Глава 3

Телефон в очередной раз пиликнул, и Денис отшвырнул от себя ручку. Яна написала ему уже несколько сообщений, но он надеялся, что если он напишет, что занят, — она прекратит. Это не сработало: с перерывами в пять минут Яна отправила еще несколько сообщений. Рассердившись из-за того, что она наплевала на его слова о том, что он делал домашку по физике, Денис перевел телефон в беззвучный режим. Однако это тоже не помогло: мелодичное пиликанье сменила вибрация, которая, словно дрель, просверливала мозг. Денис поймал себя на том, что уже начал жалеть о том, что они с Яной перевели свои взаимоотношения из дружеских в романтические. Денис не был уверен, что любил свою подругу. Ну, разве что как сестру, но… — Денис, помоги мне с английским, пожалуйста! — раздалось из комнаты Лариски. Недолго думая, Денис крикнул в ответ: — Давай позже, ладно? Лариса ответила не сразу: — Ладно. Спустя минуту Денис услышал, как сестренка уже говорила с кем-то по телефону. Наверняка опять со своей новой подружкой, которая в этом году перешла к ним в класс. С первых дней нового учебного года Денис заметил, что Лариска стала возвращаться из школы в отличном настроении. Более того, она с большей охотой садилась за домашнюю работу и даже полюбила литературное чтение. С уходом Ксюши никто не мотивировал Ларису читать с помощью финансовой выгоды, вот она и забросила это дело. А сейчас Денис едва ли не каждый вечер видел сестренку с книжкой в руках. Видимо, дружба с новенькой Софией положительно влияла на Ларису. Однако сейчас он не мог этому порадоваться, потому что Лариска разговаривала по телефону громко и в нарочитой манере. Будто повторяла за гламурными блондинками из ситкомов нулевых. Эти громкие кривляния не способствовали рабочему настрою, как и многочисленные сообщения Яны, поэтому Денис направился к сестре в комнату. — Ларис, ты не могла бы потише разговаривать, пожалуйста? — как можно спокойнее попросил он, и Лариса бросила на него неприятно пренебрежительный взгляд. — Я пытаюсь домашку делать. — Делай, — равнодушно откликнулась Лариска и вернулась к разговору: — Да брат говорит, чтобы я тише говорила. А я разве громко? Выслушав собеседницу, она улыбнулась и все тем же жеманным тоном продолжила: — Ну ла-а-адно, и что там с Ники-и-итой? А-а-а… Да ты что! Он проводил тебя до дома-а-а?! Очуме-е-еть! Понаблюдав немного за ужимками сестры, Денис покачал головой и вышел из ее комнаты, не забыв закрыть дверь. Снова оказавшись у себя, он захлопнул и свою дверь. И как по заказу его телефон снова завибрировал. Подумав немного, Денис выключил мобильник совсем и вернулся было к кучке задач, заданным им на дом их строгим физиком. Но не успел он приземлиться на стул, как обнаружил, что рабочий настрой пропал. Потаращившись в тетрадь пять минут в надежде вернуться в состояние потока, Денис закатил глаза и со стоном сполз на пол. Пожалуй, впервые за несколько лет ему хотелось наплевать на домашнее задание и заняться своими делами. Тем более было уже почти девять вечера, и Денис ощущал себя по-настоящему уставшим. Все-таки с переходом в новую школу стало сложнее: новые одноклассники, новые учителя, более сложная программа обучения… Так еще и дорога теперь занимала не пять-семь минут пешком, а примерно сорок на метро. Прожив два месяца в таком режиме, Денис начинал понемногу жалеть о том, что поддался своей уверенности в том, что в новой школе станет лучше. Ему было бы хорошо и в старой. Хулиганы и двоечники ушли бы после девятого, а он, Яна и другие приличные ребята остались бы в десятом и жили бы себе спокойно. Какая, в конце концов, разница, какую школу он окончит? Он и так хорошо успевал по программе, а для большего продолжал бы ходить