Глава 4. Клан Ци Шань, часть 2

Утро выдалось таким же серым, как и всегда.За все десять дней , что мы жили в клане, еще ни разу не бы солнечного безоблачного утра. Во влажном воздухе уже пахло потом, затхлостью и угольным дымом, который пробирался с кухонных печей нижних помещений. Казалось, этот запах никогда не исчезал, въедаясь в кожу и одежды. Лежа на своём жёстком тюфяке, я некоторое время слушал ровное дыхание Линь Шао. Оно всё равно звучало иначе, чем у других. Слишком частое, с едва заметным свистом. Я знал, что каждое утро давалось ему так, словно он восходил на гору. И всё равно он поднимался, каждый день, снова и снова. Тихо поднявшись, я первым делом проверил сундук с его вещами. Замок не был тронут, но я знал, что в казармах следует быть начеку. Да, каждый кроме меня и господина жил в отдельных комнатах, но что были за комнаты, не было и речи о защите имущества. Да и что за имущество может быть и учеников клан. Я прошёл по комнате, осматривая вещи: книги в порядке; боевые принадлежности, что выдали господину по приезду, лежат там, где я оставил их вчера вечером. Никто не осмелился подойти — пока. Я глянул на кровать Линь Шао — он всё ещё спал. На его лице не было спокойствия, даже во сне. Слегка нахмуренные брови, чёлка неровно съехала на лоб. Казалось, будто он сражается даже в этих коротких мгновениях отдыха. Я приоткрыл окно, впуская свежий горный воздух и отправился на нижние этажи. Там уже начала кипеть жизнь, местный повар Фо уже мешал то ужасное марево, что полтм придется есть на завтрак. Я проскользнул мимо его и уже привычным движением поставил чугунок на плиту. Следовало подогреть воды, чтобы господин умылся. В комнату я вернулся минут через десять. Лорд Линь уже просыпался. Тяжелый вдох, выдох, затем слабое движение рукой, как будто отбрасывающее невидимый груз. Я молча ждал. Он не любил, когда я делал что-либо вместо него, хотя прекрасно знает, что его тело порою предаёт его. — Ли Юань? — хриплый, едва слышный голос. — Здесь, господин, — быстро подхватил я и подал ему полотенце, следя за его каждодневным ритуалом. Он попытался встать, но замер на пару мгновений, прежде чем отвести от меня взгляд. Эту заминку я старался не замечать. Замечать их равносильно оскорблению. *** Как только мы оказались на тренировочной площадке, меня почти сразу посетило дурное предчувствие. Просторное открытое поле, где новички бросали друг друга на землю, было изрядно пыльным, а смех и крики других курсантов рвали воздух, как набаты. Мой господин был не самым юным среди первогодок, но он был самым маленьким. Щуплый, худой и бледный, он бросался в глаза среди высоких сверстников, чтобы уже начинали формироваться как юноши, обрастая мышцами. — Снова пришёл страдать, а? — раздался резкий голос позади нас. Я узнал его сразу — Линь Сюань. Побочная ветвь всегда вела себя нагло. Даже дома никто кроме глав и старейшин не смел так говорить с господином. — О, кажется, сегодня у нас особый день! Лорд главной ветви собственной персоной пожаловал на наши скромные земли! — крикнул он. Я замер на краю песчаной площадки для тренировок. Этот наглый мальчишка был главой первогодок. Смех окружающих подхватил его слова. От их подлой радости у меня внутри всё сжалось. Я стиснул зубы, уверяя себя, что господин справится с этим сам. Я наблюдал за его спиной: прямая, как деревянный клинок; его лицо не выдавало эмоций. Линь Шао проходил мимо насмешников так, словно их просто не существовало. Возможно, это была его единственная защита. Я мог бы остаться здесь и наблюдать за тренировкой, вот только это было пустой тратой времени. Мне стоило беспокоиться о том, что я мог сделать. Меня беспокоил рацион господина Линь. Он был мягко говоря скудным. Он ел меньше, чем следовало даже для ребёнка. Вчерашний рис, пара сушёных овощей и вода. Возможно кто-то бы сказал, что это еда воина, путь аскетизма и дисциплины. Но я знал, что за этой идеей прячется обыкновенная жестокость — потребность умалить его силу, ослабить тело ещё больше, чем оно уже было. Эти мысли не оставляли меня, пока я направлялся к главному зданию, где был Линь Чжоу. — Что тебе нужно? — его голос раздался едва ли не раньше, чем я оказался в комнате. Он сидел за столом, низким и тяжёлым, словно специально созданным для того, чтобы подчеркнуть его массивную фигуру. Сложенные руки покоились поверх металлических пластин, которыми был прикрыт край стола. На его изуродованное лицо падали тени, делая его еще безобразнее. "Отречённый Шторм", как его называли многие, был