Глава 6. Разногласия среди учёных

Джон вошёл в конференц-зал лаборатории и сразу понял: что-то изменилось. Атмосфера была тяжёлой, будто воздух стал гуще, а стены сдвинулись ближе. Учёные сидели за длинным столом, кто-то сосредоточенно просматривал документы, кто-то просто избегал встречаться взглядами. Лишь профессор Теннант, сложив руки в замок, откровенно смотрел на него поверх очков. На главном экране висел отчёт о ходе исследований, а рядом — несколько фотографий. Камера наблюдения зафиксировала Ло в разные моменты: сидящим в углу изолятора, медленно разминающим запястья после снятия наручников, напряжённо смотрящим в объектив. Джон крепче сжал губы. Эти снимки не предназначались для отчётов — скорее, для подтверждения того, что он слишком долго медлит. — Нам нужно поговорить, — голос Теннанта был ровным, но в нём читалось нетерпение. Джон скрестил руки на груди. — Слушаю. — Слишком много времени уходит на одного подопытного, — продолжил профессор. — Где результаты? — Я работаю над этим, — ответил Джон, тщательно скрывая раздражение. — Работаете? — в голосе доктора Кэлхуна прозвучала насмешка. — Вы его балуете. Где обещанные данные? Где финальная стадия экспериментов? Финальная стадия… Джон прекрасно знал, что это значит. Исследование предела возможностей, тестирование устойчивости организма к разным факторам. А если потребуется — устранение объекта. Он выпрямился, выдерживая взгляды коллег. — Ло — особенный случай, — твёрдо сказал он. — Он не просто заражённый. Он мыслит. Осознаёт себя. — Это не делает его человеком, — холодно заметил Теннант. — Это делает его аномалией. А с аномалиями долго не играют. Слова прозвучали слишком спокойно, но в них было столько решимости, что у Джона похолодело внутри. — Вы хотите сказать, что… — Мы обсуждаем возможность ликвидации объекта. В комнате стало ещё тише. Даже те, кто до этого старался не вмешиваться, теперь украдкой наблюдали за разговором. Джон сжал пальцы, скрывая дрожь. — Это безумие. Ло — ключ к разгадке болезни. Мы не можем просто… выбросить его. — Мы можем, если он не даёт результатов, — вмешалась доктор Грейсон, до этого сохранявшая нейтралитет. — У нас нет бесконечного финансирования. Руководство требует прогресса. Если ты не сможешь доказать, что исследования оправданы, мы закроем проект. — Сколько у меня времени? — Неделя, — коротко бросил Теннант. Семь дней. Если за это время он не докажет ценность Ло, не предоставит данные, которые устроят руководство, эксперимент сочтут провальным. Ло станет всего лишь ошибкой, бесполезной тратой ресурсов, а значит — от него избавятся. Джон вышел из зала, чувствуя, как внутри нарастает паника. Виски сдавило тупой болью, мысли путались. Он должен был найти способ убедить их, должен был доказать, что Ло — не просто подопытный, а единственная зацепка, реальный шанс понять болезнь. Но как? Неделя — это ничтожно мало. Любая ошибка, любое промедление — и он потеряет Ло. Он должен что-то придумать. И быстро.

***

Ликвидация. Слово не укладывалось в голове. Оно звучало как приговор, окончательный и бесповоротный. Да, Джон знал, что эксперименты не всегда заканчиваются хорошо. Видел, как другие заражённые теряли себя: срывались, ломались, превращались в нечто неуправляемое. Видел страх в глазах коллег, слышал короткие, безжалостные приказы — остановить. И знал, что это означало. Но Ло был не таким. Он сохранял рассудок. Пусть в нём кипел гнев, пусть он не доверял, но он осознавал себя. Боялся потерять контроль. Сопротивлялся инстинктам, когда другие давно бы сдались. И именно это делало его ключом. Если Ло смог удержать себя, значит, у болезни есть слабое место. Что-то, что позволяет заражённому бороться. Значит, внутри этой тьмы всё ещё есть просвет, не до конца поглотивший разум. Но если Ло уничтожат — эта надежда исчезнет вместе с ним. Неделя. Семь дней. И этого слишком мало.