Часть 94

      Мишка пришёл из магазина довольный: всё, пиво для проставы ему продали. Юрий Михайлович пытался наехать на Сыр-бора, но тот только развёл руками: привыкайте, папаша, сын теперь взрослый. Но сейчас председатель уставился на папиросу в моих руках.       — Это третья, рекрут, не густовато ли? А вы ведь даже ещё пить не начали.       — Как-нибудь сам разберусь.       Он наклоняет голову, всматриваясь в моё лицо. Да пошли вы все! Отворачиваюсь в другую сторону. Сыр-бор хмыкает.       — Так, боец, я смотрю, праздничного настроения у тебя нет.       — Миху я не подведу, остальное не ваше дело.       Сыр-бор обходит меня, снова оказавшись перед моим лицом, выхватывает у меня сигарету и тушит её о железный столбик.       — Нет, малец, такая постановка вопроса меня не устраивает.       — А что вам за дело? Будет у меня новый начальник, с ним и буду разбираться.       Председатель легко хватает меня за руку.       — Во-первых, твой выходной сегодня — это поблажка. Во-вторых, будешь так с коллегами общаться, никто с тобой работать не захочет.       — В-третьих, меня бы Мишин отец отпросил всё равно. В-четвёртых, мы с пацанами никогда ничего делить не будем.       Сыр-бор внимательно смотрит мне в глаза.       — Ты обиделся, что я тебе не сказал? Так я думал, что твой отъезд — дело решённое. Спокойно уволишься по сокращению, вопросов не будет. У всех сейчас одинаковые трудовые.       — Я не могу.       Председатель переводит взгляд вдаль.       — Это несерьёзно, рекрут. Тебе собраться: кошка, тетрадки и гитара. Ну и сумку Татьяна подшила уже.       — А смысл? Если меня словят под кайфом, то я сяду. Арсен Асланович не умеет шутить, только предупреждать, и если он зуб на меня заимел… А так я хоть пацанам уже готовые тексты отдам, и они через пару месяцев ещё приедут.       Сыр-бор кивает.       — А писать ты будешь про сельских бабок?       — Ну и про них тоже. Скорее легенды, там, предания всякие. У меня есть мысли, не волнуйтесь.       Он опять возвращает взгляд на меня.       — А их нельзя взять с собой, потому что они к печке приколочены?       — Кто?       — Мысли твои, рекрут. То, чему научился и что понял, и складывать не надо: оно и так уедет с тобой в любое место. А про угрозы… Не приближайся к наркотикам — и всё.       Смешно.       — Вам легко говорить, а у нас большой город.       Взгляд Сыр-бора опять становится стальным.       — Здесь на поле растёт мак вперемешку с опиумным. Возле части — поле с коноплёй. В лесу… Да хоть бы и мухоморы взять. Ну, а на озеро чего только наши гости не привозят. Как ты думаешь, где тебе будет проще удержаться от соблазна: в городе за работой или в селе, скучая в одиночку?       — А вы были хоть раз в Ленинграде, чтобы сравнивать? Деревня — это другой мир.       Председатель сам достаёт папиросу и закуривает.       — Я впервые попал в Мотяево, да и вообще в деревню, в твоём возрасте, Андрей, а вырос на Калининском проспекте.       — Может, на площади Калинина или на улице?       Сыр-бор усмехается.       — Это не Ленинград, боец.       И на х.., б…., мне тогда нужна эта информация? Председатель затягивается и качает головой.       — Бухла тебе хватит, чтобы накидаться в дрова. Зачем ещё и наркотики?       — Ну а вдруг случайно попадутся?       — Героин, рекрут, раньше свободно в аптеках продавали.       Достал уже этот разговор, если честно.       — И что? Раньше деревья были выше, а трава…       — А школьникам предлагали покурить гашиш. Так чисто попробовать, на слабо. Получается, как и сейчас. Предлагают. Один раз бесплатно, а расплачиваться потом всю жизнь.       Я демонстративно смотрю на часы.       — Вы меня же сами и отговариваете от города. Я просто отбуду распределение и…       Не сможешь больше вернуться. Застрянешь в этом болоте до конца жизни. Не нужно это тебе. Блин, мамины слова против слесарки внезапно вспомнил.       — И тебе покажется, что привыкнешь. Но этого не будет. Никогда. Просто бросать насиженное место с каждым годом сложнее.       — Но вы же, говорят, уезжаете. В Прудки один или два? Или в свой типа огромный родной город? Не получилось здесь прижиться? Устали от сплетен Семёновны? Как же вы бросите односельчан на произвол судьбы?       Не хотел дерзить, само вышло. Но председатель только смеётся.       — Я сделал всё, что смог. Бруцеллёза почти не осталось, от бешенства регулярно вакцины завозят, утечку ядовитых веществ нашли, завод окончательно закрыли. Неплохо для учителя музыки из Москвы, а?       Сыр-бор тушит папиросу.       — Это мой тебе последний приказ, рекрут: уезжай отсюда. С новым председателем ты точно не уживёшься.