Глава 20

Если бы Денису кто-то раньше сказал, что он проведет целую неделю, практически не разговаривая с матерью, он бы покрутил пальцем у виска. Но сейчас было именно так: за исключением скупого «доброе утро», Денис не говорил своей маме ни слова. Как и она ему. «Спасибо» он говорил кивком, а без пожеланий спокойной ночи старался просто обойтись. Было непросто, но Денису казалось, что он справлялся. В школе, видимо, чувствовали, что он был не в настроении для общения: учителя не вызывали его к доске всю эту неделю. И даже болтливый Давыдов вел себя довольно сдержанно. Денису казалось, что вот оно, спокойствие, но на душе тем не менее было тяжело — будто камень лежал. Ощущение лежащего на сердце крупного булыжника усиливалось, когда Денис приходил домой. Лариса как правило возвращалась раньше — мама все-таки разрешила ей попробовать ходить самостоятельно с условием, что по приходе домой Лариска будет звонить и сообщать, что она дома и все в порядке. Несмотря на обиду из-за резких слов сестры, Денис по-прежнему разогревал обед и на ее долю тоже, но теперь просто ставил тарелку перед ней, а со своей уходил в свою комнату. В первый учебный день после ссоры он слышал, как Лариска грустным голосом говорила Софии по телефону, что поссорилась с братом и очень расстроена из-за этого. Сердце Дениса болезненно заныло и начало упрашивать, чтобы он перестал дуться и пошел мириться. «Ну право слово, ты серьезно обижаешься на маленькую девочку?» — недоуменно вопрошало сердце. Денис считал, что правда должен был быть мудрее, ведь он был старше. Да он и сам когда-то позволял себе похожие слова, но в адрес Ксюши. Тем не менее уверенность в том, что его на самом деле не любили, не позволяла ему увидеть в Ларисе все еще маленького ребенка, который иногда не думал, прежде чем что-то сказать. Вот только когда Денис слышал, что в конце фразы Лариска была готова расплакаться, искушение срочно бежать мириться только росло. Где-то в середине недели Денис понял, что больше не мог продолжать игнорировать сестру. Лариса ляпнула не подумав, но и он тоже был хорош: оставить восьмилетнюю девочку совсем одну вечером. Мало ли кто зайдет в подъезд. Лариска же такая открытая, искренняя и добрая девочка. Если позвонят в дверь и скажут, что нужна помощь, она же откроет и выйдет. В этот раз остатков с ужина не осталось, поэтому Денису пришлось готовить самостоятельно. Когда он уже мыл и резал овощи, в кухню вошла Лариса. Спиной Денис ощутил ее жалобный взгляд, а когда взглянул на нее краем глаза, убедился в том, что его предположения верны. Сестренка стояла у стола и во все глаза смотрела, как он энергично тер овощи под мощной струей из-под крана, а брызги летели на его когда-то белоснежную футболку, которую сейчас Денис использовал в качестве домашней одежды. Закончив мыть овощи, он положил их на стол, сел на стул и принялся нарезать. Лариса вдруг села рядом. — Денис, прости меня, пожалуйста, — грустно произнесла она. — Мне очень жаль, что я тебя обидела. Правда. Я тебя очень-очень люблю! Ты самый лучший брат на свете! Как бы Денис ни старался сохранять каменное лицо, как делал это несколько дней, сейчас он не смог остаться равнодушным. Когда его маска упала, Лариска осторожно коснулась его руки, а затем встала и подошла к нему. — Денис, почему ты плачешь? — тихо спросила она и несмело коснулась его плеча. — Тебя еще кто-то обидел сегодня? Отложив нож, Денис продолжал смахивать с лица бегущие слезы и помотал головой. — Нет, — выдавил он и уставился влажными глазами на Ларису. — Никто не обижал. Просто… ты так редко говоришь мне… это. Что любишь и… — Хочешь, я буду каждый день говорить, что люблю тебя? — встрепенулась Лариска. — Или каждый вечер? Денис закивал, а она неловко потупилась: — Я просто думала, что ты знаешь. И что если я буду все время это говорить, ты разозлишься… — Нет, ты чего? — удивился Денис. — Почему я должен разозлиться? Лариса грустно вздохнула: — Софию раздражает, когда я говорю ей, что она моя самая лучшая подруга. Она говорит, что и так это знает и что я не должна все время это повторять. А я… я просто не знаю, как еще сказать, что она мне важна. Денис умиленно улыбнулся сквозь