Глава 21. Без идеалов

Ло лениво наблюдал, как Джон что-то записывал в блокнот. Тот сидел за столом, склонившись над страницами, полностью поглощённый своей работой. Его рука двигалась быстро и уверенно, будто мысли не успевали дождаться чернил. Это была привычная картина — с тех пор, как они остались вдвоём, Джон постоянно чем-то занимался. Считал, писал, печатал, экспериментировал. Будто боялся упустить хоть одну деталь. Тогда, в тот короткий, слишком долгий момент, Джон замешкался. Не сразу помог. Смотрел. Ждал. Исследовал. И Ло, сквозь боль и страх, это понял — Джон не безупречен. Он может ошибаться. Он человек, а не машина. Это не оправдывало произошедшее. Но с тех пор Ло всё чаще замечал: Джон старается. Не просто выполняет работу — старается не допустить повторения. Где-то торопится, где-то забывает поесть, где-то упрямо проверяет формулы по десять раз. Потому что помнит. Потому что переживает. Именно это изменило восприятие. Не ошибка Джона, а то, что он с ней делает после. Он вспоминал, как Джон, неловко подбирая слова, всё-таки извинился. Как после этого начал помогать — не через громкие фразы, а через дела. Как приносил Ло чай, когда тот ничего не хотел. Как молча накрывал пледом, если тот засыпал прямо на диване. Как делал вид, что не замечает, когда Ло глупо прятался за дверью, чтобы «напугать» его. Раньше — не поддавался, упирался, как в тот первоапрельский день: не хотел проигрывать, уступать. А теперь… теперь, наоборот, изображал испуг. Просто чтобы Ло улыбнулся. Чтобы не сидел у окна весь день, будто безлиственный силуэт. Чтобы хоть что-то отвлекало. Бодрило. И, самое удивительное — иногда это даже срабатывало. Ло поймал себя на мысли, что стал относиться ко всему иначе. Ошибка Джона уже не выглядела предательством. Да, она задела. Да, больно было осознавать, что даже самые надёжные могут подвезти. Но теперь он знал: Джон не идеален. Просто человек. Упрямый, уставший, слишком рациональный — но человек. И это было даже лучше. Потому что теперь Ло знал, что Джон не просто заботится о нём по долгу или интересу. А потому что хочет. Он продолжал наблюдать за ним — не с обидой, не с недоверием, а с новым, тихим интересом. Теперь он хотел узнать его таким, какой он есть. Без идеального образа. Без масок. Просто Джона.

***

Ло поёрзал на месте, оторвав взгляд от Джона. Обида уже не жгла, но оставалась где-то под кожей, словно заноза: почти не чувствуешь — но стоит задеть, и сразу щекочет неприятно. Не злость. Не ненависть. Просто тень недоверия, которая никак не хотела уйти. Он снова посмотрел на Джона. Тот сидел за столом, сосредоточенный, с чуть нахмуренным лбом. Пальцы быстро листали бумаги, карандаш мелькал в руке, оставляя цепкие строчки, формулы, пометки. Работал, как всегда. Привычно. Уверенно. Как будто ничего не случилось. «Опять уткнулся в расчёты… Будто для него ничего важнее нет», — мелькнула мысль. Но Ло уже знал: Джон не просто прячется за работой. Он ищет решение. Для него это не отстранённость, а способ помочь. Джон мог бы отгородиться, заниматься только формулами и делать вид, что ничего не происходит. Но он этого не делал. Он пытался поддержать, быть рядом — пусть по-своему, через действия, а не через слова. Может, это был единственный способ, который у него получался. Ло провёл пальцами по краю сиденья и опёрся на локоть. От Джона исходило ровное, почти убаюкивающее спокойствие — и в этом было что-то раздражающее и одновременно… успокаивающее. «Он ведь видел, что я страдаю… Значит, понимал? Или правда считал, что так будет лучше?» — Ло сам не мог понять, что задевало сильнее: равнодушный взгляд Джона в тот момент — или то, что за ним стояло осознание… и всё равно бездействие. Джон снова сделал пометку в блокноте, чуть склонив голову, и внезапно — без предупреждения — произнёс: — Чего сидишь такой задумчивый? Ло вздрогнул и резко перевёл взгляд. Он даже не заметил, что так долго пялился в сторону Джона. «Блин. Палюсь». — Просто… сижу, — пробормотал он и тут же отвёл глаза в сторону, будто изучал пол. — Ага, — отозвался Джон, явно не веря, но не настаивая. Наступила тишина. Ни вопросов, ни давления. Только лёгкое царапанье карандаша о бумагу и равномерный звук дыхания. Ло немного расслабился. Он ждал какого-то продолжения — но его не последовало. «Наверное, он просто даёт мне время…» Он снова мельком взглянул на Джона и вдруг поймал себя на мысли, что в этой тишине ему впервые за долгое время спокойно.

