Глава 3

      Авантюрин всегда заигрывал с теми, от кого хотел приобрести какую-либо выгоду, и ему это нравилось. Однако, все слова флирта вылетели из головы разом, когда он оказался у Киёко дома.       Служебная квартира находилась в просторном доме, традиционном для мидзукайцев: он был длинным, даже узким, с большим фасадом, который будто некогда принадлежал состоятельным хозяевам, но потом его продали и поделили. На первом этаже расположился крохотный магазин, заваленный антикварными товарами, и он принадлежал супружеской паре, которую Авантюрин встретил на лестнице. Он удивился, когда те его вежливо поприветствовали, но ещё сильнее удивление его стало, когда Киёко сказала, что их магазин знаменит и популярен на всю столицу. Значит, этот дом настолько хорош и привычен для жильцов, что владельцы прибыльного магазина не хотели из него уезжать.       Да, комнаты, ставшие отдельными квартирами, изолировались друг от друга хорошо — к каждой можно было получить доступ из коридора, а стены показались Авантюрину толстыми. Он бегло осмотрел обстановку внутри, не чувствуя тяжести из-за воцарившейся между ним и хозяйкой квартиры тишины. Сразу Авантюрин отметил, что она не успела купить много мебели, но сумела навести в служебном жилье уют. Киёко включила ночник на круглой тумбе и уселась на плоскую подушку, брошенную ею на тёмно-зелёные маты, что устилали здесь пол.       — Примите душ и можете лечь спать, — тихо произнесла она, сложив руки перед собой, будто ждала, когда гость отойдёт. Теперь ему стало неловко.       — Спасибо, — ответил Авантюрин и положил очки на стол. Он даже обрадовался тому, что впервые увидел Киёко уставшей, к тому же, у неё дома. Ему был оказан знак внимания, ниточка, за которую можно ухватиться и выйти из холодного лабиринта отчуждения.       Когда Авантюрин вышел из ванной комнаты в домашнем хлопковом халате, который взял у Киёко, она сидела уже иначе: расслабленно, скрестив ноги, на подушке возле разложенных ею спальных матрасов. Глаза её были закрыты, а спина — выпрямлена, словно она опиралась на стену. Конечно, Авантюрин понимал, что её лучше не беспокоить, но резко приземлился на матрас. К счастью, внимания Киёко это не привлекло. Против желания он рукой нащупал свой телефон и открыл рабочие чаты. На его лице сразу отобразилось явное неудовольствие, и Киёко узнала его сразу.       — Извините, я медитировала, — объяснила она спокойно, а затем бросила взгляд на его телефон. В её глазах промелькнуло лёгкое осуждение, будто она хотела сказать: «Зачем просматривать рабочие сообщения перед сном?»       — Что-то не так? — вместо этого спросила она вслух.       — Нет, ничего. Просто новые задачи по работе.       Авантюрин поморщился, когда прочёл от Ноя вежливое и глубоко официальное уведомление о том, что представители двух крупных промышленных концернов хотят встретиться с ним послезавтра. Он вздохнул, ответил коротким согласием и заблокировал экран телефона.       Время текло медленно в молчании, уютно расположившимся между гостем и хозяйкой. Чуть погодя Авантюрин разглядывал в тусклом свете ночника то стену, то спокойное лицо уснувшей Киёко, пытаясь понять, откуда у него взялось дурное предчувствие из-за грядущей встречи. Он даже забыл о том, как хотел бы решить загадку, которой ему казалась Киёко, и когда он обратил на неё снова внимание, она уже лежала тихо, не издавая ни звука, словно манекен. За окном зашумело листвой немолодое дерево, что она назвала гинкго. Оно точно успело увидеть гораздо больше, чем Авантюрин, отчего он снова почувствовал себя незначительным и маленьким.

