Часть 25

      А что вот я не так сейчас сказал? Миша забрасывает мне руку на плечо.       — Лучше расскажи, как ты вообще на проклятой ферме оказался?       — А почему проклятой?       — Там ни один мужик не приживается. Если пробыть несколько часов, то начинает действовать проклятье. Сначала с ногами проблемы, потом с головой…       Миха замолкает.       — Ну. Дальше что?       — Смерть.       — У всех в итоге смерть. И у женщин тоже.       Мишка снимает руку с моего плеча, сцепляет ладони и засовывает их, вытянув руки до пола, между колен.       — Бывший председатель на мине подорвался, агроном попал в жатку комбайна, тракторист сгорел прямо посреди поля, другого тракториста нашли мёртвым в лесу, следующий…       — Пожалуй, достаточно.       Меня и так слишком болтает для нетрезвого состояния.       — А девахи не гибли? Мне сказали, что поварихи…       — Просто съезжают в другие места.       — Но не на кладбище?       Миша злится, как всегда, когда чего-то не знает, а я его на этом поймал.       — Да при чём здесь вообще поварихи?       — Я встречался с одной.       Мишка ещё не успокоился, но скосился на меня.       — Ты там всего два дня.       — Три… Б.., реально два. Ну три ночи… Тоже нет. Короче, была у меня девчонка…       — Ничего не будет с твоей Катериной, уймись.       Саня цедит ответ сквозь зубы. А фермерское сарафанное радио, похоже, на весь район вещает. Миша толкает меня в бок.       — Ты охренел, чтобы так сразу? А как ты будешь к ней из города мотаться?       — Миш, я либо здесь на два года застрял, либо в армейке на те же два. Тем более мы расстались.       Шофёр присвистывает.       — Да ты вообще, я смотрю, кладезь талантов, городской. И сразу нашёл бабу, и бросить успел. А с нами чего едешь? У нас только ведьма, которая с Горшком по ночам трындит, из свободных.       — Да там парень с конюшни меня к своей девушке…       Саня впечатывает тормоз в пол. А я прикладываюсь башкой о приборную панель.       — Вылазь из машины. Если Митька узнает, что я с тобой знаюсь, он мне все колёса попротыкает.       — Не водился я с Ленкой.       Саня вцепился в руль.       — Уходи.       Я откидываюсь назад.       — Я никуда не пойду. Я ни в чём перед ним не виноват: с двумя одновременно я не трахаюсь.       Миша сопит рядом.       — Ты уже и спал со своей девушкой, Князев?       — Миш, блин, мне разрешение твоего отца на секс не нужно.       Миха краснеет. Шофёр переключает рычаг опять.       — Ты влип, городской. И мы с тобой заодно.       Я киваю на Мишу.       — Он ведь тоже городской.       — Горшок нормальный.       Дальше мы едем молча. Ещё осталось по моим подсчётам примерно полтора часа. Вдруг грузовик тормозит у железных ворот, шофёр спрыгивает и открывает их.       — Теперь пацаны сами, мне ещё ласточку в конюшню загнать.       — Спасибо, Сань. Буду должен.       Миха спрыгивает первым и намеревается меня ловить. Я пытаюсь увернуться, прикладываюсь об крышу и просто скатываюсь со ступенек. Саня выглядывает, наблюдая, как я с трудом поднимаюсь и отряхиваюсь.       — Ты живой, городской?       — Живой. Я — Андрей.       — Ага. Ну до утра. Спознишься, городской, пойдёшь пешком.       Шофёр захлопывает дверь и въезжает в ворота. Ну, круто. Теперь ещё хрен знает сколько фигачить пешком.       — Мих, я не…       Миша пихает меня в спину.       — Нам ещё идти. Не тормози.       Ладно. Пройду, сколько смогу.       Кажется, я переоценил свои силы. У меня уже и левая нога начала ныть. А мы всё идём по брусчатке вдоль бесконечных рядов двухэтажных домов. Мимо с визгом пробегает пара котов. Я уже не могу молчать.       — Мишка, а как ты здесь вообще оказался?       — Из дома сбегал.       Е......ся.       — Тебе восемнадцати нет. Юрий Михайлович будет тебя искать.       Миха поворачивается ко мне.       — Я же сказал, что сбегал. Неудачно. Сорвал спину, прыгая с козырька у одного из входов клуба. У нас новый собираются открыть на Ваське. Будем там отжигать, я тебе отвечаю.       Я трясу головой. Слишком много новой информации.       — Давай по порядку.       — Я ушёл из дома. Пришёл в Тамтам, а там Асланович прикинь. Ну мы курили на крыше, я хотел от него сбежать, но спрыгнул неудачно.       — А в дурке ты почему?       — Ты задрал уже, Князь. Не смешно. Я в военном госпитале. Тут батин хороший знакомый хирург работает, профессор.       Понятно теперь, откуда Юрий Михайлович про Мотяево узнал.       Миша тянет меня за руку к какому-то подвалу.       — Лезь.       — Зачем?       — В палате расскажу.       Я спускаюсь по ступенькам, иду за Мишей по тёмному коридору почти на ощупь. Мы выходим в галерею и загорается яркий свет.       — Добрый вечер, беглецы.       У окна, опираясь кулаком на подоконник, стоит Юрий Михайлович.