***

Несколько дней прошли спокойно. Или, по крайней мере, выглядели такими. Ло вёл себя как обычно — молчаливый, наблюдательный, отстранённый. Но сам для себя с удивлением заметил, что стал чаще цепляться за мелочи. Он начал подмечать, как Джон, уткнувшись в очередной листок, ненадолго замирает, перечитывая строчки. Будто ждёт, что они вдруг сложатся в нечто большее. Или как, нахмурившись, потирает переносицу — почти машинально, даже не замечая этого сам. «Опять что-то не сходится», — думал Ло, глядя, как Джон склоняется над столом. Иногда он затаённо следил, как тот задерживает дыхание, будто весь замер в ожидании, когда формула наконец сойдётся. «Ты ж не в шахту спускаешься, Джон», — с лёгкой насмешкой пронеслось в голове. Ло вспомнил, как раньше такие кнопки использовали для детонаторов или аварийных сигналов в опасных зонах. Там, внизу, каждый неверный шаг мог стать последним. А тут — просто блокнот и ноутбук. И всё равно — та же сосредоточенность, будто на кону чья-то жизнь. Ну… в каком-то смысле так и было. Его жизнь. А ещё — Джон совершенно не пытался скрывать то, над чем работал. Ло сначала не верил. Подозрения, посеянные ещё в лаборатории, сидели глубоко. Он думал, что тот утаивает что-то важное — и, возможно, утаивает до сих пор. Но теперь… теперь было сложно поддерживать в себе эту уверенность. Если бы Джон действительно хотел что-то скрыть, он бы не оставлял записи открытыми на столе. Не брал бы блокнот с собой на кухню, уронив его однажды прямо рядом с тостером и забыв о том. Не разбрасывал бы распечатки по комнате, не глядя, кто их может увидеть. «Ты либо самый неаккуратный тайный заговорщик в истории, либо…» — Ло не закончил мысль, лишь слегка фыркнул. Наверное, либо Джону действительно нечего скрывать, либо он решил, что Ло ему доверяет настолько, что не будет совать нос в бумаги. И вот это почему-то беспокоило больше всего. Ло не мог сказать, что понимал все формулы и научные термины, но видел: Джон ищет решение. И не сдаётся. Иногда упрямо. Иногда будто на последнем издыхании. Но не сдаётся. Он молча наблюдал, как тот в очередной раз засел за блокнот, сдвинул брови и начал быстро что-то писать. Ло снова поймал себя на том, что слишком долго на него смотрит. «Ну всё, сейчас опять подумает, что я чего-то жду…» Он кашлянул в кулак, сдвинулся на диване и почти не подумав, сказал: — Это важно? Джон поднял взгляд. У него было такое выражение, будто его выдернули из каких-то очень сложных расчётов. — Что именно? Ло махнул головой в сторону бумаг. — Всё это. «Давай же, снова сделай вид, что не понял, — мысленно фыркнул он. — Не удивлюсь, если сейчас начнётся очередное “это сложно, не поймёшь”…» Но не успел завершить мысль, как услышал в ответ спокойное: — Да. Ло на секунду замолчал. «Ну… ладно. Честно. Даже немного пугает.» Он отвёл взгляд, собираясь уже отойти, но язык будто сам дёрнулся вперёд: — Не хочешь объяснить? Он тут же мысленно закатил глаза и хлопнул себя по лбу.  «Гениально. Просто блестяще. Вот зачем спрашивать, если сам не уверен, что хочешь знать?» Но вопрос уже прозвучал. Джон поднял на него взгляд — чуть удивлённый, но без раздражения. Похоже, он не видел причин отказываться. — Могу, если интересно, — пожал он плечами. «Нет, я просто так спросил, чтоб воздух колыхался», — мысленно буркнул Ло, но вслух лишь кивнул. Всё-таки… было интересно. Джон перевернул страницу и на мгновение замолчал. Будто мысленно искал самый простой способ объяснить что-то очень сложное. — Помнишь, я говорил, что болезнь ведёт себя нестабильно? Ло кивнул снова, чуть медленнее. «Ну да, как тут не помнить. Всё моё существование теперь — один большой аттракцион из “нестабильности”. Спасибо, а то я забыл». — Вот. Сейчас я пытаюсь выяснить, какие факторы её усугубляют. Если пойму, то, возможно, смогу предсказать… ну, вспышки. Он сказал это серьёзно, но спокойно. Почти обыденно — как будто речь шла о прогнозе дождя. Ло моргнул, глядя на Джона, потом хмыкнул себе под нос. — Предсказывать вспышки. Как погоду, ага. Типа: «Завтра ожидается три оборота, два укуса и лёгкая агрессия на северо-западе». Он фыркнул от собственного сарказма. Это было глупо — и смешно. По крайней мере, ему. Джон отвёл взгляд от блокнота, приподняв бровь. — Что? — Ничего, — Ло всё ещё едва сдерживал улыбку, — просто представил прогноз по телевизору. — Хм. Если это поможет тебе пережить следующую вспышку… — Джон покачал головой, но уголки губ слегка дрогнули. — Ты уверен, что это возможно? — спросил Ло. Он не хотел, чтобы это прозвучало как сомнение. Но всё равно прозвучало. «Глупый вопрос. Конечно, не уверен. Это же не математика, тут один плюс один не всегда два…» — мелькнуло у Ло, и он уже хотел отмахнуться от своей же реплики, но Джон ответил честно: — Нет. Но если не попробую, то не узнаю. Ло даже не сразу нашёл, что сказать. «Ну конечно. А я тут сижу, в носу ковыряю, пока ты мне жизнь спасаешь» — с оттенком иронии подумал он. Потом мотнул головой, будто стряхивая навязчивую мысль, и вместо этого просто усмехнулся: — Ты упрямый. Джон поднял на него взгляд и ухмыльнулся. — Знаю. Ответ простой, но в нём было что-то тёплое. Теплее, чем казалось бы уместным в лаборатории, полной стекла, железа и слишком ярких ламп. Их разговор был коротким. Всего пара фраз. Но он что-то изменил. Ло не заметил этого сразу. Только позже, когда Джон в очередной раз ушёл в работу, он поймал себя на том, что больше не злится. Он всё ещё помнил, как было обидно. Как больно. «Но я же тоже не безупречный. Ошибся один раз — не значит, что предал». Он посмотрел на Джона, склонившегося над блокнотом, и вдруг понял: Он больше не думал о нём как о человеке, который его подвёл. Теперь он видел человека, который старается. Пусть и по-своему. Иногда криво. Иногда молча. Иногда через сарказм и идиотские шутки. И от этой мысли вдруг стало легче.

