Глава 6. Новый учебный год

      Весеннее солнце мягко пробивается сквозь высокие окна актового зала, заливая его теплым светом. Ученики старшей школы, одетые в опрятные униформы, стоят рядами, строго по классам. Кто-то еще шепчется с друзьями, кто-то сонно зевает, а кто-то внимательно слушает директора, выступающего на сцене.       Мицури, уже десятиклассница с розовыми волосами, но сегодня как всегда, в длинном черном парике, переминается с ноги на ногу среди своих одноклассников. Она по долгу смотрит, но не на директора, ловя себя на том, что совсем не слушает речь главы — ее взгляд невольно скользит в сторону учительского состава, стоящего сбоку от сцены. Среди них она видит своего любимого — Обаная Игуро, учителя математики. Её возлюбленный.       Он, как всегда, серьезен, в своем черном костюме и с неизменной повязкой на лице. Глаза скрыты за стеклами черных очков, и он выглядит сосредоточенным, наблюдая за учениками. Канроджи чувствует, как сердце начинает биться быстрее. Она чувствует к нему не только дружбу... Но что-то сильнее. Вспоминая, как она согласилась на его предложение её щеки воспылали.       Ей хотелось бы подойти после линейки, сказать хоть что-то — может, просто «Доброе утро»? Но как только она представляет, как он посмотрит на нее, внутри все сжимается от волнения. Что, если он сочтет ее странной? Что, если даже не запомнит, как ее зовут? Или просто прикинется, что не узнал...       Линейка подходит к концу. Директор поздравляет всех с началом учебного года. Ученики начинают расходиться. Девушка делает шаг вперед, но тут же отступает. Нет, сегодня, но точно не сейчас. Может быть, завтра... или в следующий раз.       Она бросает еще один быстрый взгляд в его сторону, а затем уходит вместе с одноклассниками, стараясь унять стук сердца. Гию обернул свои глаза к ней, тяжело выдыхая. А после бросил недовольный взгляд на своего коллегу.             — Не обманывал бы её. Она тебе так верит. — толкнул Игуру в бок тот, закатывая глаза. — Ты признался в любви ребёнку. Ей даже...             — Ей уже исполнилось 18. Заткни пасть. — оскалился Обанай, снимая свои солнечные очки. — Ты всего лишь напыщенный идиот, который решил, что может всеми командовать и ничего больше.       Вскоре разошлись и учителя. Математик уже в последнюю минуту взглянул на своего «врага» и ушёл в свой кабинет. Он был в отчаяние. От части коллега был прав. До её дня рождения оставалось всего 3 месяц. И только тогда их отношения можно будет считать нормой. А пока что... Это блятская педофилия.

***

      Не прошло и нескольких уроков, как Мицури прибежала в корпус, где преподавал Обанай. Она с надеждой смотрела в небольшой проём, в руках держала полученный ещё в каникулы. И сейчас, ей хотелось бы его вернуть. Прямо сейчас.       Игуру с улыбкой отвёл взгляд от своих учениц и с вздохом, направился к двери, поняв, что девушка не уйдёт. Все равно была большая перемена, чтобы дети смогли поесть, перед тем, как учиться дальше. Мицури улыбнулся, как только его увидела. Она с улыбкой запрыгнула на него, обнимая за шею, тут же чувствуя тёплые руки на своей талии.             — Здравствуй... — прошептал он, не долго думая, начав расцеловывать бледное личико своей возлюбленной. — Ты прекрасна... А зонт... Зонт могла и себе оставить...             — Но ты...             — Иди... Канроджи... Я обещаю, встречусь с тобой в саду, но не сейчас, не сейчас.       Девушка с любовью заглядывала в его глаза, а после удалилась, не в силах возразить, но маленький подарок оставила. Ей было приятно...

***

      В учительской творился настоящий хаос. Гию был против. Он знал об этих отношениях, потому что видел. Его нервы были на пределе:             — Неужели, они не могли дождаться окончания 3-го семестра и уже тогда показывать свои отношения?! Да, они встречались только на переменах в безлюдных местах и на уроке, в школьных пустых коридорах, это вредит репутации!             — Успокойся. — помешивала сахар в его чашке Шинобу, вздыхая. Она взглянула на него с небольшим страхом. — Они не мы. Ты держался до последнего, пока я окончу и дождался... Их пара молода. Ей 17, ему 30... 5 или 6? А нам с тобой... 33 и 40. Ты так... Умело ждал...       Женщина расплылась в улыбке, встав со своего мягкого креста, упала к нему на колени, обнимая за плечи. Та улыбнулась, глядя в его глаза с нежностью. Гию с вздохом согласился, сжав свои руки у неё на талии.       Всё затихло. Прозвучал звонок. Это был призыв вернуться к учебным занятиям. Но им уже было явно не до этого. Томиока, со страстью целовал свою коллегу, чуть ли не срывая с неё всю одежду.             — Умоляю тебя... Не сейчас. — тяжело выдохнула Кочо, отстраняясь от своего мужа, который явно не хотел отступать. — Школа не место... Для подобного...             — Давай вспомним о нас... Химию с физикой пусть дома изучают... — шептал тот, уже расстегнув несколько пуговиц на её блузе, откинув предрассудки, горячие губы начали уже оставлять следы поцелуев на чужой шее.       Женщина вздрогнула, подавляя свои стоны и эмоции, как только могла. Она старалась словно проглатывать их, одной рукой успешно зажимая свой рот, а второй пытаясь оттолкнуть учителя.             — Школа... Не место... Для игр... — с трудом простонала учительница химии, закатывая глаза после того, как почувствовала на уровне с поцелуями первые укусы острых зубов.       Этот момент мог бы длится вечность. Но к сожалению, кому то пришло в голову заглянуть в учительскую. Послышалось несколько настойчивых стуков. За дверью стоял учитель физкультуры. Что ему могло понадобиться в кабинете?       Шинобу судорожно выдохнув, отстранилась от своего супруга, поправляя свою одежду и пытаясь крыльями ворота закрыть все, что тот наделал всего за несколько минут и пересела в другое кресло, поотдаль.       Томиока с недовольным вздохом поплелся к двери, провернув ключ, тот открыл. На пороге стоял Узуй. Ему нужен был журнал, чтобы отметить учащихся, но нахождение этих двоих в кабинете странно его смутило.             — А вы чего не на уроках? У детей вроде до сих пор идут... — с подозрением спросил мужчина, подняв светлые брови.             — Не троего ума дело. — шикнул недовольный Гию, поправив одежду и вышел, вместе с учительницей химии.             — Странные все какие-то... Чем можно было так блестяще помещать? — задался вопросом Тенген и выхватив нужный журнал, вышел из кабинета.

***

      Внутри школьного двора, где были красиво выстроены колонны из деревьев сакуры, раздался радостный смех. Мицури выбежала к своему любимому во время своего последнего урока. Она была по прежнему счастлива и надеялась на то, что Обанай не станет слишком замкнутым или серьёзным. Особенно сейчас. И её надежды оправдались. Все время им удалось прогуливаться по территории школы и просто разговаривать. По душам. Он держал её за руку со всем удовольствием и делился всем, что только мог испытать.       Мицури впервые испытала... Настоящую любовь от... Мужчины. О ней она могла только мечтать или читать в книгах... Но сейчас всё было по настоящему. Обанай необычайно сильно любил её и ей ничего не оставалось, как отвечать ему тем же. Но в глубине души оба понимали, что их отношения... Не слишком законны в пределах учебного заведения, да и за его пределами тоже. Но двое надеялись, что небольшой роман, начавшийся с 9-го класса не закончится на самом интересном. ​