Часть 8

      Я не успеваю за шагами Сыр-бора. И потому что он выше меня и из-за ноги. Я должен узнать: вещи на месте, а человека нет. Неужели он тоже в знаменитой местной психушке?       — А куда сам лесник делся?       — К сыну пока переехал.       Мне становится неуютно.       — Из-за меня?       Сергей Борисович на ходу оглядывается.       — Больно ты гордая птица, Князь. Хату тебе подавай отдельно от всех…       Видя моё вытянувшееся лицо, Сыр-бор машет рукой.       — Когда ж ты уже расколдуешься, а, рекрут? Совсем замороженный. Пока основная работа у него в Прудках.       То есть всё-таки туда. Или нет? Возле длинного жёлтого дома Сергей Борисович резко останавливается.       — Ну раз уже поели, так и в сельмаг пошли. Нарушать, так нарушать. Не задалась с утра дисциплина.       Я качаю головой.       — Вы сами идите, Сергей Борисович. Я здесь подожду.       Сыр-бор опять мрачнеет.       — Денег не дали?       Я киваю. И это тоже. Но на самом деле я шагу уже не смогу ступить. Что с ногой-то? Сергей Борисович достаёт из кармана целую пачку папирос, коробок, проверяет его на наличие спичек и протягивает мне.       — Знаю, что куришь. Считай, что взаймы даю, до получки.       — Спасибо, Сергей Борисович.       Я забираю курево. Смолить хочется уже просто невыносимо.       — В школе не палишь. Тушишь в землю. Всё ясно, боец?       — Да.       — Ну давай тогда, поправляй нервы и заходим.       В школе холодно. Я накидываю фуфайку. Сыр-бор показывает мне учебные классы: бюсты Ленина, портреты Ленина, книги Ленина, плакат «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить» на стене. И табличка «Школа имени В. И. Ульянова» на учительском столе. Знатно здесь от него фанатели. По-крупному.       — У нас здесь районный ФАП будет. Нужно порядок навести.       — Чего?       — Фельдшерица приедет. Надо ей рабочее место организовать. Покрасить, лишнюю мебель перетаскать. В общем, работы хватит тебе. Я пока пойду в контору, а ты осмотрись и набросай примерный план работ. Посмотрим, какой из тебя реставратор.       Сергей Борисович подмигивает мне и уходит. Я думал, будет хуже. А так вроде и работа не пыльная. То есть пыли, конечно, хватает, но целое здание — и никого над душой. Просто работа мечты. Если мечтать, конечно, о жизни в глухомани. Я пинаю ногой парту, и колено опять простреливает. Сажусь за парту. Блин, вот недавно за такой же с Мишкой ещё вместе сидели, а теперь у нас разные дороги совсем. У меня тетрадь была общая на все предметы с зелёной дермантиновой обложкой и жёлто-чёрная ручка. Я их иногда прямо в парте и оставлял. Засовываю руку в полку, ощупываю стенки, рука натыкается на что-то и внутри холодеет. Я медленно достаю из парты находки и чуть не роняю их на пол. У меня в руке зелёная тетрадь и жёлтая ручка.