***

      — Вы всегда выбираете зелёный цвет? — спросила Киёко. — Может, попробуете этот синий костюм?       Авантюрин чуть не рассмеялся. Рядом суетилась полноватая женщина, на которой платье, сшитое по вселенской моде, выглядело так, будто на лягушку надели седло. Наверное, хозяин магазина заставил её снимать традиционную мидзукайскую одежду на работе. Дресс-код есть даже в небольших лавочках, называющих себя гордо бутиками.       — Можно и синий, — ответил Авантюрин и посмотрел на себя в зеркало. Обычный зелёный костюм тройка выглядел элегантно, но не бросался в глаза окружающим, как прошлый наряд, который многие на его памяти обзывали «павлиньим». Авантюрин померил шляпу и удовлетворенно хмыкнул, а Киёко рассматривала коробку от двух чёрных рубашек, которые также посоветовала ему купить.       Авантюрин отвернулся и внимательно взглянул на себя снова. Продавщица отошла от него на несколько шагов, чтобы найти синий костюм для него по размеру, как он ощутил руку у себя на плече и горячее дыхание над ухом.       — Вы хорошо себя чувствуете? — спросила Киёко, и рука её сжала ему плечо. — У вас слишком бледный цвет лица для такого хорошего костюма.       — Нет, всё в порядке, лишь воспоминания о вчерашних приключениях волнуют мой разум, — Авантюрин для уверенности усмехнулся, но не шелохнулся. Честно говоря, он сих пор не мог понять, что за мысли проходили через голову этой женщины, даже после ночи у неё дома. Авантюрин добавил тихо, — вы думаете, остальные выбрались оттуда?       Киёко лишь кивнула, будто не заботясь о том, что волновало его, и Авантюрин удивился её явному равнодушию, но виду не подал. Затем он понял предосторожность спутницы — рядом снова оказалась продавщица с парой синих костюмов, которыми размахивала, как флагами. Она обращалась к Авантюрину заискивающе, постоянно кланялась и заглядывала в глаза, видя, что он иностранец, к тому же, наверняка при хороших деньгах, которые мог потратить на одежду. Казалось, многие мидзукайцы считали, что все прилетевшие на их планету люди богаты. Интересно, думала ли так Киёко?       Вряд ли. Он снова взглянул на неё со стороны, невольно задержавшись из-за изящного, но запоминающегося профиля. Киёко часто напоминала ему одну из кукол во множестве одежд на витрине магазина неподалёку. Волосы её были собраны высоко на голове, гладкие и блестящие, создавая элегантный и строгий, но привлекательный для него образ. Утром Киёко тщательно, но привычно уложила волосы и заколола несколькими длинными и острыми шпильками с персиковыми цветами. Рука Авантюрина невольно потянулась вперёд, и он осторожно дотронулся до пряди, которая упала на лицо Киёко. Она раздражённо вздохнула, но не из-за его жеста, а из-за того, что прическа перестала быть идеальной. Пальцы Авантюрина прикоснулись к её подбородку.       — Господин, вот ваш костюм. Спасибо за покупку, — раздался рядом голос женщины, уничтожая момент близости. Авантюрин вздохнул и отстранился от спутницы, принимая коробку с новой одеждой. На несколько мгновений он задумался, затем обратился к Киёко, спрашивая об их планах на оставшийся день.       — Давайте прогуляемся, — спокойно ответила спутница и улыбнулась, вставая. Авантюрин посмотрел на покупки и решил заказать их доставку на следующее утро. Попрощавшись с продавщицей, которая поклонилась им раза три у выхода, они покинули бутик.       На улице стало оживленнее, чем раньше. Авантюрин в удивлении оглянулся, заметив несколько семей, которые шли в одном направлении: через прозрачную лужу перепрыгнули дети, за ними последовала весёлая крупная женщина с младенцем за спиной. Мужчины громко рассмеялись, но продолжили себя вести так, будто шли отдельно от детей.       — Они куда-то идут, а не просто гуляют, — задумчиво произнёс Авантюрин. — Кажется, вы упоминали, что сегодня праздник.       — Верно. Второе солнцестояние, — кивнула Киёко и вежливо улыбнулась. Они неосознанно направились в ту же сторону, что и две семьи, но другим путём, мимо игрушечного магазина. — Они идут к Императорскому саду. Там, должно быть, столпотворение. Но мы можем попробовать нагнать процессию, если хотите. Посмотрите на…       Авантюрин не прислушался к ней, лишь взглянул на свое отражение в витрине магазина. Киёко в розовом кимоно забавно смотрелась рядом с ним, чужаком со странными и яркими глазами — так его часто называли на планетах, куда он приезжал. Он взъерошил волосы и замер, когда рука Киёко легла на его локоть, чтобы повести за собой в другую сторону. Несколько замужних женщин, которые сопровождали своих шумных детей, почти одновременно прищурились, когда она проходила мимо. Казалось, Киёко не заметила этого внимания.       