Часть 79

      Я кидаю щепкой в Балунова, мусолящего мою тетрадь с Мишиными заметками. Он уворачивается, но гитару отставляет.       — Чего мусоришь, Князь? Ты уже не в части, духи за тобой подметать не будут.       Зае… припоминать нам нашу недослужбу. А с другой стороны, Шура здесь только из-за задымления леса в районе. Хотя из-за смены погоды теперь уже скоро отправится домой, оставив нас вдвоём. Если, конечно, и Миха не рванёт за ним следом. А я пообещал себе, что в город вернусь только здоровым. Но ладно, пока не до того, чтобы думать, как быть с возвращением: что-то меня морозит. Печь уже прогорела, наверное.       — Шурка, ты сегодня растапливаешь. Не чувствуешь, что похолодало?       — Так оденься.       Я бросаю в него ещё одну щепку и попадаю ему чётко в лоб. Он отряхивается и смотрит на меня из-под чёлки.       — Да у меня тяги нет, Андрей.       — У тебя её никогда нет, но сейчас твоя очередь. И делов-то: только имеющийся огонь восстановить.       Старый вздыхает и уходит за поленьями. Я его обманул: на самом деле мой черёд, но сегодня дико лень тащиться на улицу. Наконец прошёл дождь, и там слишком сыро и ветренно. А ещё я за неделю заколебался разбирать парты и собирать из них скамейки, пока эти двое покрасили пару оградок на кладбище. Сачки. Хотя, конечно, Миха с Балу здесь от доброго сердца работают, а я только за зарплату. Лезу в карман: подозрительно мягкая пачка… Блин, тянуться наружу всё-таки придётся.       — Мишка, я за сигаретами пойду. У меня кончились.       Миха просто кивает. Ну, конечно. Юрий Михайлович попросил, что для него крайне удивительно, Мишу пока побыть здесь. Хотя Мишка уже настроен покорять вершины. Особенно проведя разведку местности, поболтав с Анной Леонидовной у костра.       — Давайте сегодня или завтра сгоняем под вечер в Е…ново. Там клуб есть, дискотека.       — Куда, б.....? Мих, ты же против таких вещей.       — Что? Каких таких? А-а-а. Князев, блин. Ты, кроме секса, думать о чём-то можешь? Название от яблонь пошло.       — Так тогда ты сам виноват, Гаврил. Ударение должно быть на «я». Яблоново.       Шура заходит с одним тонким поленом.       — Вот какого х.., Старый, ты придумал меня сейчас поправлять? И где дрова?       Балунов хмыкает.       — У меня их странная бабка забрала. И сказала, цитирую: «неча на мелкого упыря горбатиться, нехай доживает свой век, как и старой». И свою цепочку ещё мне подарила. Сказала, что серебряную.       Я закатываю глаза. Старый ржёт и вдруг закашливается.       — Ладно, я пойду ещё дров наберу.       — Да уж, иди.       Курить расхотелось. Хочется просто лежать. Миха теребит струны, но сам почему-то зелёный.       — Мишка, всё в норме?       — Не очень. Сейчас блевану походу. Может, от хвалёной настойки?       — В ней ничего такого страшного нет.       — Ага, для алкашей, вроде тебя. Я пойду лучше за пивасом.       Я трясу головой.       — Вообще это я собирался в магаз.       — А не похрен, кто затарится? Всё равно ведь вскладчину покупаем.       Ага, только у вас денег нет, а склад, то есть вклад в казну полностью мой. Хотя, деньги — это фигня. Лениво достаю остаток из кармана.       — Иди, я пока посплю.       Действительно, меня просто вырубает. Шурка потерялся где-то во дворе. Миха ушёл. Вдруг самым краем сознания я слышу голос зовущего меня Сыр-бора. Не пойду, рабочий день закончился, я могу спокойно отдыхать. Он настойчив. С…, просто зайти нельзя? Нехотя поднимаюсь по стенке и пытаюсь добраться до двери. Где моя палка, я почему-то не могу разобраться: перед глазами плывёт. Я выхожу из хаты, Сергей Борисович протягивает мне сигарету, и я вроде тянусь за ней… Но у меня перед глазами темнеет, и я падаю на порог. Тормошение, топот ног в одну, в другую сторону, запах настойки под носом. Кажется, мне зачем-то расстегнули верхнюю пуговицу рубашки и уложили на порог. Опять топот и кто-то издалека кричит:       — Синие угли, Сергей Борисович!       — Тикай, хлопче, не то и сам угоришь.