хмур и недоволен с самого утра. Я склонился, стараясь замаслить его своим поведением. — Лорд Линь Шао... Важно, чтобы его обеспечивали пораньше полноценным рационом, лорд Чжоу. Он ухмыльнулся одной стороной лица. Это была не улыбка человека, а звериный оскал. — Ты так говоришь, как будто забываешь своё место, слуга, — спокойно прозвучал его голос. Я повторно склонился, касаясь руками коленей — Прошу прощения за резкость, мастер Линь Чжоу, — я вложил в голос ровно столько почтения, чтобы не перейти границу подлизательства и уважения, — но здоровье моего господина зависит от полноценного питания. Его путь на тренировочной площадке столь тяжёл, что… Я выразительно замолчал. Лишние слова могли стоить мне не только дальнейшего разговора, но и ухудшения условий для Линь Шао. Линь Чжоу медленно поднялся из-за стола. Его массивная фигура возвышалась надо мной. — Полноценное питание… путь на тренировочной площадке. Как мило, что ты так заботишься о своем господине. Но позволь мне кое-что пояснить, мальчик, — его голос понизился до устрашающего шёпота, каждое слово будто волной прокатывалось по комнате. — Вот уже много лет, начиная со смерти прежнего главы основной ветви, мы живем как пыль по ногтями у основной ветви. Когда я думал, что этот порочный круг разорвали. Ты хоть знаешь, что такое жить, когда по чужой прихоти завтра для тебя может и не наступить? Он не ожидал ответа, и я его не дал. — Это их кара, — внезапно продолжил он, черты его лица смягчились. — Их способ показать нам наше место. Чтобы даже самые перспективные из нас не забывали, что такое быть побочной ветвью — его голос запнулся, и следующая фраза прозвучала с едва скрываемым презрением. Он подошёл ближе. — Отказ от излишеств. Духовное очищение. Как ты думаешь, чья это идея? Я понял, к чему он клонит. Это было распоряжение, одобренное самим главой основной ветви. «Путь Дао». Аскетизм, смирение, отрешённость от телесных благ. Под этим, конечно, скрывалось не что иное, как демонстрация их контроля и силы — способ унизить наследника, которому они отказали в праве быть сильным. Рот пересох. Мне потребовалось всё самообладание, чтобы не сжать зубы и не ответить что-то глупое. — Благодарю за разъяснение, мастер, — я снова поклонился. — Ваши слова ценны. Я поступлю соответственно. Он ухмыльнулся, холодное удовлетворение мелькнуло в его глазах. — Тогда ступай. Я вышел из комнаты, сдержав своё раздражение. Было ясно: никакого дополнительного рациона не будет. *** Я не мог оставить это просто так. Если глава клана и все эти побочные ветви решают, что аскетизм — это путь моего господина, то пусть сами его соблюдают. Проповедовать голод, сидя за полными столами — вот уж добродетель. Линь Шао не скажет ничего. Он будет бороться, терпеть и молчать. Но я не позволю. Эти мысли преследовали меня. Я знал, что сидеть сложа руки — это предательство, молчаливое согласие с условиями, которые ставят моего господина под удар. Было уже за полдень, когда я решился. Лес, окружающий клан, был не просто мрачным. Он дышал чем-то неуловимо странным. Тёмные пространства между деревьями казались глубже, чем могли бы быть. Воздух был плотным, насыщенным запахом хвои. Этот лес не звенел ночными звуками цикад, не шептал листьям, как многим другим местам. Он просто… был. – Мясо. Хоть немного мяса, — твердил я себе, чтобы заглушить тот странный холод, который поселился в груди, едва я ступил под их кроны. Я двинулся дальше, стараясь идти бесшумно. За пояс был спрятан небольшой нож — пусть в клане я и не был бойцом, но основы защиты я освоил. Долгие минуты я видел лишь искривлённые стволы, шевеление кустарников и отблески своих шагов на тропе. Но потом, на тропе меж корней, я заметил странные следы. Они были крупнее, чем ожидалось. Вдавленные в грязь настолько глубоко, что казались следами нечеловеческой силы. Широкие, с чётко очерченными отпечатками когтей. Я осмотрелся. Никакого гула, никакого звука. Даже мои шаги, казалось, тонули в плотной земле, а белёсые облака редкого тумана стелились низко. На секунду мне показалось, что где-то между тенями и зеленью что-то мелькнуло. Я двинулся дальше, теперь ещё осторожнее. В горах, конечно, водится всякое, но всё это выглядело… странно. Моё внимание приковала тихая возня чуть дальше — на умирающем клочке луговой поросли я увидел белку. Она сидела, замершая, шевельнув хвостом, и смотрела прямо на меня. Её взгляд был странным. Слишком долгим, слишком пронзительным. Я не хотел. Честно. Убивать такое маленькое животное выглядело