На узкой улице, куда они свернули, стало шумно. Мальчик лет пяти с рожком мороженого в руке уставился на Авантюрина с любопытством, которое считалось невежливым, у малыша даже приоткрылся рот от удивления. Раздались раскаты громкого и некрасивого голоса его матери, когда Авантюрин уже отвернулся и прошёл мимо. Раз, два, три… Он выпрямился, не позволяя себе сутулиться. Невольно он вспомнил свою мать и её прекрасные пшеничные волосы, мягкие руки и добрую улыбку, которая исчезала, когда малыш Какавача совершал опасную шалость. А её лицо…       Он не помнил, как выглядело лицо его матери.       Авантюрин резко моргнул и встряхнул головой, поскольку осознал, что эти мысли отвлекали его от реальности, из-за чего он чуть не наткнулся на одного из детей. К счастью, ничего страшного не случилось. Однако он выдохнул и против своей воли взял Киёко за запястье свободной руки, но не решился дотронуться до ладони даже сквозь перчатки.       Пересекая мост, Авантюрин взглянул вниз на мутную воду, в которой плавали щепки и даже кусочки пластика, отчего он поморщился. Киёко свернула в другую сторону молча, но её гэта звучно простучали по мощёной дорожке, из-за чего Авантюрин ни на секунду не забывал об её существовании.       — Вам снова нехорошо? — неожиданно спросила Киёко, и краем глаза он заметил, как она наклонила голову, словно хотела заглянуть ему в лицо. Желудок неприятно сжался, но Авантюрин быстро покачал головой. В привычном и неосознанном беспокойстве он вытянул телефон из кармана нового костюма и взглянул на экран. Когда он и Киёко подошли к Императорскому саду, Авантюрин ещё отвечал на сообщения от женщины, которой он платил за то, чтобы она заботилась о его Мусорных пряниках, пока он не мог. Можно ли было назвать её няней для них? Возможно. Авантюрин улыбнулся, приблизив одну из фотографий. Теперь на сердце стало легче, поэтому он не пожалел о том, что отвлёкся и не смотрел по сторонам. Когда он закончил и поднял глаза, заметил, что Киёко наблюдала за ним внимательно, из-за чего он даже смутился.       — Это… — начала было она, но её прервала грянувшая громом музыка военного оркестра. Авантюрин наклонился ближе к её уху, в котором заметил небольшую серебряную серёжку в виде крыла. Киёко закончила с неожиданным для неё искренним любопытством, — у вас есть кошки?       — Да, — громко ответил Авантюрин и невольно улыбнулся снова, в грохоте марша вспоминая о голосах своих питомцев. — Это долгая история, я вам… потом объясню, — последнее он сказал ещё громче, отчего связки неприятно завибрировали. Из-за шума Авантюрин резко развернулся к центральной дорожке. Деревья, которые её окружали, ему были незнакомы, но сейчас он не стал к ним приглядываться или задавать вопросы Киёко из-за того, что процессия оказалась гораздо интереснее. Авантюрин встал на цыпочки против воли и сосредоточился на том, что видел.       Земля под ногами дрожала, весь мир гремел и звенел, поэтому Авантюрин не удержался на цыпочках. Он вежливо, но настойчиво отодвинул в сторону взрослую женщину, которая обмахивалась веером, и сделал несколько шагов вперёд. Искусственные воины, будто высеченные из камня, которых он видел позади Киёко в том видео, теперь предстали перед ним в реальности, близко — до них можно было дотянуться рукой, но не стал, лишь застыл на месте, наблюдая. Процессия казалась ему длинной и широкой; тёмный цвет доспехов заполнил светлое пространство мощеной дороги, что проходила, видимо, через весь парк. Авантюрин почувствовал необычный запах, похожий на масло, раскаленное на камне, он смешивался с ароматом больших золотистых