Часть 59

      Миша не веселеет после ухода Сыр-бора. Я несколько раз пытаюсь поднять какую-нибудь тему, но он не отвечает или бурчит «да-нет». У меня тоже пропадает настроение, тем более председатель так и не объяснил ничего про все рассказанные Михой странности. Ближе к ночи заходит санитарка. Я уже задолбался чертить невнятные фигуры в тетради и сидеть на одном месте. Может, пройтись?       — А вы не можете побыть с Мишкой немного? Я пойду, покурю.       — Не можно, дитятко. Повня была, зараз темра, час для бесов.       — Я не боюсь ваших забобонов и устал сидеть взаперти.       Старушка качает головой.       — Борисыч сказал, что нельга тебя пущать на ночь. Потерпи, дурное гонит, а ты не иди.       Миха молчит, а я устал от тишины, от запретов, команд и провидцев, так что встаю и выхожу в коридор. Палку забыл в палате, ну и хрен с ней. Доковыляю по подоконнику. Не могу больше здесь оставаться: тайны, недомолвки, сельские сумасшедшие. И единственный борец со злом — Сыр-бор. Мишка прав, он просто запугивает нас, а сам ни за чем не следит и ничем не управляет. Красивые слова, за которыми ничего нет.       Я поворачиваю ключ в стеклянной двери и выхожу на порог. Не очень-то и темно, звёзды есть, вдали светит фонарь. Квакают лягушки, стрекочут кузнечики. Жизнь. Хоть какая-то. Я сажусь на холодный порог, достаю папиросу и закуриваю. Дым почти незаметен, огонёк на кончике практически ослепляет во время затяжки. Вокруг начинают звенеть комары. Обычная летняя ночь, я видел сотни таких в деревне. Я обтягиваю рукава, обнимаю здоровое колено и прикрываю глаза. Тупые тёмные люди, застрявшие в дремучести. О чём с ними можно поговорить? Я понимаю раздражение Горшка, мы просто теряем здесь время. Нет судьбы и знаков, ничего не случится. Максимум, моя рубашка немного отсыреет, и я продрогну. И всё. Я открываю глаза и поднимаюсь.       — Ночь, слышишь меня? Я бросаю тебе вызов. Я считаю, что здесь просто теряю время. Мне нечему научиться и нечего понимать. Вот и докажи мне, ночь, что я не прав! Не отвечаешь? Неудивительно, ведь здесь никого нет.       Я смотрю на часы: полдвенадцатого.       — Я даю тебе полчаса, не больше. В полночь ты проиграешь спор.       Я точно спятил. Разговариваю сам с собой от скуки. Ещё и условия придумал дурацкие. А что будет в двенадцать? У моих ног окажется тыква? Я закрываю глаза и опять погружаюсь в звуки природы, и вдруг в голове начинают тихо звучать слова. Луна ушла на покой, Тени нависли, как груз. И спятивших бесов рой Снова вошёл во вкус. И шабаш устроил в ночи На перепутье дорог. Путник случайный, молчи! Если здесь выжить смог. Это чертей отчий дом, Логово и западня. И я заложником в нём, И прав нет у меня Не победить, не сбежать, Я одинок пред ордой. Только сильней зубы сжать, Чтоб не был язык — враг мой. И я не выдал друзей, Идущих вдали за спиной. Но нарушено слово князей, И я лишь тому виной.       Я просыпаюсь от резкого визга тормозов. Вспышка света, звук глухого удара, и мне под ноги прилетает мотоциклетный шлем. Я смотрю на часы: двенадцать ноль-ноль.