Глава 4

В школе все было как обычно: шум, гвалт, резкая трель звонка, скрип ручек и шуршание карандашей по листам бумаги. На перемене Денис наконец ответил на сообщения Яны, а также отреагировал на мемы, которые она прислала во время урока. Несмотря на то, что на предложение встретиться в воскресенье он ответил согласием, Дениса мучили сомнения. Зачем он вообще согласился со словами Яны, что раз они хорошо дружат, то непременно будут отличной парой? Он же не любил ее! Он хорошо к ней относился, всегда готов был поддержать, но не любил ее в романтическом смысле — так, как хотела Яна. И из-за этого совесть мучила Дениса уже несколько недель. Ему бы, может, и хотелось вызвать подругу на откровенный разговор и честно сказать, что любви нет, но Денис был уверен, что Яна отреагирует точно так же, как когда-то в классе: устроит истерику и начнет швыряться в него всем, что попадется ей под руку. Тем не менее его неискренность по отношению к ней напрягала Дениса и вызывала сильнейшую волну сопротивления, отзывающуюся напряжением в груди. Машинально потерев область сердца, Денис продолжил решать контрольную. Давыдов, его сосед по парте, внезапно потеребил его за рукав: — Ден, что у тебя в пятом? — Я еще не решил, — прошелестел Денис. — Попробуй у Симы спросить. — Да пробовал я, она меня послала, — с досадой откликнулся сосед и снова уткнулся в свой листок. Денис лишь бросил косой взгляд на товарища, из-за которого их прозвали Давыдовыми. Не только потому что носили одинаковые имена. Учительница истории как-то сказала Денису, что он успешно, по словам учительницы русского и литературы, совмещал в себе физика и лирика и потому ассоциировался у нее с поэтической стороной вошедшего в историю Дениса Давыдова. Новому же однокласснику приписывали половину «воина» из-за того, что в отличие от Дениса, тот легко бросался в атаку — словесную или физическую. Денису не нравилось это прозвище, как и любое другое, которое он когда-либо получал. Но так как Давыдовыми их называли даже учителя, он не сопротивлялся. В этом случае один в поле — точно не воин. — Давыдовы! — раздался зычный голос учителя, а по классу прокатились тихие смешки. — Что у вас там за обмен мнениями? Щас влеплю пять на двоих! — Это невозможно, — подал голос Давыдов и немного подался вперед. — Двойка с половиной никак не может стоять в журнале. — Еще и пререкается, — возмущенно констатировал учитель. — Давыдов, вот тебе лично я поставлю именно два с половиной! И соседу твоему тоже. Если не хочешь подставлять человека, продолжай, пожалуйста, писать контрольную молча. — А че сразу Давыдов-то? — возмутился тезка и вскочил, а Денис поспешил дернуть его за рукав, выражая таким образом просьбу не нарываться на конфликт. — Че сразу Давыдов? Может, это вон… он меня отвлекает. Денис оторопел. Его сосед по парте только что обвинил его в том, что он его якобы отвлекал? — Ты че несешь? — ошеломленным шепотом спросил он боевого тезку. — Ты первый меня отвлек! — Не ври, а? — поморщился Давыдов, едва взглянув на него. — Сам пристал ко мне. «Че у тебя в пятом», «че у тебя в пятом»… Научись уже сам работать. Изумленный до крайности Денис хотел было что-то ответить, но учитель громогласно объявил: — Мне неважно, кто из вас первый начал. Оба получаете два. Денис поперхнулся воздухом, а ему в лицо бросился жар. Он просто не мог поверить. Ему поставили плохую оценку не потому что он не выучил чего-то, а просто за компанию с соседом по парте, который не был способен оставить последнее слово за кем-то другим. — Но это нечестно, Владимир Александрович! — попытался было запротестовать Денис, но строгий математик бросил на него суровый взгляд из-под густых седых бровей: — Не обсуждается. Сдавайте контрольную. Продолжая хватать воздух ртом, Денис взял свой листок и, как можно тише поднявшись, направился к учителю. Наглец Давыдов пихнул было ему и свой листок, но Денис обернулся к нему с сердитым выражением лица и прошипел: — Сам отнесешь, самостоятельный. Давыдов порозовел от злости, но в этот раз почему-то промолчал. После того, как они сдали недоделанные работы, остаток урока они провели в молчании. Когда же прозвенел звонок на перемену, Денис возмущенно повернулся к соседу. — Давыдов, это че было на уроке? Какого черта ты соврал, что это я к тебе пристал? Давыдов лишь равнодушно пожал плечами, и это еще больше рассердило Дениса. Ощутив, что пальцы сжались в кулаки, он поднялся и направился к выходу из кабинета. Ему надо было успокоиться. А для этого все средства были хороши. В частности умыться ледяной водой было бы неплохо. Твердыми шагами и с лицом, напряженным настолько, что его мышцы уже начали болеть, Денис направился в сторону мужского туалета. Услышав сзади шаги, он обернулся. Оказалось, Серафима шла за ним. — Денис, хочешь я поговорю с Алексанычем? — предложила она, а ее ладонь вдруг легла ему на плечо. Денис же, продолжая чувствовать, как свирепо раздуваются его ноздри, отодвинулся, и рука Симы упала в пустоту. Под его взглядом — очень злым, наверное — немаленького роста и комплекции Серафима словно сжалась. На мгновение Денису даже стало ее жаль. Сима была неплохой девчонкой, но как и сказал Давыдов, действительно все время ходила задрав нос. Хотя ее родственники не вели никаких уроков у их класса и, соответственно, у нее не было шанса получить от них какие-то преференции. Впрочем, в отличие от некоторых, Серафима к Денису относилась если не прямо хорошо, то нейтрально-положительно. Они с Симой взаимодействовали исключительно по учебным вопросам, и в этом она была полезна. Денис старался не отставать от нее и в случае необходимости тоже выручал. — Не надо ни с кем говорить, — приглушенно произнес он, чувствуя разожженный внутри огонь обиды и несправедливости. — Я сам справлюсь. — Но это несправедливо, — возразила Серафима. Денис продолжил путь в уборную, а сзади снова зацокали каблуки. — Тебе поставили два ни за что. — Я знаю, — мрачно отозвался Денис. Серафима удивленно спросила: — И ты ничего не сделаешь, чтобы это исправить? Остановившись, Денис резко развернулся к ней. — А что я могу сделать? Ты же тут всю жизнь учишься. Неужели не знаешь, насколько Алексаныч принципиальный? — Знаю, — не стала отрицать Серафима и подошла ближе. — Но если хочешь, я могу замолвить за тебя словечко. Только тебе придется пересесть к кому-нибудь другому. Потому что Алексаныч на дух не переносит Давыдова. Еще со средней школы. Прислонившись к стене спиной и затылком, Денис тяжело выдохнул и закрыл глаза. Вот как обычно: только показалось, что жизнь наконец-то начала налаживаться и тут — бах! — случилось что-то, что выбило из колеи. Как правило, в самом плохом смысле этого выражения. — Денис, — окликнула его Сима, и он приоткрыл глаза. — Я, если что, на твоей стороне. Я услышала Давыдова первым. А тебя вообще почти не слышала. Я поговорю с Владимиром Алексанычем. И лучше, если ты пойдешь со мной. Так он убедится, что ты точно от Давыдова не зависишь. Возведя глаза к потолку, Денис ощутил резко накативший на него приступ печали. Хотелось спрятаться где-нибудь и поплакать, чтобы потом уже расслабленным мозгом генерировать идеи для решения конфликта. Однако что-то ему подсказывало, что Серафима Горбачева не позволит ему уединиться. В подтверждение его слов она легко взяла его за руку и, посмотрев на него, предложила: — Пойдем? С тяжким вздохом Денис повиновался.

