Часть 12

      Порчик что-то объясняет Шуре, а Миха пытается вникнуть, где наши провода, чтобы не запутаться и не запнуться о них на сцене. Звонок на перерыв. Надо сказать Мишке, что я придумал новую историю. Она про… Я открываю глаза. Солнце отражается от дверцы шкафа. Катя в белом халате поправляет косынку и замечает, что я проснулся.       — Опять гудок барахлит. Вставай, на работу пора. Твоя одёжка на стуле висит.       Я кошусь на белые штаны и рубашку.       — Фартук тебе уже на кухне дадут.       — А откуда ты мой размер знаешь?       Катя смеётся.       — На глаз определила. Или на ощупь.       Последнее слово тонет в гудении.       — Скоренько давай, собирайся. Дойка началась.       Я пытаюсь перекричать звуки.       — А всегда с утра так громко?       Катя кричит в ответ.       — Если свет есть. Но тут и подстанция своя.       А в селе электричества вообще нет. Удивительные дела. Я одеваюсь и понимаю, что из обуви у меня только заляпанные сапоги. Ладно, напяливаю их. Катя смотрит неодобрительно.       — Я тебе тапки свои отдам.       Я смотрю на её ступни и качаю головой.       — У меня 43-й.       Получается слишком громко, потому что гудение стихает. Девушка опять чмокает меня в щёку, как вечером.       — Дак у меня на кухне батины, растоптанные.       Я тянусь поцеловать её нормально. Катя целует меня сама и легко шлёпает по спине.       — Ты не воображай всякого. Я взамуж за тебя не собираюсь.       Я поднимаю левую бровь.       — А чего так? Не понравилось?       — Убёгла бы, утра не ожидаючи, коли б было недобро.       Я опять двигаю бровью.       — И в чём тогда дело?       — Баба свободная должна быть. Сама себе хозяйка. А то, как Наташка, будешь из-за сосиски какой-нибудь с работы сбегать.       Я, может, ослышался?       — Сосиски? Типа жрать он ей не давал?       — Другого ейный человек не давал.       Катя опять смотрит на меня сурово.       — Мужик догадливый должен быть.       Ну, конечно. С вами тут хрен о чём догадаешься. Вы же на своём собственном языке говорите.