Часть 11

      В лесу кобыла замедляется и стрижёт ушами. Сыр-бор легонько хлещет её вожжами.       — Но, родная. Не бойся, нет здесь никого.       Я решаюсь пошутить.       — А леший? Что, если он за нами погонится?       — Не сбегай, не погонится.       Тон Сергея Борисовича не меняется, но я чувствую в его голосе скрытую угрозу. И до самой фермы мы едем молча. Полусонная вахтёрша пускает меня в общагу, сетует на отсутствие документов и выдаёт две простыни и подушку. С напутствием одеяло самому искать. И ключ от двери с грузиком весом, примерно, полкило на брелке.       — Выходишь, сдаёшь ключи. Девок не водишь. Куришь на балконе.       Сыр-бор отдаёт мне ещё полпачки папирос и прощается. Я иду в свою комнату, укладываюсь на продавленную панцирную кровать и достаю тетрадь. В голове пусто. Лучше посплю. Щёлкаю выключателем. Опять укладываюсь. Где-то в углу тикает жук-точильщик, но вставать лень. Нога ноет, но бинтовать её тоже неохота. Скрипит дверь.       — Ленка, ты спишь? Там пацан, говорят, приехал к нам на три дня из Мотяево. Студент. Если светленький, то будет мой. Ясно тебе?       — Светленький. Только я не студент. Научился уже.       Девчонка ойкает и врубает свет. Я щурюсь и поднимаю левую бровь. Она испуганно смотрит на меня.       — А где Ленка?       — Ну в своей кровати я её не наблюдаю. Тебя саму как зовут?       Девушка немного успокаивается.       — Катя.       — Сало с хлебом будешь?       Катя совсем веселеет.       — А то. Это мы завсегда рады.       — У меня лук зелёный ещё есть.       Девчонка морщится.       — Будет вонять, если с языком целоваться.       — А мы прям с языком будем?       Я отрезаю ей и себе хлеб и сало своим перочинным ножом. Она берёт нехитрый бутерброд, откусывает и качает головой.       — Сначала надо потанцевать. Погуторить о разном.       — А если мы это пропустим, нас заругает кто? Лучше б согрела, чем трепаться зря.       Катя смущается.       — Вот ты шустрый. Не успел приехать, а уже греться…       Я улыбаюсь и пожимаю плечами.       — Так одеяло мне не дали, а ночи холодные.       — Тогда обожди.       Катя уходит, а через пару минут приходит с одеялом.       — Держи, теперь не замёрзнешь.       Я накидываю одеяло себе на голову домиком.       — А спросить, как зовут обаятельное привидение, не желаешь?       — Ну скажи.       — За поцелуй.       — Ты наглец.       — Ты сама пришла. Сказала, что будет мой. Я жду.       Катя клюёт меня в щёку.       — Не пойдёт. Максимум на первую букву.       Девушка уже уверенней целует меня в ту же щёку. Я смеюсь.       — На половину имени. Не больше.       Катя отходит от меня к двери и берётся за ручку.       — Так и не хочешь узнать полностью?       Она машет рукой.       — Хочу.       — Поцелуй ещё раз.       Девушка гасит свет, убирает занавеску, чтобы в окно ярче светила луна, и садится на мою скрипучую кровать. Я тянусь рукой к её плечу.       — Ну что, ещё один поцелуй напоследок?       Катя в ответ шмыгает носом.       — Простыла?       — Ночи сейчас холодные.       Она сама переплетает наши пальцы.       — Ты это к чему?       — У меня только одно одеяло, Андрей.