***

Вернувшись домой, Денис мечтал только о кружке горячего сладкого чая и часовой сиесте. Лариска должна была быть еще на продленке, поэтому в ближайшие часы никто не должен был ему помешать немного отдохнуть. Однако когда он шел в свою комнату, то услышал из бывшей Ксюшиной что-то похожее на всхлип. Сердце Дениса сжалось. Похоже, Лариса все-таки была дома. Но как? Она же даже ключи с собой не брала. — Ларис? — настороженно заглянул он в комнату после того, как тихонько постучал. — Все хорошо? Сестренка сидела спиной к нему и, обнимая какую-то игрушку, судорожно вздрагивала. Испугавшись, что с Ларисой могло происходить что-то плохое вроде приступа болезни, о которой они не знали, Денис в один миг оказался рядом с ней. Когда Лариса подняла на него голову, он увидел, что ее глаза были полны слёз. — Что такое? — встревоженно спросил Денис, деликатно приобнимая ее за плечи. — Что случилось? Прижавшись к нему, Лариска заплакала в голос. Денис тут же поспешил обнять ее покрепче. Кажется, не у него одного сегодня выдался плохой день. Поглаживая Ларису по спине, Денис лихорадочно размышлял над возможными причинами ее расстройства. Двойка? Ссора с подружкой? Проблемы с Ольгой Игоревной? Или, может, кто-то из старшеклассников обидел? — Тише, тише, — прошептал он, слегка похлопывая Ларису по спине, чтобы она быстрее успокоилась. — Я с тобой. Все хорошо. Расскажешь, что случилось? Лариса несколько раз кивнула и снова подняла на него взгляд, от которого у Дениса защемило сердце. Ему всегда было непросто видеть свою младшую сестренку плачущей. Пусть лучше Лариска вредничает и озорничает, чем прячется и плачет. — Я… я по Ксюше скучаю! — взревела Лариса и разразилась новым приступом слез. — Я хочу, чтобы она была с нами! Снова уткнувшись в его грудь, она продолжала плакать. Денис вновь провел рукой по ее спине и, прижавшись к сестренке, закрыл глаза. Знала бы Лариса, как он этого хотел! Вот только если он сейчас ей об этом скажет, то тут станет на одного плачущего человека больше. И кому от этого будет лучше? Дождавшись, пока Лариска немного успокоится, Денис бережно отстранил ее от себя и мягко вытер слезы с ее лица. — Ларис, я тоже очень скучаю по Ксюше. Сильно-сильно. Так же сильно, как ты. Но она… она уже не вернется. Ксюша умерла. А смерть — это, к сожалению, навсегда. Лариса снова расплакалась и не обратила никакого внимания, когда Денис нежно провел рукой по ее голове. У него же внутри тоже все рыдало от боли, которая по прошествии времени немного заглохла, но все же оставалась в нем, а сейчас вспыхнула новым огнем. Денису казалось, эта боль никогда больше не исчезнет. Сколько бы лет ни прошло, чувства, поселившиеся в нем в тот злополучный вечер, когда с Ксюшиного телефона ему позвонил полицейский, останутся с ним на всю жизнь. Лариска же, кажется, только сейчас в полной мере осознала, что случилось. Было странно, что ей потребовалось больше полугода, тем более что она тоже ходила на похороны и видела лежавшую в гробу Ксюшу. Но сейчас Дениса волновало не это. Куда больше его беспокоило, как успокоить сестренку, но в то же время не заставлять ее подавлять свои чувства. — Она мне в кошмарах снится, — пожаловалась сквозь слезы Лариска, упрямо вытирая лицо кулаками. — И я долго не могу уснуть потом. Потому что мне кажется, что Ксюша приходит за мной. Я не хочу туда, где она сейчас! Я хочу, чтобы она была снова с нами! — Ты маме говорила об этом? О кошмарах? — как можно спокойнее поинтересовался Денис, продолжая гладить ее по голове. Лариса помотала головой. — Почему, Ларис? Если ты плохо спишь или вообще не спишь, то… — Маме не до этого, — пробурчала она. — Она общается