цветов, которые несли люди, участвовавшие в праздничном шествии, все в белых мидзукайских одеждах с прошитыми крупной строчкой рукавами. Ведомый невольным любопытством, Авантюрин сделал шаг ближе и привстал на цыпочки снова, пытаясь увидеть императора. Конечно, он не шёл с остальной процессией пешком — его похожие на небольшой дворец носилки держали на себе обычные люди, а не искусственные воины, что удивило Авантюрина и запомнилось ему. Высокие мужчины в таких же белых одеждах имели при себе оружие, заткнутое за пояс, — два меча в ножнах цвета кости, испещренных золотистыми узорами. Рядом с каменными самураями эти мужчины казались ему маленькими. Мирная, казалась бы, процессия тоже превратилась в демонстрацию военной силы, что показалось Авантюрину противоречивым, но одновременно очевидным.       — На самом деле, каменных воинов зовут у нас хатамото, — милостиво пояснила Киёко. Авантюрин заметил, что её ладонь сжала толстую ручку зонта. — Многим не нравится это слово, но оно официальное. Они знаменосцы и их господин — сам Император.       Авантюрину не хотелось смотреть ей в лицо, словно он подсознательно отстранялся от того, что мог увидеть. Глубоко внутри росло чувство, которое он всегда подавлял и не горел желанием признавать — он не хотел быть здесь и сейчас, быть собой среди незнакомых людей, которые могли узнать о нём настоящем, пока сам себя понять до конца он не мог. От этой слабости шёл дурной запах, который он едва ли мог перебить ароматом дорогого одеколона. Мидзукайцы тоже казались чужими, впрочем, как и все остальные люди на всех остальных планетах, где он успел побывать. Рука приподнялась и опустилась обратно. Авантюрин смотрел на хатамото, каждый из которых шагал чётко в ритм маршу, и права на ошибку у них не было. Оркестра Авантюрин не видел, но звук казался ему громче и громче.       Правда, один из каменных воинов замедлил шаг, и не заметить это Авантюрин не мог, поскольку он всегда обращал внимание на детали, которые выбивались из общей картины вокруг. Страх застыл на плоском овальном лице женщины с ребёнком, которого она держала за дрожащую руку. Или… это её рука дрожала? Авантюрин сглотнул, его пальцы потёрли висок. Импульс, который он всегда слушал, велел сделать несколько шагов вперёд и преградить путь этому воину, который не должен был обладать свободной волей. Глаза хатамото были неживыми — всего лишь тёмными бусинами на светящихся белках, они сосредоточились на… большом леденце в форме солнца в руке мальчика. Воин поднял большую каменную руку в их сторону, но потом отступил.       — Авантюрин, — рядом раздался звонкий голос Киёко. — С вами всё в порядке? Ох, смотрите, Наоясу-сан тоже здесь.       Он сразу отвлёкся на спутницу и потерял хатамото из виду. Даже если чья-то фигура велика и примечательна, как у этих каменных воинов, потерять одну слишком легко, если перед тобой их множество.       Действительно, около дерева стояла та, кого он бы сразу не узнал, хоть и провёл с ней за игральным столом несколько часов подряд прошлым вечером — Наоясу. Когда Авантюрин повернулся обратно, ни женщины с ребёнком, ни того самого воина уже не было. Он выдохнул с облегчением и направился в другую сторону за Киёко.       — Здравствуйте, Тори-сан, — голос Наоясу звучал громко и чуть ли не нараспев. Она ухмыльнулась, но кокетливо качнулась из стороны в сторону, рука приподняла розовый бумажный зонтик. — Точнее, Авантюрин. Или как мне вас называть теперь?       — Здравствуйте. Я думаю, что это неважно, — Авантюрин поприветствовал её, приподняв шляпу. Всё-таки она была старше него лет на пятнадцать. — Вы сегодня выглядите совсем иначе, но так же прекрасно, — он легко поклонился, обратив внимание на светлые одежды Наоясу, на скромный пучок волос и почти полное отсутствие заколок. Она сейчас выглядела, как крайне благообразная и состоятельная госпожа, что не удивляло, но забавляло.       — Ах, я была рядом здесь… у себя, — ответила она и вздохнула, не произнося слово «ломбард». Музыка стала звучать тише, поэтому Киёко наконец заговорила. Кажется, ей тоже не нравилось кричать.       — У вас всё в порядке, Наоясу-сан?       — Да… — ответила та и повернулась к удаляющейся процессии. Авантюрин помедлил и усмехнулся против воли, затем сделал шаг вперёд, как только Наоясу попыталась отойти.       — Вы были в ломбарде, — он произнёс вслух и тут же заметил, как на лицо женщины легла тень неудовольствия. Она чуть приподняла подбородок и повернулась к нему с вежливой, но холодной улыбкой.       — Да, господин из КММ, — сказала она сладким, но неживым голосом. Глаза её прищурились, из-за чего в уголках появились морщинки. — Называется «Золото Кайто», но вы вряд ли о нём слышали, — она снова подняла зонт и нервно опустила. Киёко молча наблюдала за ними, словно сливаясь с окружением, несмотря на яркое кимоно.       В ответ Наоясу Авантюрин кивнул и снова посмотрел в сторону, где толпы собралось особенно много. Людей вёл к тому, кто был выше них по положению какой-то порыв, незнакомый Авантюрину. За свою жизнь он видел много господ, богоподобных хозяев жизни и начальников. Иногда он чувствовал близость к их огромному желанию преумножить свой успех, а иногда он вспоминал жёсткий нечеловеческий взгляд своего хозяина, который пал благодаря ему, и рука сама сжималась в кулак. Стоило стать частью паззла под названием Отдел стратегических инвестиций, чтобы в глубине души узнать, что на самом деле места у него нигде…       Он замедлился, когда в нескольких метрах от себя заметил ту самую исследовательницу, которая говорила с ним о будущем проекте по созданию искусственной жизни. Кароши теперь оделась в скромное белое платье, волосы были распущены, и на них красовалась заколка с розовым цветком. Она выглядела более чужеродно здесь, особенно в больших и толстых очках. Рядом с ней Авантюрин заметил высокого молодого человека, наверное, её партнёра. Когда он положил руку на талию Кароши, она сразу отвернулась, словно не заметила Авантюрина. Скорее всего, она почувствовала ту неловкость, которая приходит к людям при встрече с теми, кого они не знают достаточно хорошо для того, чтобы открыто приветствовать, поэтому предпочитают сделать вид, что не узнали или не увидели их. Авантюрин лишь понимающе улыбнулся и снова обратил внимание на своих спутниц.       — Я вот не могу сказать, что я старая женщина, — сказала Наоясу, и тёмные глаза её блеснули в свете блеклого солнца. — Но некоторые иномирские порядки для меня удивительны. У меня есть несколько слуг, не буду вам врать, я плачу им за те услуги, что они предоставляют… Да, это признак нового мира, но и прежде мы платили нашим слугам жалованье, — Наоясу небрежно пожала плечами. Голос её стал нормальным, почти привычным, но тихим. — Однако я никогда не понимала, что такое рабство… пока не узнала о вас, дорогой господин из КММ.       Авантюрин замедлился, но не повел и бровью, поскольку привык к тому, что люди, желая на него повлиять, пытались вывернуть его наизнанку и прочитать его биографию, которую для них составил какой-нибудь грамотный информатор. Стоило кому угодно поднять эту тему, как он не удивлялся.       — Я рад за вас, — спокойно произнёс он, одарив Наоясу лёгкой улыбкой, — если вы не понимаете, что такое рабство. Искренне рад.       Наоясу промолчала, и Киёко также не прервала тишину, словно её рядом и не было. Наверное, Авантюрин мог бы забыть об её существовании.       — Когда-то наш ломбард носил название по фамилии моего мужа, — продолжила Наоясу, и голос её отчего-то дрогнул. — Но однажды некий незнакомый мужчина услышал её при обращении ко мне в очереди и он… набросился на меня с ножом. После этого муж решил переименовать всю сеть, наплевав на то, будут узнавать её клиенты или нет. Какая разница? И что ж, я не хочу скрывать или оправдываться…       — Не нужно, — сказал Авантюрин тихо. — Я уже говорил вам, что моя коллега тоже владеет ломбардом. Мне всё равно.       