Глава 12. Через силу

Тишина в доме была гнетущей. Не той уютной тишиной, что бывает ночью перед сном, а вязкой, тяжёлой, полной настороженности. Ло двигался бесшумно, почти незаметно, его шаги были лёгкими, но напряжёнными, будто он в любой момент готов был сорваться с места. Джон чувствовал это. Он и сам был напряжён, но по другой причине. Он привык работать в лаборатории, где всё подчинялось строгому порядку. Здесь же, в этом новом, непривычном для них обоих пространстве, контроль ускользал. Джон пытался действовать так, как раньше — давал чёткие инструкции, ожидая послушания, но Ло больше не был объектом экспериментов. Он не отвечал покорно и не подчинялся, а если и делал что-то, то только потому, что сам так решил. Их общение сводилось к необходимому минимуму. — Тебе нужна еда? — спрашивал Джон. — Нет. Или: — Спать собираешься? — А тебе какая разница? Бывало, что Ло и вовсе не отвечал, лишь бросал на него быстрый взгляд и уходил, словно забывал, что теперь вынужден находиться здесь. Он не доверял. Не верил. Джон же, даже осознавая это, всё равно вел себя так, будто Ло — просто ещё один подопытный, за которым надо следить. Он оставлял ему еду, но не просто так — он ждал, чтобы Ло ел при нём. Он пытался навязать свой режим дня. Всё это больше напоминало контроль, чем заботу, но он не сразу это понял. Ло же не скрывал раздражения. Он не протестовал открыто, не устраивал сцен, но его упрямое молчание, его взгляды, в которых сквозило что-то острое, словно лезвие, говорили больше, чем слова. Напряжённость нарастала с каждым днём.

***

Снаружи дом выглядел обычным. Не было камер, стерильных белых стен, колючей проволоки. Но Ло не чувствовал себя свободным. Он не пытался сбежать. Пока. Причины были простыми. Он не знал, где находится. Не знал, что снаружи. И не знал, как далеко готов зайти Джон, если он попробует выйти за дверь. Пока это было неизвестностью, Ло оставался на месте, наблюдая и запоминая. Но он не был свободен. Джон не запирал двери. Он не стоял рядом каждую секунду, не связывал его, не угрожал. Но Ло чувствовал взгляд на себе постоянно. Будто он всё равно находился под стеклом. Джон был рядом слишком часто. Всегда где-то в поле зрения. Порой казалось, что если он только сделает шаг не туда, этот взгляд станет цепким, жестким, настойчивым. И это бесило. Не меньше раздражало то, как Джон вёл себя. В лаборатории всё было просто: он был врагом. Учёным, экспериментатором, контролирующим каждый их шаг. Ло ненавидел его, как и всех остальных, но это было понятное, чёткое чувство. Теперь всё стало страннее. Джон не пытался снова запереть его в клетке. Он дал ему место в доме. Не сказал ни слова о возвращении в лабораторию. Делал вид, что всё по-другому. Но Ло видел сквозь это. Потому что его не спрашивали. Как и тогда, ему не оставили выбора. Просто теперь это выглядело иначе. — Ешь, — сказал Джон. Перед Ло стояла тарелка. Ему не нужно было объяснять, что еда обычная. Простая. Никаких препаратов, никаких примесей. Джон ел то же самое. Но он не прикасался к еде. Потому что сам факт того, как это было подано, вызывал отторжение. Ло упрямо посмотрел на Джона. Тот вздохнул. — Ты всё равно голоден. Ло не ответил. — Если ты думаешь, что я… — Я ничего не думаю, — оборвал его Ло. Голос у него был хрипловатый, низкий, он говорил тихо, но с явной резкостью. — Просто не хочу. Джон сжал губы. Ло видел, как в нём закипает раздражение. Он терпел, но на пределе. — Хорошо, — сказал он ровным голосом. — Тогда просто сиди. Ло склонил голову. — Ты правда думаешь, что если я буду голодать, то ты выиграешь? Сможешь меня заставить? Джон резко поставил стакан на стол. — Это не игра, Ло. Ло улыбнулся уголком губ, но в этой улыбке не было ничего тёплого. — А мне кажется, что как раз наоборот. Только теперь ты играешь не роль учёного. Теперь ты притворяешься тем, кто заботится. Только у тебя совсем не выходит. Джон ничего не ответил. Он встал и вышел из кухни. Ло посмотрел на тарелку перед собой. Голод уже начинал давать о себе знать, но он не тронул еду. Просто потому, что не хотел делать то, что ему приказывали.

