Часть 6

Найти полковника для разговора мне удаётся только под вечер. Нет, поймать его и раньше было можно, не иголка в стоге сена, а один приметный человек в отряде… но мне не хотелось задавать свои вопросы там, где могут услышать. И вообще не хотелось говорить с ним при ребятах. Ничего тайного я спрашивать не хотел… просто – не хотелось. И спрашивать-то было необязательно, но меня заело любопытство. Я не Лина, но прекрасно помнил, как конкретно обозначали Кангаса, и в документах, которые пришлось тайком изучить, когда мы искали, где его держат, тоже было это «приглашённый специалист по особым технологиям». Так по каким, хийси его побери?! Допросным, что ли? Нас он точно как-то с подвывертом допрашивал… Нахожу я его не одного (странно, что не со своей группой, обычно где он, там и они). Здесь, в тихом месте, где устроилась Лина со своими аппаратами, нет никого, так что и слушать некому. А кто подойдёт – окликнет. Хорошо же место выбрала… то есть выбирала она, но получается, что удобно всем. Даже вот для разговора. Он что-то объясняет Лине, и мне очень хочется оттащить его от девушки за воротник… но приходится выжидать паузу и озвучивать свой вопрос. Закутывать его в три слоя смыслов я не собираюсь, спрашиваю в лоб. - Что за особые технологии, по которым вы такой специалист? Те, что были там, на базе, вроде обычные, только сложные. Лина шипит на меня, точно кошка – невежливо, мол! Я фыркаю – буду я ещё вежливость блюсти! Не признаваться же, что мне просто страшно услышать, что да, это технологии допроса. Ничего я не сделаю, и он тут никому ничего не сделает, Ларс обещал, но… Но в памяти стоит ледяной холод, страх и боль. Я потому и спросить решился – вдруг поможет, если посмотреть в глаза своему страху, ведь тогда, когда Кангас был нашим пленником, я не боялся. Полковник смотрит на меня очень, очень задумчиво. Как будто решает, говорить или нет. Хотя, может, это правда какая-то тайна? И я зря спросил? Ведь зачем-то же они идут с нами… - Особые технологии, Алекс… вообще это не ваш уровень доступа, по-хорошему, - медленно отвечает он. – Может, будет, если вас обучить. Но и то… смотря чему. - Тогда ничего секретного вы не делали, - хмыкаю я. – Я ещё думал, что цену себе набиваете. - Ах если бы, - усмехается полковник. – Вы правы. Там и тогда, на базе, нужны были знания. А для особых технологий, - он как-то странно подчёркивает эти слова интонацией, - нужны ещё и определённые способности. Техника на стыке с… пусть будет экстрасенсорикой может очень многое, только нужно уметь работать с такими вещами. Смесь волшебства и знания рождает живой металл*, - нараспев говорит он, и я едва не фыркаю, что в такие сказки не верят даже дети… Но Лина смотрит очень серьёзно. Как будто она – верить, как будто она – знает, как будто… Как будто тот холод в глазах полковника был реальностью. У него глаза лесного духа, а мы недалеко от леса… Я встряхиваю головой, прогоняя холодную жуть, и спрашиваю уже о реальном: - Вы что же, правда считаете, что это реально? - Я не считаю, я знаю, Алекс. И если всё получится, узнают и другие. Может, и вы – способности у вас слабенькие, но есть. Спросить, к чему, хийси побери, способности, я не успеваю – спрашивает Лина, и совсем о другом. - Полковник, а вы сами такие вещи видели? - Видел, - кивает он, и болезненно морщится, словно от воспоминаний. Надо же, это ж чем его пронять можно? Интересно… - И последствия неумения с таким работать видел. Мнемоаппарат дознавателей, вашей, лейтенант, внутренней безопасности… там понял бы, что эту машину нельзя включать ни за что и никогда, даже Алекс. Я фыркаю – что это за «даже», чёрт возьми? - И почему нельзя было? Полковник садится прямо на траву, кивает нам – мол, садитесь и вы, и я даже не успеваю возмутиться таким командованием. Мне слишком интересно. Командир не рассказывал про такое, хотя про технику он много чего знает… О. А вот и он. И как подошёл бесшумно, по веткам-то? Несколько дней стоит сушь, дождей и мокрых веток, которые не будут скрипеть, нет… - О чём вы тут беседуете? – Ларс тоже садится. – Юта, твоя группа тебя не искала? - Нет, они чуют, где я, - отзывается он, причём – я в который раз