слезы: — Лариса… Иди сюда. Сестренка тут же крепко обняла его за шею, а Денис погладил ее по спине и прижал к себе. — Ты на меня больше не сердишься? — встревоженно спросила Лариса, крепче прижимаясь к нему, будто боялась, что он снова ее оттолкнет. Денис же погладил ее по голове и, отстранив, добродушно посмотрел на нее: — Не сержусь. Но хочу, чтобы ты знала: очень больно слышать «я тебя не люблю» от моей самой любимой сестренки. Лариска погрустнела и опустила голову. Денис взял ее за руку. — Ларис, я знаю, что ты не специально так сказала, но пожалуйста, помни: тем, кто тебя любит, очень сложно слышать такое. Потому что ты потом забудешь об этом, а те, кому ты сказала, что не любишь их, — нет. — Ладно, я не буду больше так говорить. — Лариса уставилась на него взволнованным взглядом. — А ты не оставляй меня больше одну. Мне страшно, когда никого нет дома. И… и я всегда хочу с тобой поговорить или просто посидеть, а ты убегаешь к Злате или Яне. А со мной… — Ты права, — вздохнул Денис и посмотрел на нее. — Мы с тобой совсем мало общаемся. Но, Ларис, мне просто неинтересно играть в куклы. Тем более когда мы должны все время играть так, как ты хочешь. Может, найдем что-то, что понравится нам обоим? Или если ты хочешь только в куклы играть, давай хотя бы однажды сыграем по моему сценарию. Лариса задумалась, но потом вздохнула: — Ну хорошо. Но только чтобы это не было что-то жестокое! — Конечно не будет, — подтвердил Денис. — Жестокости и в жизни хватает. Пусть у нас все будет по-другому. Увидев, как засияло лицо сестры, он улыбнулся. А Лариса снова крепко обняла его. Ответив на ее объятие, Денис не мог перестать улыбаться. Все-таки тяжело ему было видеть ее грустное лицо и слышать тихий печальный голосок, жалующийся на то, что она плохо себя чувствует из-за ссоры с братом. Их естественное состояние — обниматься и подшучивать друг над другом, а не играть в молчанку. — Денис, а давай сейчас поедим и пойдем погуляем? — предложила Лариска, отстраняясь. Денис приподнял брови: — А как же домашнее задание? — Я потом сделаю, — отмахнулась Лариса и снова с мольбой посмотрела на него: — Ну пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста! Обещаю, после прогулки обязательно все сделаю! И не буду тебя отвлекать от твоей домашки. Денис поразмыслил немного, но потом кивнул. С задачками он еще успеет расквитаться, но провести время с сестренкой, которая через несколько лет будет предпочитать общество ровесников его компании, — бесценно. — Хорошо, — согласился Денис, а Лариска тут же снова стиснула его в крепких объятиях. — Только поешь сначала. И меня не задуши. Лариса продолжала прижиматься к нему, а Денис прижался головой к ее голове и закрыл глаза. Сестренка нуждалась в нем, а он позволил обиде захватить его целиком и игнорировать попытки Лариски поговорить с ним. При мысли о том, что Лариса чувствовала себя так одиноко все эти дни, что сейчас что было силы стискивала его в объятиях, Денису стало грустно. Он по себе знал, насколько страшно чувствовать, что ты совершенно один и не к кому обратиться за помощью или просто поговорить. Денис немного чувствовал себя так и сейчас, потому что все еще не помирился с мамой. Без нее, их разговоров по вечерам и теплых объятий, с помощью которых они сообщали друг другу, что они рядом и всегда поддержат и обогреют, Денису было тоскливо. Он считал стыдной такую сильную привязанность к матери в своем возрасте и в то же время не мог без нее. С мамой было интересно, спокойно, безопасно и уютно. Почему бы не провести с ней побольше времени, пока она была рядом? Некстати Денису вспомнилось, что когда-то с ними в классе учился мальчик, мама которого по каким-то причинам отсутствовала. И когда они разучивали песню про маму на Восьмое марта, этот мальчик не мог удержаться от слез. Денис всегда был готов расплакаться вместе с ним, но все же сдерживался из-за страха быть высмеянным Златой и ее подружками. Денису было безумно жаль одноклассника и вместе с этим — страшно, что однажды на его месте мог оказаться он сам. Потерять маму всегда было самым большим его страхом, ведь в таком случае их бы передали отцу, а тот вряд ли относился бы к ним хорошо. К