подлым и если бы не острая нужда, я бы не стал этого делать. Прежде чем я успел осознать, мои руки уже выхватили нож. Быстрый выпад, движение… и белка уже не шевелилась. Кровь, хотя её было немного, вдруг вывела меня из усыпляющего состояния этого странного леса. Всё стало… ярче. Реальнее. Я поднял тёплое тело, завернул его в небольшой кусок ткани, который принёс с собой, и направился назад. Но теперь я чувствовал что-то за собой. Не шаги. Не взгляд. Нечто непрямое. Как будто ветер стал следить за мной, пробираться сквозь одежду, напоминая о своей природе. Я оглянулся несколько раз — никого. Даже тех животных, что могли бы меня испугать. Но незримое присутствие не отпускало до самой окраины леса. Едва оказавшись за пределами леса, я наконец смог выдохнуть. Белка в руках напоминала мне, ради чего я пошёл туда. Мой господин получит больше еды. Настоящей еды. Это всё, что имеет значение. *** Господина я встретил уже после тренировок. Его движения были медленными, но лицо сохраняло ту же неподвластную выражению маску спокойствия. На губах засохла кровь, и он осторожно вытер её тыльной стороной ладони, прежде чем, наконец, взглянул в мою сторону. — Всё нормально, Ли Юань, — сказал он. Он хотел улыбнуться, но боль перехватила выражение лица где-то посередине. Всё стало лишь мимолетным кислым изгибом губ. Это был момент, когда я мог бы рассказать ему о своём разговоре с Линь Чжоу. Сказать, почему его питание было столь скудным. Почему его лишали даже простых радостей. Но я не стал. — Отдохните, господин. Я всё приготовлю, пока у вас будет время собраться с мыслями. Он лишь кивнул, не спрашивая, что подразумевало "приготовлю". Он привык мне доверять. Вскоре, воспользовавшись едва тлеющей печью, я ощипал шкурку белки, разделав её почти интуитивно. Тушу я обработал быстро. Мясо вышло мало… чуть больше горстки. Но этого должно было хватить. *** Казалось, ночь окутала долину непроницаемым туманом, внутри которого растворились горы, деревья, вершины. Я проснулся от едва слышимого стука дерева о дерево и шорохов. Я перевёл взгляд на кровать господина. Она была пуста. Обрывки ставней едва трепетали от лёгкого ночного ветерка. Линь Шао стоял у этих ставней, опираясь на подоконник и разглядывая ночной пейзаж. — Господин? — я позвал его вполголоса. Он не обернулся, но шевельнулся едва заметно, как будто ожидал меня всё это время. — Ли Юань, — прошептал он, его голос растекался в ночной тишине, будто сам ветер нёс его. — Ты чувствуешь это? — Простите, господин? — я встал с кровати и сделал шаг вперёд. Он не ответил сразу. Казалось, он старается подобрать слова, но не может описать того, что чувствует. Через мгновение он протянул руку, указывая вдаль, туда, где возвышались чёрные, непроглядные силуэты гор. — Эти горы... они меня зовут, — он наконец сказал, тихо и отрывисто. — С самого приезда. Его слова зацепили меня. — Что вы имеете в виду "зовут"? — спросил я, пытаясь скрыть волнение. Он повернулся, и его взгляд был сосредоточен, глубже обычного, как будто он пронизывал что-то в ночной мгле. — Это чувство… — он сделал паузу, ища способ объяснить. — Постоянное, едва заметное. Оно всегда есть. Будто что-то там ждёт меня. Необычное, затерянное. Я молчал. Это не было жалобой или страхом. Это был интерес. И любопытство — то, что я редко видел в его глазах. — Я не могу сказать, что это, — продолжил он, глядя в сторону далёких вершин. — Только… оно ощущается как часть меня. Как будто я что-то потерял, а теперь пытаюсь найти. — Господин, — я сделал к нему ещё один шаг ближе. — Это может быть опасно. Эти горы... Говорили, что здесь редко кто уходит глубже лесов. Он бросил мне короткий взгляд. — Ли Юань, ты боишься лесов? — спросил он неожиданно. Сказать правду — означало признать странность того, что я ощутил сегодня; признать те следы, запахи, странный взгляд белки. Но сказать ложь было равносильно потере чего-то важного между нами. — Этот лес… не кажется мне обычным, — наконец ответил я осторожно. На его устах мелькнула тень улыбки, хотя выражение оставалось задумчивым. Он снова откинул взгляд на горы, слишком долго не отрываясь от них. — Всё, что не обычное, Ли Юань, может стать необычайным, — наконец сказал он, и я понял что это были слова его отца. — Пути Дао всегда лежат через неизвестное. Я хотел возразить, предупредить его об осторожности... но не стал. Эта ночь была длинной. И даже когда Линь Шао вернулся на своё место спать, его дыхание звучало иначе — спокойнее, но я боялся, что дело было в этих проклятых горах.