замечаю – не задумываясь о выборе слов. Или правда чуют? Я вот точно знаю, что Эйнар где-то недалеко... - А беседуем, Ларс, о том, что же мы ищем. - Вот даже как… - командир не запрещает, но и не разрешает, как будто оставляет всё на усмотрение Кангаса, и я в который раз задумываюсь, а что же у них за отношения, если такое позволено – врагу. Ведь Ларс же всё прекрасно знает… Но задать вопрос я не успеваю снова. Кангас подбирает ветку, принимается вертеть её в руках – а потом резко ломает, так, что слышен треск. Показывает её мне. - Потому что сломать толстую ветку можно легко, если в ней есть трещина, Алекс. Вот так же и с этой машиной, о которой я упомянул. Допущенные при конструировании ошибки превратились в трещину, трещина начала расти – и к моменту, когда я увидел этот аппарат, он убил бы любого, кто оказался в нём. Убил, стал сильнее… это не сказки, Алекс. Это реальность. Я морщусь. Ну не люблю я такое, не верю в такие глупости! - Своей команде такое рассказывать будете… - А они и так это знают, - пожимает он плечами. – Способности у них есть. Научить ими пользоваться – уже вопрос второй, хотя и успешно решаемый. - А у вас есть такие способности, полковник? – тихо спрашивает Лина. – Я помню, вы ходили весь белый, как рубашка ваша… после того визита к машине? Вас из-за неё арестовали? - Да… и в каком-то смысле да, из-за неё, - он не отвечает на первый вопрос, отмечаю я, а Лина кивает, словно получила ответ, и не переспрашивает. Смотрит на меня – и я впервые вижу, что в прозрачно-серых глазах нет холода. В них… интерес? Чем ему я интересен? – Алекс, я знаю, что это сложно. Но раз вы задали вопрос, значит, ответ на него вам нужен. Так вот – да, это реально. Да, техника может быть живой. Да, существуют способы её такой сделать, и да – их уже разрабатывали. Больше вам пока знать и не нужно, но это – просто примите. Как факт. После разберётесь. - Если у вас получится? – ехидничаю я, но Кангас просто кивает в ответ. – Ну тогда расскажите, что за аппарат, раз вы его упомянули. - Машина для чтения воспоминаний, была такая разработка, - неожиданно говорит Лина. – Да, полковник? Я читала… - Именно так, - соглашается Кангас. – Но то, что из неё сделали… она сожрала бы жизнь любого, кого читала. Инсульт, потеря рассудка, просто остановка сердца… из этого аппарата не достали бы живого человека. Я много могу и умею, но пытаться наладить такое… это слишком даже для меня. Странно слушать такие вещи от мастера допросов. Я же помню, как он смотрел на меня, как говорил, как нож оставлял следы на коже… А тут – такое. Словно ему правда бывает кого-то жаль. Словно ему не всё равно, как умрут те, кого он даже и не знает. Словно у полковника Кангаса есть совесть. Я встаю, вежливо, насколько вообще могу, прощаюсь, и ухожу. Это слишком для меня. Мне нужно подумать над всем услышанным. Половина звучит, как бред, но всё-таки… зачем-то же он мне ответил! Несколько часов спустя. - Ты чего не спишь? - Не спится, - Юта подсаживается к костру. Ларс понимающе кивает и подбрасывает веток: дежурят в том числе и для того, чтобы огонь горел. - Полнолуние, может, потому и не спится. Я помню, ты и в академии вечно уснуть не мог… - Именно. Висит над головой, светит… - Юта тихонько фыркает, кутаясь в куртку. Светлые волосы сейчас кажутся совсем серебряными. Не седыми, в который раз отмечает Ларс. Не седыми, в том-то и дело… - Зачем ты так с мальчиком разоткровенничался сегодня? Юта задумчиво смотрит в огонь. Протягивает к нему руки, словно вот-вот коснётся, и Ларс вспоминает когда-то сказанное им, что огонь может и навредить. Но кому он не может навредить-то? Обжигаются все. - Надоело, - наконец отвечает он. – Алекс даже не задумывается, что при их ситуации я мог бы обойтись с ними намного жёстче. Да, у него нет опыта, но можно было бы послушать чужие рассказы. Напрячь фантазию. Вспомнить мои шрамы наконец, я раздевался при нём, а на мне та ещё роспись. Но нет же, мы будет огнём пылкать… Надоело. Может, теперь задумается, что я и человек тоже… или хоть наберётся храбрости и в морду даст. Ларс тихо смеётся такой логике, но смех тут же обрывает. - Что за подстрекательство к драке моего