Часть 7

      Сыр-бор на пороге обметает веником сапоги и просто снимает навесной замок. Не открывая его ключом.       — То есть, дверь не запирается?       Сергей Борисович пожимает плечами.       — А кто у лесника красть будет? Только удачу гневить. Ты лучше портки свои смени и пойдём школу смотреть, пока солнце не село. Размер ноги у тебя какой?       — 43-й.       — Тогда как раз впору будут. Возьмёшь за печкой сапоги и там же портянки. Неси, сразу покажу, как накручивать.       Я переодеваюсь в спортивные штаны и выхожу с сапогами и куском ткани.       — Рушник обратно положи. Потом в красный угол приладишь. Иконы дома были?       Что ответить? Классуха крестик с шеи сорвала и родителей в школу вызывала, а бабушка заставляла его носить и даже пару раз в монастырь водила… Сыр-бор вздыхает и садится на табурет, кладя ладонь на стол.       — Рекрут, давай так. Я спрошу по-другому: кто тебя так зашугал?       Я остаюсь стоять.       — Никто.       Сергей Борисович наклоняет голову в ожидании пояснения. Его не будет. Кто зашугал? Жизнь. Сапоги эти армейские ещё, б..... Б….! Я забыл спрятать тетрадь и карандаш. А если он тоже решит меня обыскать? Будто в подтверждение моих мыслей, Сыр-бор встаёт, я невольно делаю шаг назад. Он садится обратно и теперь барабанит пальцами по столешнице.       — Андрей, запомни раз и навсегда, что я тебе скажу. Ты здесь среди волков жить будешь и должен научиться давать отпор.       — В деревне?       Сергей Борисович усмехается.       — И в деревне тоже. Не надо их собой подкармливать.       Он опять встаёт и достаёт из кармана пачку папирос. Я сглатываю. Чёрт, хоть бы одну сигарету сейчас. Сыр-бор кивает мне в угол комнаты.       — Прикинь там себе рубашку из шкафа и захвати телогрейку. Я покурю пока на улице. И портянки найди — это две серые онучи.       Мне, конечно, резко прояснилось. Сыр-бор вздыхает, заходит за печь, снимает с гвоздя две тряпки и протягивает мне.       — Выйдешь, на лавке обуешься. Кеды свои поставь на окно сушиться.       И, наконец закончив с указаниями, он выходит из дома. Ему легко говорить. Кому я дам отпор? Юрию Михайловичу? Арсену Аслановичу? Да я даже отца… Папу не смог переубедить. Я на всякий случай убеждаюсь, что Сыр-бор не видит, и прячу тетрадь и карандаш в рукаве одной из телогреек. На крыше над моей головой скрипят половицы. Наверное, опять тот чёрный кот. Стук, шипение и писк, похожий на звон. Явно мышь словил. С…, почему мне обычные звуки так напоминают музыку?