Часть 13

      К вахте мы выходим вместе с Катей. Я отдаю свой ключ, она свой. Вахтёрша осматривает меня со скривившимся лицом.       — Девок не водить.       Я улыбаюсь, стараясь не смотреть на Катю.       — Вы уже вчера это говорили.       — А ты меня не затыкай. В одиннадцать проверка. Не стоишь возле комнаты, будешь в лесу ночевать.       — А если меня сохатый затопчет?       Вахтёрша хмурится.       — Ты пеструшка, чтоб тебя топтать? Ни лосей, ни ведмедей нема у нас. Только от председателя по сопатке получишь.       — А леший имеется?       Неприятно дребезжит телефон. Катя подскакивает и хватает трубку вместо вахтёрши.       — Да! Доброе утречко! Разбудили, ну. Не сбёг. На, Андрей, тебе в ухо.       Девушка протягивает трубку мне.       — Выспался, рекрут?       — Да, Сергей Борисович.       — Ну трудись тогда, боец. С фермы до общаги — и назад. Никуда больше не ходишь.       Я киваю.       — Опять забыл, как говорить, Андрей?       Вот, тупица. Он же действительно меня не видит.       — Да. То есть, нет. Почему? Я ж не вместо работы.       — Не уходишь никуда, понял меня?       Сергей Борисович злится.       — Постараюсь.       — Рекрут, у тебя нет больше такого слова.       На том конце шипение, я отдаю трубку Кате. Она что-то слушает, а потом кладёт её на аппарат.       — Не работает, тёть Клав. Надо ремонтников кликать.       — Так и радио давно сдохло. Глухое это место, Кать. Ой, глухое. Гиблое. Всё гинет.       — Не балякай лишнего. Не мрут коровы, и на конюшне спокойно.       Вахтёрша мотает головой.       — А рожь? Ведь помёрзла озимая. Третий год уже одно к одному. Июнь, а помёрзла.       — Разберутся, тёть Клав. Приехали агрономы уже.       И Катя выталкивает меня из общаги. У меня в голове крутится только один насущный вопрос.       — А до Прудков далеко?       — Если к речке — двадцать километров. Если к полю — два часа на грузовике.       Ого, какая разница! Я пытаюсь не выдать своего нетерпения.       — Так а зачем мне к полю тогда идти?       — Ну, если в Боголюбово нужно. А коли на почту, то, конечно, не надо.       — А на хрена мне в Боголюбово?       Катя пожимает плечами.       — Почём мне ведать, может, ты тоже хворый нехорошо?       Ясно. Бессмысленно её спрашивать, только ещё больше запутаешься. На кухне выясню, пока буду картошку чистить. Нога дёргает, забыл опять про перевязку. Я даже двадцать в один конец никак не осилю сейчас. Что же мне делать?