Часть 58

      Я уже прочитал даже страницу про сбор макулатуры и спасение леса, а Мишка молчит и гипнотизирует потолок.       — Мих, я позову врача?       Миша качает головой, а потом вдруг говорит хриплым голосом.       — Мы когда с Лёшкой в детстве возвращались с прогулки, то были, как ледышки. Вот также падали на спину и лежали без движения. Папа тоже запрещал нам закрывать глаза. И я так же рук иногда не чувствовал и думал, а вот если всё-таки их закрыть, то я куда денусь?       — В угол тебя поставят. На горох или на гречку. Рекрут, ну только застеклили, не балуй, слазь.       Сыр-бор присаживается на мою койку. Я отрываю спину от стекла.       — Я не вывалюсь, Сергей Борисович.       — Угу, ладно. Значит, рассказываю диспозицию. Неделю ты, боец, никуда не влипаешь и тебе снимают гипс. Потом через пару месяцев проверяют твоё колено, ну а потом опять комиссия. На год отсрочка или насовсем. А ты, малец, прекращай умирать. Тебя я тоже через неделю заберу. Школу надо успеть переделать, а то до конца лета фельдшерка не переедет. Всем ясна задача?       Миша кривится, а потом поворачивает голову к Сыр-бору.       — А Шурка хуже всех? Его можно в психушку упрятать? Я, может, тоже постоянно думаю о смерти.       — Похвально, малец, о ней не думают только дураки.       Миха шумно выдыхает.       — А если я… Если, я, блин, не смогу нормально стоять теперь?       — Теперь нет. С утра сможешь.       Мишка начинает злиться.       — Думаете, что самый умный? Строите из себя добренького? А сами? У вас двое студентов погибли, один в колонию попал. Мне продолжать?       Сыр-бор слегка хмурит брови.       — Ну протягвай, коли зачал уже.       — У вас люди мрут пачками. Эту местность все обходят стороной. А всё началось с вашего появления. И Андрей до встречи с вами был здоров!       Сергей Борисович опирается одной рукой на тумбочку.       — Ну, допустим, Миша. В чём ты меня обвиняешь?       Миха отворачивается.       — Вы плохой человек. И х..... начальник. Если бы нашёлся кто-то другой, согласный уехать в эту дыру, то вас бы не назначили председателем.       — Спорное утверждение, но ладно.       — От вас даже родная дочь сбежала и знаться с вами больше не хочет. Явно неспроста.       Сыр-бор кивает головой.       — И твой отец, зная об этом, решил избавиться от тебя и твоего товарища наиболее изощрённым способом?       — Да!       Сергей Борисович хмыкает и чешет бритую щёку кулаком.       — У батьки твоего характер, конечно, не сахарный, и, может, воспитывать тебя надо было по-другому, только если ты сам наговорам веришь, чем он хуже? Он верит фактам.       — Он сам себе придумал реальность.       Сыр-бор пристально смотрит Мише в глаза.       — Компания подростков ведёт асоциальный образ жизни, скатывается по учёбе, отличается неуправляемым поведением, отказывается работать и подчиняться нормам закона. В их среде в ходу вещества, вызывающие изменения сознания, они подделывают документы, обманывают должностных лиц, не гнушаются мелкого воровства и всячески избегают положенного наказания. Я ничего не упустил, Михаил Юрьевич?       — Это полный бред.       Председатель стальным голосом продолжает.       — Вы не раз были замечены за распитием алкогольных напитков, которые вам, вроде как, не очень можно было употреблять по возрасту. Все курите. Мягко говоря, не отличники. Пробовали наркотики, сбегали от контролёров, рисовали поддельные проездные, крали чужие заначки с травкой.       Миша цедит сквозь зубы.       — И чем это снимает вину с вас?       Сыр-бор пожимает плечами.       — Коли личить по грехам, хлопец, так ничего доброго в ваших справах нема, и вам место только в колонии.       Миха прикусывает щёки и не отвечает. Председатель хлопает по тумбочке и встаёт.       — Я всё по вашему распорядку сказал. Надо что подвезти, звоните с поста медсестры. И, Миш, послухай и запамятай: каб побачить светло, треба повертаться до его тваром. Доброй ночи!       Когда Сыр-бор выходит, Миша вопросительно уставился на меня.       — И что он сказал?       — Что мы с тобой сами с усами, а на него наезжаем.       — Да нет, блин, Андрюх, последнее предложение.       — Ну типа, слушай и запоминай, это самое: чтоб видеть свет, нужно стать к нему лицом.       — А как ты это, б.…, смог разобрать?       — В смысле, Мих?       Я смотрю на Мишку, не понимая, о чём он толкует. Вроде Сергей Борисович говорил достаточно внятно.