с каким-то мужчиной. Она даже меня не слышит, когда я у нее что-то спрашиваю! Сидит все время в телефоне! Интонации, явно скопированные у кого-то из взрослых, из уст Лариски звучали забавно. Но то, что она сказала, не на шутку взволновало Дениса. — Мама с мужчиной общается? — Лариса закивала, все еще утирая слезы. — О чем? — Я не знаю, — недовольно ответила Лариска. — Но мама часто улыбается, когда смотрит в телефон. Она думает, я ничего не вижу, а я все вижу. Денис кивнул, а у самого в душе шевельнулась самая очевидная догадка. Впрочем, сейчас это было неважно. Он вновь сфокусировался на Ларисе. — Давай пока забудем про маминого мужчину, — предложил Денис, — и вернемся лучше к тебе. У тебя проблемы со сном. Значит, нужно с этим что-то делать. Я предлагаю все-таки рассказать об этом маме. Ларис, это важно, — добавил он, видя, как сестра нахмурилась. — Наша мама отвечает за нас, пока нам не исполнится по восемнадцать. Она должна знать. — Она опять скажет, что жизнь продолжается, — всхлипнула Лариса и печально посмотрела на Дениса. — И все! Вам с ней как будто все равно, что Ксюша умерла. — Неправда, — как можно спокойнее возразил Денис, которому слова сестры нанесли удар под дых. — Нам совсем не все равно. Ты разве не помнишь, как я плакал? Ты сама ко мне приходила и говорила, что Ксюша теперь живет на небесах и ей там хорошо. Поразмыслив немного, Лариса кивнула: — Помню. Но сейчас мне почему-то снятся кошмары. Как будто Ксюша попала не в рай, а в ад. Денис, — ее взгляд стал встревоженным, — мне страшно. Я боюсь спать. Хотя я очень устала и хочу поспать хотя бы часик. — Кошмары не только ночью появляются? — спросил Денис, а Лариса пожала плечами: — Не знаю. Я не спала днем. — Попробуй. Уверен, что все будет хорошо, — ободряюще произнес он и улыбнулся сестре. Лариса продолжала грустно смотреть на него, и Денис добавил: — Если хочешь, я могу побыть с тобой. Ларискино лицо тут же посветлело: — Правда? Денис кивнул: — Конечно. Ну что, попробуешь поспать? После нескольких секунд раздумий Лариса кивнула. Денис вышел из ее комнаты, чтобы дать возможность переодеться в более удобную одежду. Стоя под дверью, он принялся было усиленно размышлять над тем, как мог бы помочь Ларисе. Но не успел дойти до чего-то конкретного — Лариска крикнула, что он может войти. — Как ты быстро, — восхищенно произнес Денис, глядя на сестру, уже разместившуюся в кровати. Лишь ее верхняя часть лица выглядывала из-под одеяла. Сев на кровать, Денис провел рукой по ее голове: — Как в армии прямо. Ну что, я гашу верхний свет? Страх на мгновение промелькнул на лице Ларисы, но она тем не менее кивнула. Денис вдруг подумал о том, какая его сестренка на самом деле смелая, что вопреки страху вновь столкнуться с кошмаром все же решила попробовать поспать. В его сердце разлилась нежность по отношению к Лариске, а также появилось такое знакомое желание защитить ее от всех проблем — даже самых маленьких и, по мнению взрослых, незначительных. Когда комната погрузилась в сумеречный полумрак, Денис сел на кровати и прислонился спиной к изголовью. Лариска тут же придвинулась к нему ближе, и он мягко приобнял ее. — Все хорошо, Ларис. — Его пальцы легко провели по волосам Лариски. — Я рядом и я буду стеречь твой сон. Спи. Уже через несколько минут Денис услышал ровное дыхание Ларисы и с облегчением выдохнул. Она заснула. В его голове тут же мелькнула шальная мысль уйти, но Денис одернул себя. Сестре нужно было не просто помочь уснуть, а побыть рядом и не допустить превращения сна в кошмар. Поэтому Денис снова сделал глубокий вздох и, прислонившись к спинке кровати не только спиной, но и затылком, закрыл глаза.