Денису так точно. Поэтому сейчас, став достаточно взрослым, Денис старался ценить каждый момент, проведенный с мамой. Тем более когда жизнь уже отобрала у него целых двух близких людей — двоюродного дедушку и старшую сестру. После обеда они с Ларисой пошли на прогулку. Какое-то время сестренка бегала по свежевыпавшему снегу, набирала горсть и подкидывала над собой, после чего бежала дальше. Денис же отвлекся на мелкие снежинки, падавшие на его голову, лицо и плечи. Он простоял несколько минут, глядя в серое пасмурное небо. Снежинки будто притягивались к нему: они прилипали к его ботинкам, падали ему на ресницы и щеки. Высунув язык, Денис поймал снежинку и тихо засмеялся. Он обожал гулять, когда во дворе не было ни души и все было покрыто снегом, который заглушал любые звуки. Когда в него прилетел снежок, Денис обернулся и столкнулся взглядом с Лариской. Издав короткий визг, она пустилась наутек. Быстро слепив снежок, Денис запустил его Ларисе в спину, после чего побежал за ней. Догнав сестру практически у выхода на дорогу, он крепко стиснул ее в объятиях. Лариса же пронзительно взвизгнула и засмеялась. — Попалась! — воскликнул Денис, продолжая стискивать ее в руках. — Попалась-попалась! Не сбежишь! — Денис! — хохотала Лариска, пытаясь вырваться из его рук. — Отпусти! — Нет, — зловещим тоном произнес он, прижимая ее к себе. — Вот мама начала тебя отпускать одну от школы до дома ходить, а не стоило! Маленьких девочек нельзя пускать одних на улицу. Потому что сейчас я схвачу тебя и потащу… делать домашку! Лариса снова звонко засмеялась и попыталась вырваться, а Денис чмокнул ее в макушку, после чего подхватил сестренку на руки и закинул на плечо. Лариска продолжала хохотать и молотить его по спине: — Отпусти, Денис! Я не хочу домашку делать! — Ты обещала, — напомнил он, крепче прижимая к себе брыкающуюся Ларису и направляясь к подъезду. — А если не сделаешь… я позову серого волка, чтобы укусил тебя за бочок! — Я уже большая, — заявила Лариска. — Я не боюсь этого. — И бабайку не боишься? — удивился Денис. Лариса смущенно призналась: — Боюсь. — Значит, позову бабайку, — решил Денис, а Лариска испуганно попросила: — Не надо! — Чего это не надо? А как тебя еще заставить домашку сделать? — Поиграть со мной в куклы, — уверенно заявила Лариса. — Сначала прогулка, потом игра в куклы, — усмехнулся Денис. — Не жирно, крыска Лариска? — Нормально, — протянула она, и в конце концов Денис поставил ее на ноги. При виде счастливого раскрасневшегося лица сестренки его сердце радостно трепыхнулось. — Пойдем. — Он протянул ей руку. — Я тоже буду домашку делать. Хочешь, можем вместе заниматься? Будем сидеть у меня в комнате или в твоей. Я буду свое делать, а ты — свое. Лариска кивнула и деловито пошла вперед. Денис последовал за ней. То, что он обогнал ее, он понял лишь когда ему в спину прилетел новый снежок. Обернувшись, Денис увидел, как Лариса стремительно помчалась прочь. Со вздохом уставшего от всего человека он бросился в погоню. Снова догнав Лариску, которая взвизгнула, когда Денис снова закинул ее себе на плечо, он понес ее домой. — Меткая ты, оказывается, — одобрительно отозвался Денис, и Лариса хихикнула. — Может, тебя отдать на баскетбол? — Не хочу на баскетбол, — заявила она. — Я маленькая, а те, кто в баскетбол играют, очень высокие. И еще… я боюсь ловить мяч. Он так быстро летит! — Жаль. Такой талант пропадает, — добродушно откликнулся Денис и погладил Ларису по спине. Когда они вошли в квартиру, Лариска быстро скинула обувь и верхнюю одежду, после чего помчалась в свою комнату. Денис думал, что она снова решила схватиться за кукол, и пошел призывать ее к тому, за что она его ругала, — необходимость держать слово. Правда, когда он вошел в ее комнату, то увидел, что Лариса лежала на кровати с закрытыми глазами. Подойдя ближе, Денис услышал спокойное дыхание и вздохнул. Видимо, они хорошо набегались, раз сестренка так быстро уснула. Несмотря на то, что Ларисе нужно было делать домашку, Денис не стал ее будить. Осторожно накрыв Ларису одеялом, Денис погладил ее по голове и вышел из комнаты. *** В пятницу Лариса снова вырубилась после обеда. Дениса это взволновало, но ненадолго: вскоре он и сам уснул. А проснулся лишь когда за окном уже было темно, а кто-то сидел на его кровати и гладил его по голове. Разлепив веки, Денис с удивлением увидел, что это была мама. Сквозь сон он ощутил, что его целовали в лоб. Видимо, это была она. При мысли об этом внутри разлилось тепло. — Мам, ты чего тут? — сонным голосом спросил Денис, а мамина рука еще раз провела по его волосам. — Зашла посмотреть, почему так тихо, — ответила она и мягко погладила его по щеке. — И заодно извиниться. — Нет, мам, это я должен извиняться, — встрепенулся Денис и слегка приподнялся, а мама замотала головой: — Котенок, мы оба наговорили друг другу всего. Но я виновата в первую очередь. Я не должна быть настолько строгой с тобой. Ты разумный мальчик и понимаешь, что хорошо, а что плохо. Что важно, а что нет. И я не должна лишать тебя радостей вроде общения с девочками. Потому что в твоем возрасте абсолютно нормально, что тебе больше времени хочется проводить с ними, а не с семьей. — Мама… — Денис ощутил, что в глазах защипало. Мама придвинулась к нему ближе. — Прости меня, мой родной, — практически шепотом произнесла она. — Я не должна была так резко выражаться. Ты не виноват, что у тебя не складываются отношения с одноклассниками. Такое бывает, это не редкость. Но даже если дело все-таки в тебе, я не должна тебя в этом упрекать. Ты обязательно найдешь тех людей, с кем вы будете совместимы. Поверь мне, тебе ничего не надо делать, чтобы тебя любили и ценили. Денис чаще заморгал, чтобы не разреветься. А когда мама придвинулась еще ближе, он обнял ее. — И ты меня прости, мам, — более низким из-за остатков сна голосом сказал Денис и тихо вздохнул, когда мама снова погладила его по голове. — Я очень тебя люблю. Мне очень… не очень без твоих пожеланий спокойной ночи. И вообще без наших разговоров. Мне сложно жить, зная, что ты на меня злишься. Прости, мам. Ее руки погладили его по спине. А Денис прижался к маминому плечу. — Мой милый, ты прав, — вдруг сказала она. — Тройки — это не конец света. А то, что сейчас для тебя программа сложная, не значит, что ты никогда с ней не справишься. Прости, что я сказала то, что сказала. На самом деле я верю, что у тебя все получится: и хорошо окончить школу, и поступить в Бауманку, и работу найти с хорошей зарплатой. Ты у меня такой молодец, такой умничка. Учись спокойно, в олимпиадах участвуй. А я всегда рядом, если тебе нужна помощь. Не сумев сдержать слезы, Денис крепче стиснул маму в объятиях. Когда из его горла вылетел жалобный всхлип, мама захотела отстраниться. — Ну ты чего, мой дорогой? — заворковала она и прикоснулась к его щеке. — Все хорошо. Не надо плакать. Я на тебя не злюсь. Надеюсь, что и ты на меня тоже. Не плачь, мой золотой. Все трудности временны. У тебя все получится. Я в тебя верю. Продолжая плакать, Денис вслепую нашел ее руку и с громким выдохом сжал ее. — Мам… Я рад, что ты у меня есть. — А я рада, что ты у меня есть, Дениска. — Чмокнув его в лоб, мама прижала его к себе. — Мой хороший сыночек. Самый любимый. Положив голову ей на плечо, Денис закрыл все еще мокрые от слез глаза и улыбнулся. Он был уже совсем взрослым, но как же было приятно посидеть вот так вот с мамой. Будто ему все еще было мало лет, а мама, молодая и энергичная, всегда будет рядом. — Мне Лариса сказала, что вы гулять ходили, — вдруг произнесла она, и Денис улыбнулся. — Ага. Я взял с нее обещание сделать домашку, когда мы вернемся, а она спать завалилась. Но я не стал будить. — Правильно. — Мама вновь провела рукой по его спине. — Пусть отдохнет. А мы с тобой пока на ужин что-нибудь приготовим. Давай? С готовностью кивнув, Денис поднялся на ноги. Встав вслед за ним, мама снова приобняла его и чмокнула в щеку, а он крепче прижал ее к себе. — У вас с дядей Сережей всё хорошо? — поинтересовался Денис, гладя маму по спине. Отстранившись, чтобы взглянуть на него, она слегка улыбнулась: — Конечно. Почему ты спрашиваешь? — Мало ли, — неопределенно пожал плечами Денис. — Вдруг он что-то… — Не бойся, родной, все хорошо. На выходных Сережа к нам заедет. Мама ласково потрепала его по плечу и направилась в кухню, а Денис, умиротворенный и счастливый, последовал за ней.