***

Джон сжимал вилку так, что костяшки пальцев побелели. Ло по-прежнему не ел. Они сидели друг напротив друга за кухонным столом, и напряжение в воздухе можно было резать ножом. На тарелке перед Ло оставалась нетронутая еда. Джон знал, что он голоден. Знал, что тот сам себе хуже делает. Но упрямство Ло было сильнее, чем инстинкты. — Ты должен поесть, — голос Джона был жёстким, без намёка на мягкость. Ло молчал, его пальцы сжались в кулак на колене. Джон видел это. Он понимал, что Ло упорствует не потому, что не хочет есть, а потому, что не хочет подчиняться. Это был протест. Глупый, детский, но… чертовски знакомый. Джон резко взял вилку и набрал немного еды. — Если ты не хочешь есть сам, — сказал он, наклоняясь ближе, — я помогу. Ло резко отдёрнул голову назад. — Ты издеваешься? Джон знал, что это был скорее не вопрос, а реакция на саму ситуацию. Но он не отступил. — Открой рот. Ло посмотрел на него так, что если бы взгляд мог убивать, Джон уже бы не дышал. — Попробуй, — Ло говорил тихо, но в этом шёпоте было больше угрозы, чем в любом крике. Джон не шелохнулся. Он поднёс вилку ближе, но в последний момент Ло резко оттолкнул его руку. Вилка со стуком упала на стол, её содержимое разлетелось по скатерти. Ло медленно поднялся. — Ты можешь держать меня здесь. Можешь командовать. Но если ты хоть раз попробуешь накормить меня, как беспомощного ребёнка… — он наклонился ближе, их взгляды встретились, и в этот момент Джон понял, что Ло не шутит. — Я сделаю так, что ты больше никогда не сможешь держать вилку в руке. Воздух в комнате стал тяжёлым. Джон медленно выдохнул. Он вышел из кухни, но напряжение всё ещё сковывало его плечи. Джон прошёл в соседнюю комнату, сел на стул и закрыл лицо руками. Это было глупо. Нет, даже не так. Это было неправильно. Он вспомнил лабораторию. Холодные белые стены, стерильные помещения, учёных в масках. Приказы. Требования. Запертые комнаты. И вдруг понял, что вёл себя так же. Ло больше не был подопытным. Он был человеком, а это важно. И Джон… снова пытался его сломать. Мысль обожгла неприятной болью. Какого чёрта он вообще пытался накормить его силой? Почему решил, что Ло просто уступит? Джон устало откинулся назад и прикрыл глаза. Завтра. Завтра он попробует иначе.

***

На следующее утро он не сказал ни слова. Просто поставил тарелку на стол и ушёл. Ло услышал, как закрылась дверь. Он не двигался. Несколько минут просто смотрел на тарелку, будто ожидая подвоха. Осторожно потянулся к вилке. Остановился. Сжал пальцы в кулак. Что, если это проверка? Что, если Джон хочет убедиться, что он сломался? Ло стиснул зубы, внутри всё сжалось от этой мысли. Но… он был голоден. Жутко голоден. Запах еды раздражал, вызывал желание сдаться. Прошло ещё несколько минут, и он всё-таки сел за стол. А потом увидел её. Небольшую бумажку рядом с тарелкой. Всего одно слово. «Прости». Ло замер. Что это было? Попытка манипуляции? Или… настоящее извинение? Он долго смотрел на записку. Пальцы непроизвольно сжались на краю бумаги. Он убрал записку в карман. Осторожно взял вилку. Сделал первый неуверенный укус, прислушиваясь, не вернётся ли Джон внезапно. Но тот не вернулся. И Ло доел всё до последнего кусочка.

***

Когда Джон вернулся, первое, что он заметил, — пустая тарелка. Ло сидел неподалёку, не глядя на него, но по тому, как он держался, было ясно: Джону удалось накормить того. Сам Джон ничего не сказал. Он лишь бросил взгляд на стол и едва заметно кивнул. Внутри него что-то щёлкнуло — крошечное чувство удовлетворения, смешанное с лёгким удивлением. Шаг вперёд. Ло ел. Сам, без давления, без приказов. Это ещё ничего не значило, но… всё же было чем-то. А Ло? Он тоже понимал, что что-то изменилось. Впервые за долгое время он чувствовал, что поступил так, как хотел сам. Не потому, что ему приказали. Не потому, что он боялся. Он просто решил поесть. Это было его решение. И это ощущение, пусть и слабое, было почти приятным.