Часть 24

      Я захожу в общагу, вырубаю фонарь, закрываю задвижку, сдвигаю алоэ на подоконнике. И, с…, опять не могу согнуть колено. Просто сажусь и перемахиваю на улицу. А со мной и злосчастный столетник, который ломается напополам. Луна, как назло, ярко высвечивает следы моего дерзкого преступления. Ну, не факт же ведь, что это сделал я? Кроме того обстоятельства, что я на самом деле сломал растение.       — Князь, что ты там возишься? Нос решил закапать напоследок?       — Тихо, Миш, я обещал закрыть общагу.       Приминаю землю, поправляю алоэ, как могу, и ставлю на подоконник, подцепляю гвоздём крючок, чтобы он попал в петлю, и окно закрылось, а потом засовываю гвоздь обратно в раму.       — Погнали уже быстрее.       Миша убегает вперёд, а потом тормозит, понимая, что я не устремляюсь с ним наперегонки.       — Андрюх, тебе помочь?       — Нет, всё нормально.       Ни фига не нормально, конечно. Я среди ночи собираюсь на пару часов спрятаться в дурке от спятившего конюха. А юная цыганка так впечатлилась моей судьбой, что аж онемела. И завтра Арсен Асланович, который во мне души не чает отыскать ни при каких обстоятельствах, скажет, куда я пойду служить. Ничего не забыл? Тетрадь и карандаш! Да я всё равно ничего не пишу: ни позавчера, ни вчера, ни сегодня… Начинает пугать такое постоянство. Но Мишку зачем этим грузить?       — Просто, если медленней идти, то будет тише.       — Хорошо.       Миха косится на меня и пинает камень перед собой. Такой же, как влетевший в моё окно. В кармане шелестит и вдохновляющая записка. Наконец мы добираемся до машины. Парень за рулём грузовика сердито смотрит на нас:       — Сколько можно копаться, Горшок?       — Пока все разошлись, Сань… Сам же слышал.       Парень сплёвывает, высунувшись из двери.       — Ага, только мы с тобой договаривались: туда-назад.       — Непредвиденные обстоятельства. Надо…       — Горшок, у меня поверка через полчаса, сейчас придётся лететь по кочкам в темноте — и подвеске будет совсем хана.       Я внезапно вспоминаю.       — Б.…, Мих, я не могу ехать. У меня проверка личного состава в одиннадцать.       Саня соскакивает из грузовика и хватает меня за воротник.       — Что ты тут заскулил, нытик, я не понял? Хули тогда мы здесь тебя караулили? Да я тебя сейчас сам урою.       Я перехватываю его руку и пытаюсь отцепить её от своей рубашки.       — Для этого придётся встать в очередь.       Миха отпихивает Саню и тянет меня в грузовик.       — Скажешь, Андрюх, что отошёл по нужде.       — А если долго будут ждать?       — Значит, по большой нужде. Садись.       Я стискиваю зубы и подтягиваюсь в кабину практически на руках. Миха быстро плюхается рядом. Саня хлопает дверью, и тут до меня доходит:       — Так до психушки же два часа ехать.       Саня наклоняется к баранке, чтобы лучше видеть Мишку, и качает головой.       — Если этот кретин сейчас не перестанет выступать, я его на х.. выкину в канаву по дороге.