***

Ковыряясь в замке, Злата услышала приближающиеся голоса. Вскоре шарканье шагов по лестнице стало громче, и на ее этаж поднялись мужчина и женщина средних лет. Увлеченные своей беседой, они тем не менее прервались, чтобы поздороваться. Но не успела Злата произнести ответное приветствие, как ее глаза увеличились в размерах. Парочка — которую она ни разу еще здесь не видела — направилась к квартире напротив. — А-а… Вы тут живете, что ли? — бесцеремонно спросила Злата и посмотрела в глаза сначала женщине, потом мужчине. Те переглянулись. — Нет, — насмешливо откликнулась женщина, — просто так по парадным шляемся. — Мы домушники, — в тон ей ответил мужчина. — Ходим вот, ищем, у кого бы чем поживиться. А вы, девушка, кстати, здесь живете? Может, поделитесь с нами чем-нибудь ценным? Несмотря на то, что глаза мужчины озорно блестели и Злата сразу поняла, что он шутил, ее позвоночник все равно стал неестественно прямым. Недавно Андрей прижимал ее тут за шею к стене, и это стало для нее неприятной неожиданностью. А уж от незнакомцев действительно не знаешь чего ожидать. По-видимому, заметив произошедшие в ней изменения, мужчина примирительно поднял руки ладонями к ней: — Да я шучу, девушка, шучу! Ну любим мы с Танюшей пошутить. Вы чего так напряженно смотрите? — Мы тут живем просто, — заверила женщина. — Меньше недели назад заехали, вот и не успели еще познакомиться с вами. Злата нахмурилась: — Подождите… Вы родители Андрея, что ли? — Парочка снова переглянулась. — Тут еще совсем недавно молодой парень жил. Андрей Дорофеев. Он ваш сын? Или, может, племянник? Или внук? — Ну что вы, дорогая, — добродушно засмеялась женщина, — какой еще внук? У нас и детей-то нет. Откуда внукам у нас появиться? И уж тем более никаких Андреев у нас не водится. — Тем более Дорофеевых, — с умным видом добавил мужчина. — Потому что мы Пугачевы. Злата почувствовала, как ее губы растянулись в саркастической улыбке: — М. Ясно. А я Гринёва. Мужчина с женщиной снова захохотали, а Злата в недоумении посмотрела на них. Когда взгляд женщины пересекся с ее, та произнесла: — Юр, а у наших соседей очень неплохое чувство юмора, оказывается! Как вас зовут? — Злата, — напряженно ответила Злата. Мужчина теперь смотрел на нее с уважением: — Хорошие у вас познания в литературе, Злата. «Капитанская дочка» нравится? — Да вы что, какая еще… — растерянно пробормотала Злата, а потом махнула рукой и снова принялась открывать дверь. Когда замок наконец поддался и дверь открылась, Злата скользнула в квартиру и быстро повернула ключ в замочной скважине. «Что это было сейчас?» — лихорадочно билось в ее голове, пока подрагивающие пальцы расстегивали шубку. Сняв сапоги, Злата метнулась в кухню и поставила чайник. Сердечный ритм стал спокойнее. Но даже когда она уже сидела в кухне и сжимала чашку с теплым чаем, в ее голове крутилась одна-единственная мысль: куда подевался Андрей?