подчинённого? - Не подстрекательство, что ты. Просто пусть уже решит что-нибудь. Мы уже почти у цели, времени у него немного. - Вот даже как… Они молчат. Они слишком давно знакомы, чтобы их тяготило это молчание, но между ними стоит слишком много, чтобы имело смысл тратить на него время. Можно задать важные вопросы, можно личные, можно много что… Можно не спрашивать вообще ничего. Но Юта тянется за веткой, чтобы бросить её в огонь, рукав задирается, открывая руку выше запястья, и Ларс вновь видит шрам. От наручника, от ремня ли… не очень понятно, но вопрос срывается с губ сам. - Что пытались получить от тебя в лаборатории? - Ответы, - Кангас даже не удивлён вопросом. – Ответы на то, кто я такой и почему могу то, что могу. - Но ты же… - Знаешь, в чём разница между способностями и кровью, Ларс? Способности могут быть разными. Очень разными. Но кровь… я могу научиться работать с живой техникой, слышать её, понимать её, но именно техномагом – пусть уж будет это слово – я не стану никогда. Моя кровь не даст этого. Даже такой малый процент, как у меня, не даст. Я – лес, вода, менталистика, травы… но никогда – техника и технологии в полной мере. Несколько секунд Ларс переваривает эту тираду. Наконец выхватывает главное. - То есть ты и правда… - Да. Лучший способ что-то скрыть – положить на видное место. Лучший способ добиться того, чтобы никто не знал, правду ты говоришь или нет – говорить с самым серьёзным видом. Я и правда хийси, на одну восьмую, мой прадед был хийси… И в лаборатории очень хотели знать, как это. Вычислить, что делает меня – мной. Юта закрывает глаза. Это ведь только звучит просто - «хотели знать, что делает меня – мной»… ...учёные хотели знать многое. Чем отличается его организм от организма обычных людей. Какова активность мозга, какой состав крови, с какой скоростью заживают раны и на что у него аллергия. А если на эти аллергены есть реакция, то почему? А если раны заживают так быстро, то из-за чего? А при каких условиях регенерация иссякнет? Впрочем, это они не проверяли. Им нужен был живой подопытный. Кому пришло в голову попробовать дать ему то зелье, о котором они должны были разве что в сказках читать? Или всё-таки ухитрились найти нужный состав химически? Да нет, работает не химия, работает магия, в таких травах именно она – главное действующее вещество… «Сколько вы сможете выдержать, если я напою вас этим отваром, полковник Кангас?» - и искренний интерес в глазах. Именно этот человек упорно называл его так. Юта так и не понял, почему. Даже если ты нечисть только на одну восьмую – это больно. Очень больно. И твоё тело – тело человека, лишь чуть более прочное. И ещё несколько недель учёные пытаются понять, что это, как это, можно ли это повторить на другом человеке, не понимая, что нельзя перелить магию вместе с кровью, нельзя пересадить её, как орган, нельзя вычленить, измерить и записать – именно потому, что это – не способности, не мутация, и даже изменения генома не получится рассчитать, им же просто не с чем сравнивать – но они так хотят найти ответы… Ларс не спрашивает больше ни о чём. Ему и не нужно – они с Ютой из одних сфер, он слышал, видел и читал достаточно, чтобы достроить ответы. Так что он просто кивает, принимая слова Юты, и спрашивает о другом. - У Алекса и правда есть способности? - Есть. Слабенькие, ещё и не верит ни в чих, ни в сглаз… и у Лины есть. И моя команда вся такая, и остальных твоих можно проверить… - А у меня? - Так и знал, что ты это спросишь, - с тихим смешком отвечает Юта. – Есть. Может, ты как я, только процент крови уже настолько маленький, что не так влияет. Меня-то учили и развивали, семейная история у нас интересная… Он трёт глаза. Вспышка эмоций при воспоминаниях утомила неожиданно сильно. Он обычно не помнит так ярко, это даже хорошо, но тут… полнолуние влияет, не иначе. - Я посплю здесь, Ларс? - Ложись, - кивает тот, и этого оказывается достаточно, чтобы заснуть практически мгновенно, успев лишь уронить голову на плечо того, кому – Кангас уверен – всё ещё можно доверять так. *Urbanistica – «Техномагия». Допустим, что в этом мире было кому написать такую песню, а Юта, как уже где-то говорилось, любит музыку.