Наоясу взглянула на него так, будто видела впервые в жизни. Наверное, изумилась тому, насколько просто и легко он ответил на её монолог. Плечи её упали.       — Возможно, жизнь в долгах тоже похожа на рабство, — сказала она, печально усмехнувшись. — Я лишь пыталась понять незнакомую идею.       — Закладывать драгоценности в ломбард — тяжело и неприятно, — ответил Авантюрин, сняв шляпу. Он выпрямился. — Но в худшем случае человек потеряет драгоценность — вещь, которая позже перейдёт кому-то другому. Раб же может потерять лишь свою жизнь, потому что она уже стала товаром. Человека оценили, поставили клеймо и продали другому человеку. Всё.       Наоясу молчала где-то минуту, словно даже понятия не имела, что ему ответить. Эта уверенная в себе женщина, казалось, попала в замешательство, при общении с чужеземцем, столь отличным от всех, кого она знала раньше. Она посмотрела на его шею, и Авантюрин понял почему. Он никогда не пытался скрыть клеймо, которое на ней выжгли в один из худших дней в его жизни.       — За везение вы заплатили сполна. А я лишь рада, что этот камень попал к вам, — сказала Наоясу и кивнула, опустив голову ниже, чем во время приветствия — знак большего уважения. Она отвернулась и сделала несколько шагов к Киёко, заканчивая этот разговор. И всё бы было хорошо, но секунда, когда взгляд Авантюрина встретился со взглядом Киёко, заставила его ощутить тревогу.              В стремлении отвлечься от шума толпы они втроём обогнули центр парка по партеру. Император Катохито проводил церемонию именно там, в амфитеатре. Авантюрин так и не увидел его вблизи сегодня, лишь издалека, остальное мог додумать сам: высокий, стройный и гордый мужчина в белых одеждах совершал плавные, почти незаметные движения в ритуальном танце. Правда, Авантюрину было легче представить Катохито в основном гордо стоящим и немногословным, как его обычно показывали по телевидению. Киёко мельком упомянула, что раньше белый цвет одежд был траурным. Да, всё в этом мире перевернулось с ног на голову.       Устав от новых знаний и потока ощущений, Авантюрин больше не хотел наблюдать за праздником ни издалека, ни вблизи. Он услышал удаляющиеся голоса и шум и испытал мгновенное облегчение. Сейчас Авантюрин будто понял, что увидел нечто важное, определяющее, но снова чужое, даже несмотря на то, что Мидзукай-VII пытался поощрять новые традиции, вдохновленные влиянием КММ.       — Наоясу-сан, что будет с игорным домом и его владелицей? — с явным интересом спросил Авантюрин, прервав разговор Киёко и Наоясу. Лицо первой оставалось бесстрастным, в то время как вторая замешкалась, словно уже забыла о вчерашних событиях.       — Вы про Хацуно? — произнесла Наоясу, и слова прозвучали как чужие на её языке. Она даже нахмурилась. — С ней всё будет в порядке, потому что у неё есть связи и в криминальном мире, и во власти…       — А как вы оттуда сбежали… — начал было Авантюрин, но отвлёкся, потому что в пределах слышимости прошла мать с ребёнком. Он вздохнул глубоко, когда заметил, что спутницы чуть не зажали его между собой из-за зонтов, поэтому замедлился и отстал на несколько шагов. С удивлением он обнаружил, что на территории парка стояли небольшие дома, переходящие в остальную часть города. Здесь парк резко обрывался и никаких ограждений не было. Авантюрин резко оглянулся, услышав зычный старческий голос.       — Ходят здесь, шумят! — ругался незнакомый дед, подняв кулак. Его маленькие чёрные глаза нашли Авантюрина как мишень для того, чтобы выместить на нём накипевший внутри гнев, худая фигура сгорбилась. — Понаехали со своими церемониями, — это слово он произнёс особенно ядовито. — Не было у нас такого никогда! И не нужны вы нам. Только и умеете, что отбирать у нас всё… — старик покачнулся, и только тут Авантюрин заметил у него в руках ведро. Одет он был действительно плохо, но не как бездомный, по крайней мере, чисто и опрятно. — Забрали у меня её… Всё забрали… — он повернулся к Авантюрину и взмахнул кулаком снова, но тот не шелохнулся. — Ты? Птичка из чужого сада, улетай к себе обратно, нам таких не надо, — зло воскликнул старик и топнул ногой, чем заставил Наоясу обернуться. Он взмахнул ведром, оттуда выплеснулась мутная вода, и Авантюрин отшатнулся в сторону. Но дед, поняв, что замысел его не достиг цели, взмахнул ведром снова, теперь взяв его двумя руками.       — Погодите! — раздался громкий голос Наоясу. Сбоку появилась Киёко, стремительным движением она подставила под поток мутной воды зонт. Наверное, из-за того, что она открыла его слишком быстро, спицы затрещали и сломались. Снова Киёко двигалась бесшумно и безэмоционально, будто тень, но стоило ей понять, что она сломала свой зонт, как уголки губ её опустились и она печально взглянула на руки, но сразу опомнилась.       — Мэса-сан! — сказала она тихо, заставив старика застыть на месте. Он тяжело вздохнул, и плечи его упали. — Зачем вы так? Мой друг не сделал вам ничего плохого…       — Отстань от меня, — сказал старик с обидой. Затем он положил руку на поясницу и легонько пнул ведро в сторону своей двери и сразу скрылся за ней. Киёко опустила сломанный зонт и попыталась его закрыть. Авантюрин захотел помочь ей, но удержался.       — Дорогая, вы его знаете? — удивлённо спросила у неё Наоясу, положив руку на сердце.       — Да, — спокойно сказала Киёко, с трудом закрыв сломанный зонт. Спицы ударились о толстый ствол. — Когда-то у него была дочь, но она влюбилась в туриста… Кажется, богатого человека. И он забрал эту девушку с собой далеко. Мэса-сан узнал, что богатый чужеземец бросил его дочь и оставил ни с чем. Девушка осталась на той планете работать, но вскоре исчезла, и Мэса-сан не получал о ней никаких известий уже где-то пять лет. Простите его, пожалуйста, — сказала Киёко, повернувшись к Авантюрину.       — Я не в обиде, — спокойным, но чужим голосом ответил Авантюрин. Действительно, не было никакого смысла обижаться на одинокого старика, который даже не успел испачкать его костюм. Авантюрин отступил в сторону от лужицы мутной воды.       Молча он, Наоясу и Киёко шли вперёд. После вскриков старика и громких голосов праздника тишина, прерываемая лишь журчанием реки, показалась Авантюрину оглушительной. Тогда молчание нарушила Наоясу.       — Киёко-чан, я знаю хорошего мастера… — мягко произнесла она, но не успела она договорить, как получила резкий ответ.       — Нет, — сказала Киёко, и рука её так сильно сдавила зонтик, что спицы снова затрещали. Опомнившись, она улыбнулась, но Авантюрин заметил, что улыбка получилась неискренней, даже вымученной. — Спасибо, Наоясу-сан. Я думаю, что мой зонт просто заржавел. Легче купить новый.       На несколько мгновений Авантюрину показалось, что Наоясу обидится на Киёко, но она лишь поджала губы и завернула за угол в небольшую улочку, где уже не слышно было журчание реки. Она остановилась и сухо кивнула спутникам.       — Прощайте. У меня есть дела в своём заведении.       — Увидимся, — Авантюрин приподнял шляпу в знак прощания и направился следом за Киёко, которая перед этим вежливо поклонилась Наоясу.       Вернувшись на небольшой мост и затем на дорогу, ведущую дальше в город, Авантюрин снова посмотрел на сжимавшую в руке свой зонт Киёко. Глаза её смотрели лишь вперёд, а не на него, уголки губ опустились. Дыхание Авантюрина сбилось. Последний луч солнца коснулся шелковистых волос Киёко и упал на красную ленту, вплетенную в них, на которую Авантюрин раньше не обращал внимания. Сейчас он понял, на что именно была похожа её прическа — разрезанный персик, который рос на этой планете. Позабыв о прическе, она тряхнула головой и тяжело вздохнула.       — До вашего отеля отсюда недалеко, — сказала она и нервно потёрла шею, чего Авантюрин от неё не ожидал — наверное, она уже устала. Авантюрин моргнул в удивлении, поскольку даже не вспоминал о своём отеле.       