Часть 85

      Мне не по себе: а если этот Мирослав, как Митька, не совсем адекватный, а девушке и так от жизни досталось? Интересно, кем он работает. Сыр-бор, отчаявшись привлечь моё внимание, слезает с табуретки и сам наливает себе краску.       — Я тебе сразу сказал, что в лесу одичавшие собаки. Часть из них с бешенством. Волки все привитые, а собаки нет. Твои друзья хотя бы обеими ногами могут пользоваться.       Меня достала эта неопределённость.       — Говорят, что здесь есть нормальная остановка. И транспорт до озера.       Председатель замирает с краской в руках.       — Андрей, это недоразумение…       — Почему я не мог просто выйти на ближайшей станции и сесть на автобус?       Сыр-бор удивлённо смотрит на меня, будто ожидал другой вопрос.       — Так я предлагал во вторник или пятницу тебя привезти: в другие дни ничем не подъехать. А со станцией, вишь, только твоя травма и помогла расписание поменять. Оно у нас, как устав, только крывёй…       Председатель обрывает себя, ставит краску на стул и отходит к окну.       — Спрашивай, что волнует. Всё равно работа не спорится.       Я сначала молчу. Но Сыр-бор не двигается, и первыми нервы сдают у меня.       — А кто такой Мирослав?       — Лесник, Мирик, как батька его. Тому и хату тебе освободили, что допомога потребна была на дялке. Добрый он, малец.       — Вы так и про Митьку говорили.       — А все люди, по правде, добрые.       — Только у каждого правда своя.       Председатель пристально вглядывается в меня, а потом качает головой.       — Не злись на судьбу, рекрут, всё для чего-то надо.       Я раздражённо бросаю:       — Если б Эльвира умела говорить, она бы с вами не согласилась. Иногда человек вынужден смириться с обстоятельствами.       Сыр-бор долго молчит и наконец спрашивает:       — А какие у тебя, Андрей, обстоятельства?       Я выпаливаю на одном дыхании.       — Мы все четверо — музыканты, и если бы не ваша чёртова деревня, то… Да что я рассказываю? Вы же всё равно не поймёте.       Председатель сжимает губы и кивает головой. Дальше мы красим молча.       — Я пойду в контору, ты доделывай своё. Замок у алтаря слева в ящике, замкнёшь и отдашь Томке.       Сыр-бор уходит. Я докрашиваю угол и подхожу к ящику, открываю его и запоздало понимаю, что это не та сторона. В ящике не замок, а скрипка со смычком.