Часть 75

      Форма номер, б.…, один, военная. Завтра с утра мне нужно опять напялить её на зарядку. И пару кружочков по плацу навернуть, да? А что, гипс сняли, пора бегать. Или Сыр-бор думает, что я попрусь жаловаться в санчасть? Хрен ему. Доказать, что я сильнее обстоятельств? Легко.       На построении Миха ржёт, Саня с трудом удерживает лицо, мелкота в восторге, а сержант за проколотое ухо вытягивает меня из строя.       — Сними эту дрянь немедленно.       — Это форма.       Военный силой дёргает разрисованную красно-зелёными чертями майку так, что она рвётся на груди. Вроде это был прикол, но мне становится очень неуютно.       — Встать в строй, Князев. И только попробуй ещё раз так по-идиотски одеться.       Ненавижу эти ублюдские порядки. Побудки в несусветную рань, толкотню в толчке, кипяток вместо чая, пожрать за десять минут по команде. А ещё мне материться нельзя, а офицерам можно. И впихнуть нам опять детей, когда я еле на ногах стою от сегодняшнего недосыпа, тоже можно. Учите дальше эту слезовыжимательную брошюру, как хотите.       — Здесь дохнут птицы на подлёте, Когда учуют рядовых. И хвалят: ну вы, блин, даёте, Я не видал таких тупых До вас ни разу в своей жизни, Клянусь я честью, что забрали На службу у меня Отчизне И держат в этом арсенале. Я б лучше про отбой не слышал, Не знал значения «губы». И скоро в путь отчалит крыша От предначертанной судьбы. Готов остаться в этой роте, И долг Отечеству отдать. И лучшим быть в морской пехоте, Когда смогу хотя б стоять, Не опираясь на соседа, С незабинтованной ногой. В Прудки один от вас уеду: Не вижу я судьбы иной.       Мишка, забывая, что он без голоса, качает головой:       — Андрюх, они не оценят такого капустника.       — Зато, Мих, дети всё запомнили, правда?       Малые вразнобой кивают. Вика снова тянет руку.       — А где конкретно ваша честь?       — На складе ГСМ пылится.       К нам заглядывает хмурый лейтенант:       — Как продвигается подготовка?       — Учим.       — А у Андрея Сергеевича забрали честь, и у него сразу крыша поехала.       Офицер смотрит на Васю, потом на меня и изрекает:       — Я б, Князев, об этом так на каждом шагу не трепался.       — Это вы, товарищ лейтенант, а я присягу о молчании не давал.       Офицер начинает орать мне в правое ухо:       — Князев, здесь тебе не цирк, чтоб свои фокусы показывать. Отправишься на губу, там будешь…       — Отставить, лейтенант.       Сыр-бор гипнотизирует офицера взглядом, а потом резко переводит строгий взгляд на меня.       — Андрей, где твоя перевязка колена?       Она не влазит под эти штаны. Да, нога, действительно, раскалывается от боли, но хули Сыр-бор опять командует? Я поднимаю подбородок повыше.       — Мне больше она не нужна. У меня всё перестало болеть.       — Иди и надень её на место.       Я почти по слогам говорю:       — У меня всё перестало, и я подчиняюсь начальнику части.       Сергей Борисович смотрит на меня так, что я внутренне пригибаюсь.       — Перестанет, когда я прикажу. Немедленно в казарму и приведи себя в порядок, переодевшись в гражданское. Считай, что тебя комиссовали досрочно.