Часть 34

      Разуваюсь в предбаннике. Включаю фонарик. По стенам висят веники разных видов и сушатся на верёвках травы. Наконец скидываю с себя мокрые штаны и рубашку, захожу в баню. Там чан с холодной водой, небольшая печка и полка с тазами. На полке лежит черпак с длинной деревянной ручкой. Вроде, как в обычной деревенской бане. Легко разобраться. В парилке две не очень широкие полки. Собираюсь залезть на верхнюю, но колено резко против. Ладно, посижу на нижней. Из предбанника доносится какой-то писк. Вот это точно мыши, а не Мишка. Б.…, а тетрадь-то я забыл на ферме. Может, сгонять по-быстрому в школу за той, из парты?       Сашка орёт на меня, что я опять лажаю, Пор разламывает палочку руками на две части, и я просыпаюсь от треска. Голова мокрая от пота. Пойду, ополоснусь, и пора уже выходить. Быстро опрокидываю тазик с тёплой водой на голову, моюсь во втором. Одеваюсь, выхожу в предбанник и чуть не падаю, поскользнувшись от удивления. На моём сапоге сидят рядом два цыплёнка — рыжий и чёрный, а со второго недобро смотрит на меня знакомая рыжая курица.       В дверь стучат.       — Боец, не уварился там?       — Нет, Сергей Борисович. Тут просто…       — Не засыпай, картошка стынет.       — Здесь цыплята.       — Какие ещё цыплята? А ну, отомкни.       Я откидываю крючок. Курица теперь укоризненно смотрит на Сыр-бора. Он качает головой.       — От, Маруся, даже, как Полкана, навязывали её, а она успела детей где-то вывести. Пошли, в летник тебя переселим.       Сергей Борисович подхватывает курицу и кивает мне на цыплят.       — Малых забирай.       Мы идём гордой процессией: впереди мать семейства на руках у председателя, сзади я с полотенцем на башке и цыплёнком в каждой из рук. Миха тихо ржёт надо мной с забора. Мне нечем ему даже фак показать. Так что… Стоп! Мишка?! Что, б..? Пытаюсь лицом изобразить ему: шустро уматывай назад в больницу. Завтра мне точно будет трындец от его отца.