***

Следующие дни прошли… хорошо. Спокойно. Мягко. Почти по-настоящему. Они не говорили о важном. И, странным образом, это было не нужно. Не сейчас. Ло иногда ловил себя на том, что хочет чем-то помочь. Не потому что обязан. Просто… хотелось чувствовать себя полезным. Не грузом, не больным, а просто — частью чего-то. Он пару раз подносил Джону нужные инструменты, просматривал страницы с заметками, даже пытался разобраться в структуре одного графика. Ничего не понял, конечно. Пока. Но это не злило. Он знал за собой: стоит объяснить хотя бы основу — и дальше он разберётся сам. Если не в терминах, то в сути. Он всегда умел вытаскивать максимум из минимума. Особенно если наблюдать — внимательно, молча, по крупицам. — Линии выглядят очень… умно, — гордо сказал он, откинувшись на спинку стула. Джон фыркнул, но не отмахнулся. А в другой раз, когда листы с данными разлетелись по полу, Ло помог их собрать — и Джон мельком бросил взгляд с лёгкой улыбкой, короткой, но искренней. «В такие моменты он словно становится мягче. Тише. Настоящим», — отметил Ло про себя. Он начал чувствовать: чем-то отвлекаться — полезно. Даже нарезать яблоки для перекуса становилось важным делом, если это помогало не думать о том, что творится у него внутри. В один из вечеров они готовили ужин вместе. Настоящий — с овощами, специями и даже каким-то соусом, который Джон бодро назвал “секретным”. Ло стоял у стола с ножом, лениво шинкуя морковь. Джон копался у плиты, время от времени кидая что-то в кастрюлю с важным видом, будто создавал эликсир. — Не слишком много соли? — лениво спросил Ло, не отрывая взгляда от доски. — Ты же сам сыпал, — откликнулся Джон, не поворачиваясь. — Ну да, но… — Тогда сам и узнаешь, — подхватил тот и сделал театральный жест над кастрюлей. Ло хмыкнул и фыркнул в ладонь, стараясь скрыть ухмылку. «Гений. Просто гений. Когда-нибудь ты откроешь свою импровизированную кулинарную школу “Готовим из того, что завалялось в шкафу”». Он посмотрел на Джона. На его привычные движения, на то, как тот что-то помешивает, напевая себе под нос обрывки неизвестной мелодии. Это была ерунда. Обычные разговоры, обычные действия. Но в этом было что-то… уютное. Не было напряжения. Не было осадка. Даже если где-то в глубине всё ещё оставалась тень прошлой обиды — она не шевелилась. Просто лежала, как старый сон, который помнишь, но уже не чувствуешь. Ло больше не ждал, что Джон каким-то великим поступком загладит вину. Потому что уже было не нужно. Теперь он видел, как тот старается. В мелочах. В том, как даёт время. Как не торопит. Как не задаёт лишних вопросов. Как порой просто молчит рядом. «И это тоже забота», — понял Ло. Он нарезал последнюю морковку, подкинул кусочек в рот и хрустнул с удовольствием. Сейчас всё было в порядке. И даже если это “порядок” длился всего вечер — Ло хотел, чтобы он длился ещё.