Однако, что не показалось ему удивительным, так это неприятное нежелание возвращаться в номер одному. Уже смеркалось, но облегчение не наступило — Авантюрину не хотелось в отель, точнее, как он понимал, ему не хотелось расставаться с новой знакомой. Путь в гору был изнуряющим, но он бы предпочел блуждать по улицам столицы ещё час, приглядываясь к каждой витрине, но в обществе Киёко.       — На завтра у меня назначена встреча, — повторил он, пытаясь занять оставшееся время до расставания разговорами. — И достаточно важная, а сейчас я должен к ней подготовиться. Честно скажу вам: я не хочу, — он улыбнулся грустно, глядя на асфальт под ногами.       — Я понимаю вас, потому что тоже завтра иду на работу, — сказала Киёко. Авантюрин уже увидел очертания своего отеля вдалеке — похожий на космический корабль и выделяющийся в сравнении с теми низкими домами, что он видел у Императорского сада. Сзади отеля органично смотрелись небоскребы, отсюда словно прилепленные друг другу, но Авантюрин знал — стоило подойти ближе, как в ушах бы засвистел ветер, всегда блуждающий между высокими зданиями. Желудок неприятно сжался, и Авантюрин вспомнил, что ничего не ел с самого утра. Несмотря на голод, он захотел зацепиться за любой пустой разговор с Киёко, чтобы не отпускать её никуда.       А может, поставить всё на кон, действительно не расставаться с ней, сделать её своей… нет, не содержанкой, а романтической партнёршей. Даже не домохозяйкой, но человеком, к которому он смог бы возвращаться после рабочего дня. Эта мысль сразу показалась Авантюрину глупой, но заманчивой. При очередном взгляде на Киёко он испытал, наверное, то желание, какое познают другие в детстве при взгляде на потрясающе красивую куклу — ему захотелось её оживить.       Не думая больше, Авантюрин схватил Киёко за руку, разбив лёд отстранённости между ними. Запоздало она повернулась к нему, и неосознанно его вторая рука потянулась к щеке. Теперь Авантюрин снова увидел живые эмоции на её прекрасном лице. Его губы мягко прижались к её руке — то был не галантный жест на прощание, скорее отчаянный порыв перед окончанием их маленького свидания.       — Госпо… Авантюрин, — выдохнула Киёко. Он прижал её руку к своей щеке и поцеловал ладонь. — Что с вами?       — Мне хорошо, — честно сказал он, не отступая и не останавливаясь. — Прости мне мою наглость, Киёко. Я надеюсь, что мы встретимся снова. Скоро. Как можно скорее. Верно?       Она кивнула, и лицо её стало ещё бледнее, чем прежде. Авантюрин был доволен впечатлением, которое он на неё произвёл.       — Да, мы встретимся снова, Авантюрин, как можно скорее. Но сейчас идите.       Её тонкие длинные пальцы мимолётно погладили участок его кожи между рукавом и перчаткой, и потому Авантюрин уверился в искренности этого движения — оно следовало за реальным чувством, лёгким, будто перышко. Киёко развернулась, чтобы уйти, и рука её безвольно упала. Авантюрин лишь поправил её длинный рукав и улыбнулся.       — До свидания, дорогая.       Он ушёл, не оглядываясь из-за мыслей, что отвлекали его от реальности. Верно, сейчас им лучше разойтись и отдохнуть от общества друг друга и интенсивности их первой встречи. Всего лишь за сутки Авантюрин сумел сблизиться с красивой и умной женщиной, которой он хотел вскружить голову. Правда, он уже не был уверен в легкомысленности своих намерений. Авантюрин умел наблюдать за другими людьми, чтобы получить то, что хотел, он понимал обстановку быстро и появлялся в нужном месте и в нужное время, но рефлексия своих чувств была для него похожа на медленную смерть от удушения.       Уже в отеле Авантюрин вымыл руки и лицо. Неяркий зеленоватый свет упал на его лицо, на мокрую прядь волос на лбу, правда, даже он не заставил потухшие глаза блестеть. Да, Авантюрин знал, что обладал красотой и привлекательностью, как обладают хорошим костюмом или дорогими часами, но не понимал, почему задумался о том, сможет ли это заставить Киёко остаться в его жизни. Лучше бы он готовился к встрече с концернами Хакада и Акаши.