к репетитору. Правда, именно отсутствие необходимости услуг репетитора и стало решающим фактором в пользу перевода. Денис не хотел, чтобы им приходилось ужиматься в расходах из-за его репетиторов. Возможно, он в любом случае сможет поступить только на платное. Так какой смысл сейчас тратить то, что мама могла бы уже отложить на его учебу? Услышав хлопок входной двери, Денис на мгновение замер. Похоже, мама уже вернулась. А он не приготовил ей ужин. Надеялся, что сначала сделает домашку, а потом спокойно займется готовкой. Но, похоже, мама закончила сегодня раньше. Он-то ждал ее не раньше десяти, а то и одиннадцати — как обычно. Несмотря на первичное удивление, Денис обрадовался. Наконец-то они могут поужинать вместе, как нормальная семья. Да еще и чаю, наверное, выпьют. Он вышел в коридор и с радостной улыбкой произнес: — Мам, привет! Однако когда мама шмыгнула носом и на мгновение подняла на него глаза, его улыбка тут же сползла с его лица. — Ты чего, мам? Что случилось? Она помотала головой и, разувшись, беззвучно поманила его за собой в кухню. Когда они оказались там, Денис закрыл дверь и сел рядом с мамой. Та же упорно не смотрела на него и тряслась, чем не на шутку напугала его. Приглядевшись получше, Денис заметил, что серьги, которые мама постоянно носила, теперь отсутствовали. — Мам, а где твои сережки? Зажав обеими ладонями рот, она вдруг заплакала. Денис тут же придвинулся к ней ближе и крепко обнял. Его сердце сделало кульбит. Мама плакала так сильно, как будто случилось что-то ужасное. В той же степени, как гибель Ксюши. При мысли об этом Денис ощутил, как в глазах слегка начало жечь. — Мам, — вполголоса попытался он заговорить с ней, продолжая гладить по дрожащим плечам, — что случилось? Почему ты плачешь? Ты потеряла сережки и поэтому… грустишь? Отстранившись от него, мама снова громко всхлипнула, и Денис с тревогой смотрел на нее. Когда она подняла на него глаза, с ее губ сорвалось: — Н-на… на меня напали, Денис. Сережки… цепочку… Он все забрал. Мама чаще задышала, а по ее лицу снова потекли слезы. Денис снова прижал ее к себе. Насколько он помнил, эти сережки и цепочка достались маме от ее бабушки Агнии, которая ее фактически вырастила и которую мама очень любила. По рассказам мамы, ее мама все время уезжала на заработки куда-то очень далеко. Однако в один из таких дней мама, тогда еще только-только входящая в подростковый возраст, узнала, что ее родительница встретила нового мужчину и собралась за него замуж. Мужчина был военным и регулярно переезжал, и она собиралась ездить за ним несмотря на то, что для нее там работы, скорее всего, не было бы. И двенадцатилетнюю дочь она хотела забрать с собой. Бабушка Агния же не позволяла этого сделать. Из-за этого у нее с дочерью были конфликты, которые маленькая Маша, конечно же, подслушивала. — Девочке нужен дом, — заявляла бабушка Агния. — Постоянный дом. Ты вообще думаешь, на что ты обрекаешь ребенка? Как она будет каждый год приходить в новую школу в надежде, что уж здесь-то она точно проучится до выпускного, а потом ей придется снова оказаться новенькой? Как она будет друзей заводить, зная, что скоро опять должна уехать? Детям друзья очень важны! — В детстве друзей легко завести, — отмахивалась мамина мама, которую Денис мог бы называть бабушкой Людой, если бы она дожила до появления внуков и если бы ее дочь захотела поддерживать с ней контакт. — Здесь одни, там будут другие. Машка общительная, не пропадет. — Людмила! — строго смотрела на нее бабушка Агния. — Делай что хочешь, но внучка останется со мной в Москве. Она будет жить здесь, ходить в школу здесь и заводить друзей тоже. Я не позволю тебе испоганить ей детство! — Ну ты же мне «испоганила», когда с моим папашей связалась, — язвила мамина мама. — Он же тоже военный, если ты вдруг забыла. И ничего, я выжила. Маша поедет со мной, и мы будем жить одной семьей. Денис не представлял, сколько скандалов пришлось пережить его маме, сколько слез ей пришлось пролить, чтобы ей разрешили остаться здесь, а не ехать вслед за матерью в закрытый военный городок за несколько сотен километров от места, которое она привыкла считать своим домом. Ее отношения с мамой испортились, а с бабушкой Агнией наоборот — наладились. Денису даже стало жаль, что его прабабушка умерла незадолго до его рождения. Ему очень хотелось познакомиться с этой чудесной женщиной, отстоявшей право его мамы на нормальное детство. Мама не раз признавалась, что жалела о том, что выбросила практически все, что осталось после бабушки Агнии, и продала квартиру, деньги от которой вложила в их первое общее с отцом жилье. Драгоценностей оставалось совсем мало — похоже, бабушка Агния успела их продать или раздать. Те золотые сережки и цепочка, которые по счастливой случайности достались маме, были единственным, что осталось у нее от любимой бабушки. И вот теперь даже этого больше нет. Потому мама и плакала так, словно у нее снова умер кто-то близкий. Ощутив, что в глазах защипало, Денис крепче стиснул маму в объятиях и погладил ее по голове. — Мам, мне очень жаль, — негромко произнес он. — Но мне гораздо важнее, что с тобой все нормально. Что тебя не ранили и не убили. И не… — Не ранили? — прошептала мама, и Денис тут же пожалел о сказанных словах. — Меня лишили последней памяти о моем родном человеке. О самом близком. И… Она часто задышала. Денис вмерз в стул, с опаской наблюдая за состоянием матери. Вдруг это паническая атака? Он не знал, как сможет ей помочь справиться с ней. Поэтому Денис снова сжал маму в объятиях и едва ощутимо чмокнул в макушку. — Мам, прости. Я знаю, тебе эти украшения были очень важны, но все же… Жизнь важнее. Разве нет? Мама отстранилась и посмотрела на него. Ее глаза все еще были мокрыми, но тех потоков слёз, которые были в начале, уже не было. Денис погладил ее по плечу, и мама кивнула: — Ты прав. Просто… я очень испугалась. Не столько за украшения, сколько за себя. Если бы со мной что-то случилось, как бы вы были? Он тоже об этом на мгновение подумал, когда мама сказала, что на нее напали. Но с мамой все было в порядке, поэтому Денис предпочел сфокусироваться на другом. Сжав плечи родительницы, он взглянул на нее. Его пальцы деликатно погладили ее руки, и мама вновь посмотрела на него. Денис про себя отметил, что она уже немного успокоилась. И при этой мысли ему стало легче. — Все хорошо, — произнес он, сжав ее ладони. — Этому козлу нужны были только украшения. А ты жива и здорова. И дома, с нами. Мама кивнула, и Денис аккуратно поинтересовался: — Как это случилось? Он… угрожал тебе? У него было оружие? — У него был нож, — ответила мама, и Денис крепче сжал ее руки, после чего мягко погладил их. — Он догнал меня, прижал к стене ближайшего дома и приставил нож к моему горлу. Сказал, чтобы я отдала ему все ценности, которые у меня были. Я и сняла сережки, цепочку. Телефон предложила забрать — он почему-то отказался. Сумку, как ни странно, не стал проверять. Не знаю почему. То ли телефон ему был не нужен, то ли его спугнули прохожие, которые вскоре завернули за угол. Ее руки мелко задрожали, а взгляд матери стал несчастным. Денис снова обнял ее, чувствуя запоздало накатившее на него волнение. Он попытался выровнять ускорившееся дыхание, чтобы мама не успела услышать его и понять, что ему было тревожно, но она уже отстранилась и внимательно разглядывала его лицо. Денис как можно более ободряюще улыбнулся: — Что ты так