Часть 48

      Меня бесит, что Сыр-бор постоянно опекает меня, словно без него бы я не потянул даже простой разговор. Ладно, б.…, совсем непростой. Могу понять, почему Миха из дома сваливал. Если бы меня так прессовали постоянно, я бы, наверное… Я бы сдался. Блин, я сейчас здесь просто потому, что я тупо поддался? Если бы я сказал «нет» своим родителям, то мы бы репетировали в городе? Ушёл бы с Мишкой в сквот, и всё было бы по-другому. Ни Пор, ни Шура не пострадали. Но проблема в том, что я бы не смог, то есть, конечно, я действительно не смог. А, значит, я слабак. Охеренное открытие. Покоритель вершин, с…. Вот какого х.. председатель влез? Я же должен уметь постоять за себя, а то так и останусь шпыняемым щенком на всю жизнь. Я сцепляю зубы и, не глядя на своего начальника…       Угу, точно. Моей решимости хватает секунд на десять. Сергей Борисович иронически наблюдает за моей внутренней борьбой, которая внешне выражается в спотыкании на первом же шаге. Наверное, я должен обвинить больную ногу, но фишка в том, что «мелкий» в мою сторону от Юрия Михайловича… Правда в том, что это правда. Это Мишка успел за пару дней закорешиться с народом и вникнуть в порядки. А меня куда не отправь, я везде найду проблемы на свою голову. И ещё я в армию не хочу. Просто потому что мне и здесь слежки за каждым движением хватает, а у меня в таком состоянии сочинять не получается. У меня сейчас есть тетрадь, а идеи, что туда записать, нет. Потому что каждая, б…., моя мысль строго контролируется.       Я не успеваю переступить через порог, как на меня налетает Миха.       — Что тебе сказали? Дали отсрочку? На сколько? А ты можешь на выходные отсюда уехать? Надо к Шурке сгонять.       У забора курит ещё один военный, примерно возраста Арсена Аслановича, со шрамом на левой щеке. Увидев нас, он щурится.       — Ну, здорово, Борисыч. Не совсем скис здесь в кромешной тишине ещё? Слаботочку, если что, мы починили, можем и по деревне радио включить, не только на твою контору.       — И тебе не хворать, Вячеслав Тимофеич. Это девкам на ферме надо, а нам здесь и так весело. Люди работой заняты, им не до песен.       У меня будто холодок пробегает по коже, я переглядываюсь с Михой, но он в ожидании моих слов не реагирует на военного. Сам же Вячеслав Тимофеевич наклоняет голову, рассматривая нас с Мишкой.       — Твои новые студенты, Серёга? А чего ты брехал, что один будет? Хотя они обои за одного не сойдут.       — Ты, командир, за своими солдатами лепей смотри, а не моих личи. Не то мне к сельским справам ещё за твоей частью придётся глядеть.       Военный хмурится и бормочет сквозь зубы.       — Колдун проклятый. Всё ты переробишь, как тебе одному треба.       Сыр-бор делает вид, что не услышал, и машет в сторону своего дома.       — Ходи молодых поздравь, Чесь.       Миха всё ещё ждёт, что я ему отвечу. Юрий Михайлович со своей командой ушли вперёд. А я пытаюсь собрать мозги в кучу. Это командир части, в которой я буду служить? В… м…, Жанка говорила про Чесика. Это, получается, он её бывший?       — Андрюх? Ты чего застыл? Напишешь?       Мишка почти трясёт меня за плечи.       — Мих, подожди, мне надо сосредоточиться.       — Ё-моё, Князь. Я говорю, вали отсюда быстрее. Здесь болото.       Сергей Борисович косится на него, идя чуть сбоку.       — Ты как хочешь, а я пойду сегодня на озёра.       — Как Мих? Твой Шурка с женой теперь. У тебя не получится даже в село приехать.       Миша достаёт сигарету.       — Я придумаю способ. Давай начистоту, Андрей. Ты дрейфишь.       — Хочешь, Горшок, я тебе по коленке вдарю и посмотрю, как ты после этого побежишь?       — Нет у тебя ничего с ногой. Это…       Миха шепчет мне прямо в ухо.       — Это заговор.       — Против кого?       Мишка снижает голос ещё сильнее.       — Против тебя. Ты не такой, как раньше. До фига правильный.       Я неосознанно толкаю от себя попавшуюся на пути калитку. Она открывается. Сыр-бор уже достаточно от нас отдалился.       — Пошли, Мих.       Он качает головой.       — Сбрендил?       — Скажу, что резко отлить приспичило.       Я шутливо пихаю Миху в заброшенный двор.