Часть 2

      Что-то колет в плечо, я пытаюсь им пошевелить и продолжаю искать выход из лабиринта. Вдруг меня резко хватают под мышки и ссаживают с телеги.       — В хате поспишь. Когда всех мышей разгонишь. Ещё оформить тебя надо успеть, чтобы забросить твоего денщика обратно на станцию.       Арсен Асланович морщится. А Сыр-бору хоть бы хны, ему никто не указ. Я скидываю куртку и потираю ноющее колено. Сергей Борисович кивает на мою ногу.       — С миской проблемы?       — Какой миской?       — Мениск. Хрящ такой в ноге. Эльвирку, вон, из-за него на колбасу хотели пустить. Молодуху совсем. Почти жеребёнка.       — Просто спрыгнул с поезда неудачно.       Сыр-бор мрачнеет.       — Я дурак. Забыл Степанычу про тебя сказать, чтобы он нормально на станции притормозил, как для своих.       — Ничего страшного с ним не стало. Это он придуривается, Сергей Борисович. Не обращайте внимания. Он любит притворяться. А ты не сутулься, Князев, тебя и с горбом в сентябре в армию заберут.       Арсен Асланович тыкает меня пальцем в спину, чтобы я выпрямился. Нога продолжает ныть. Сыр-бор почему-то неодобрительно смотрит уже на моего провожатого.       — Разберёмся. Теперь это мой солдат. И я буду решать, куда и когда его заберут.       Сыр-бор подходит к углу кирпичного дома, отбрасывает лист жести, достаёт огромный железный лом и протягивает его мне. Я думаю, как его удержать, но палка на удивление лёгкая.       — Открывай базу, рекрут.       Я смотрю на своего начальника, пытаясь понять, что за прикол.       — А ключ вы мне дадите?       — Он у тебя в руках.       Я в непонятках пялюсь на лом и на дверь по очереди.       — А что мне им, окно разбить?       — Да, боец, далеко пойдёшь со своей смекалкой. Вот, смотри, показываю один раз.       Сыр-бор резко толкает пальцем в дверь, потом суёт туда лом, крутит его в руке и нажимает на клямку. Дверь открывается.       — Запомнил, рекрут?       Я честно мотаю головой.       — Бестолочь.       Сыр-бор констатирует этот факт достаточно беззлобно и показывает на обратную сторону двери. На нитке, привязанной к гвоздю, болтается деревянная затычка, а из лома, просунутого в круглое отверстие, опустился железный вкладыш. На обратной же стороне двери находится задвижка с насечками.       — Теперь понял принцип работы ключа?       Я киваю.       — Андрей, будет проще, если ты снова начнёшь разговаривать.       Сыр-бор насмешливо, но спокойно смотрит на меня. Я осторожно отвечаю:       — Хорошо.       Сергей Борисович аккуратно хлопает меня по плечу и заходит внутрь дома.       Огромный стол занимает почти всё пространство комнаты, которое не заполнено русской печью. На столе куча связанных папок, печати и придавленная фигурным кремнем купюра.       — Давайте его документы.       Сергей Борисович внимательно смотрит в паспорт, а потом на меня.       — А чего бритый был? Вши заели?       — Да.       Сыр-бор хмурится и дальше заполняет бумаги молча. Потом протягивает мне лист, банку с чернилами и перьевую ручку.       — Пиши автобиографию.       — Я не умею.       — Ну, там, родился, учился, женился, кто родители, братья, сёстры.       Арсен Асланович опять встревает.       — Он — один ребёнок в семье. Поэтому такой и вырос.       Сергей Борисович поднимает глаза на Арсена Аслановича и отрезает.       — У меня тоже нет ни сестёр, ни братьев.       Я пытаюсь удержаться, чтобы не улыбнуться. Но потом опять вспоминаю.       — Сергей Борисович, я не умею.       — Да я же сказал уже тебе. Родился…       — Я писать пером не умею, только шариковой ручкой.       Сыр-бор дёргает головой.       — Городские.       Потом роется в полке стола и протягивает мне простой карандаш.       — Корябай этим. Завтра привезу тебе с почты стержень и переделаем.       Сыр-бор ставит печать, потом сам набирает чернила и протягивает мне перо.       — Подпись черкни. Только не жми сильно, порвёшь лист.       Я расписываюсь, но чернила сильно размазываются. Сыр-бор невозмутимо прикладывает к листу промокашку. Арсен Асланович выгибает шею.       — Так и кем он будет работать?       — Завучем.       — У него нет педобразования.       — А у нас в селе детей нет. А школа есть. Как раз идеально всё сложилось.       Мне уже нравится мой начальник. Всё лучше, чем Арсен Асланович. Сергей Борисович отдаёт мои документы, подхватывает свой пиджак и командует.       — Пока я вернусь, подметёшь здесь. Принесёшь дрова из поленницы и воды из колодца. Потом иди к жёлто-зелёному дому, там моя жена — Тамара Ивановна. Скажешь, что ты — Андрей из города. Она даст тебе продуктов и покажет твой новый дом. Приготовишь себе обед и чеши к школе. Она аккурат по центру улицы. Откроешь также, как контору. Ну и, уходя, здесь двери закрой.       Сыр-бор поднимает вторую затычку с пола и протягивает её мне. Я кошусь на висящую на гвозде.       — Это изнутри закрывать. Ну и как запаска.       Первый раз вижу такой замок. У нас были обычные навесные. Сыр-бор снова кладёт мне руку на плечо.       — Рекрут, реагируй как-нибудь уже.       — Я всё сделаю, Сергей Борисович.       — Если хоть с половиной дел справишься нормально, найду тебе работу в селе, реставратор.       — Я постараюсь.       Это что, меня сейчас одного здесь оставят? Прямо без присмотра? Арсен Асланович тоже осознаёт эту мысль.       — Сергей Борисович, я думаю, что лучше сразу отвести его к вашей жене.       — А я думаю, что вы уже выполнили своё поручение. Давайте ему последние рекомендации и поедем на станцию.       Арсен Асланович резко хватает меня за руку:       — Только попробуй удрать отсюда, Князев. Я лично найду тебе горячую точку, куда ты сразу отправишься прямым рейсом. Усёк?       — Усёк.       — Военком к тебе сюда индивидуально приедет через пару дней.       — У меня повестка на осень.       — Заранее определитесь. Таких, как ты, надо строить.       Сергей Борисович одним пальцем стучит по его спине.       — Арсен Асланович, у Эльвиры только одна передача, и та заедает.       Арсен Асланович отпускает моё плечо, гневно зыркает напоследок и уходит. Я сажусь на стул. Я свободен. Свободен!