смотришь? — Я очень рада, что мне сегодня повезло, — тихо произнесла мама, и Денис, придвинувшись ближе, положил голову ей на плечо. Материнская ладонь опустилась ему на голову и мягко помассировала ее. Закрыв глаза, Денис немного расслабился. — Если хочешь, — негромко произнес он, — я могу вечером встречать тебя у метро. — Не надо, Дениска, — мягко ответила мама, продолжая гладить его по голове. — Бомба дважды в одну воронку не падает. Думаю, то, что случилось сегодня, больше не повторится. Тем более, что у меня больше нет золотых украшений. Денис услышал в ее голосе улыбку — кажется, мама уже чувствовала себя лучше, — но все равно стоял на своем: — Мам, темнеет уже рано. Да и ты часто возвращаешься поздно. Это раньше тебе везло, скорее. Поэтому завтра я приду тебя встречать. Хочешь, могу прям к твоему офису приехать? — День, это лишнее, — упрямо ответила мама и обняла его за шею. — Я взрослая женщина и могу сама возвращаться домой. Будь я юной девушкой, мне бы точно потребовался провожатый, но… — Какая разница, сколько тебе лет? Ты женщина, а значит, в любом случае в группе риска. — Денис приподнял голову так, чтобы встретиться взглядом с мамой. — Я все-таки приду завтра. Еще не хватало повторять ошибку, которую я допустил с Ксюшей. Мама мягко улыбнулась: — Приятно, что ты понимаешь. Я про группу риска. Чмокнув его в лоб, она прижалась к его голове, а ее рука провела по спине Дениса. — По поводу того, чтобы меня встретить, — если хочешь, я все-таки не против. Я только рада буду получить дополнительные пятнадцать минут на личное общение с сыном, которого вижу теперь только по воскресеньям. А насчет Ксюши… — В голосе мамы промелькнули нотки угрозы, и Денис отстранился, чтобы взглянуть ей в глаза. — Твой отец был очень неправ, когда сказал тебе то, что сказал. Никогда ему этого не прощу. И на алименты в старости пусть даже не смеет претендовать — я найду, как сделать так, чтобы он не имел право ни на одну копейку от вас с Ларисой. Руки матери снова задрожали — очевидно, события восьмимесячной давности до сих пор сильно волновали ее. От всей души желая успокоить маму, Денис обнял ее. Прижавшись к матери, он почувствовал, как всё волнение и тревога уходят, уступая место чувству безопасности и спокойствию. Возможно, мама была права и сегодняшнее — всего лишь неудачное стечение обстоятельств. А если нет? Если в их районе завелся злоумышленник, который получает удовольствие от ограбления женщин, идущих домой поздно вечером? А вдруг однажды он решит, что просто грабить не так весело, и перейдет к чему-то более страшному — изнасилованиям или даже убийствам? Несмотря на то, что Денису стало страшно при этой мысли, он поспешил себя успокоить тем, что само его присутствие может отпугнуть потенциальных преступников. «Хотя бы часть из них», — сдался Денис при мысли о том, что порой и присутствие парня или мужчины рядом — не гарантия, что негодяй откажется от реализации своего злого умысла. — Мам, хочешь поесть чего-нибудь? — предложил он, отстраняясь так, чтобы можно было посмотреть маме в глаза. — Мы с Лариской еще не ужинали, а тебе я тоже ничего не приготовил. Домашку делал… — Доделал? — Денис помотал головой. — Иди делай, я сама все приготовлю. — Нет, нет, я сам, — возразил он и, вскочив со стула, встал спиной к плите, стараясь всем своим видом показать, что сегодня вечером никто не позволит маме готовить. Та, впрочем, и не настаивала. Лишь улыбнулась и выразила пожелание: — Давайте яичницу заедим и спать. Пока Денис готовил, спиной он чувствовал взгляд мамы. А когда закончил, то ощутил, как она обняла его. — Спасибо, мой хороший, — произнесла мама и, снова оставив на его макушке поцелуй, принялась накрывать на стол.