наслаждаясь компанией каждой. Вечерами, когда звезды рассыпались по черному бархату неба, они собирались у костра, делясь историями, смехом и первыми робкими прикосновениями. Но Гермиона все еще не могла полностью избавиться от чувства внутренней тревоги. Она наблюдала за тем, как Гарри и Флёр общаются, ловила их взгляды, и ее сердце болезненно сжималось от ревности. «Может быть, я совершаю огромную ошибку?» — эта мысль, словно тень, следовала за ней повсюду. «Может быть, я разрушаю то прекрасное, что у нас с Гарри было?»