Глава 8, Тот, кто пришел с гор, часть 2

"повествование от лица Линь Шао"

Черт возьми. Пахло потом, горами и чем-то приторным — благовониями, которые здесь жгли постоянно. Этот пронзительный запах, смешанный с холодным воздухом и шумом. Крики учеников, звон ударяющего о дерево оружия, шёпоты… Всё это заполняло двор. Я стоял в центре этого хаоса, окружённый движением. Неужели тут всегда было так шумно и так людно? В моей памяти побочная ветвь клана всегда казалась мелкой и серой. Пять лет прозябания в этом месте превратились для меня когда-то в одну бесконечную пытку. Я жил, существовал, как призрак, который все видели, на которого смотрели, но к которому никто не относился всерьёз. Эти ворота, эти стены, эти тени... мне казалось, что всё вокруг было вечно покрыто слоем пыли или грязи. Но сейчас... сейчас на всё смотрелось иначе. Мои глаза скользили по двору, как будто впервые видели это место наяву. Я не мог оторвать взгляда от большого дерева, раскинувшегося почти в центре площади. Его мощные изогнутые ветви, покрытые густой зеленью, тянулись в небо, отбрасывая длинные тени. Его кора, иссечённая трещинами, казалась живой, веющей чем-то древним. Вокруг суетились ученики. Мягкий свет скользил по всему двору. Пространство, которое я помнил как болото, теперь выглядело пугающе живым. Всё вокруг словно стремилось напомнить мне, что я жив… что я снова здесь. И всё же это тело... Оно казалось чем-то чужеродным. Непривычно слабым и хлипким. Я ощутил раздражение, почти немедленно. Мои руки дрожали, когда я пытался вытянуть их перед собой и напрячь пальцы. Мышцы отзывались слабостью, которой я больше не ожидал. Ладони — мягкие, без следа прежних мозолей. Я чувствовал, как меня переполняет злость на самого себя: вернуться сюда, пройти через ад, который я пережил, и теперь быть вот таким? Жалким, тщедушным мальчишкой? Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Воздух наполнял лёгкие тяжело и мучительно. Сердце бешено колотилось. Внутри все сжималось от этой слабости, этой хрупкости. В первой жизни я сделал из своей силы культ. Она горела во мне, и её ничто не могло потушить. Ненависть, боль, жажда силы — они создали монстра, но дали мне мощь, которую не мог оспорить никто. А сейчас? Сейчас каждое движение отдавалось болезненной тяжестью. Я устроился в тени дерева, мокрый от слабой, но непривычной для этого тела тренировки. Дыхание было прерывистым. Я пытался вспоминать прежние техники, проводя простейшие серии движений, но ничего не удавалось. Ветер поднял шум в густой кроне дерева, будто насмехался надо мной. Моё тело было бесполезным. Слабость текла по венам, как яд. Стойки, которые раньше были для меня естественными, теперь казались неудобными, почти невыполнимыми. Я сжимал кулаки и чувствовал, как слабость поднимает волну злости. – Ха! Что это? Представляешь себя великим мастером, пока сидишь в грязи? — раздался резкий голос неподалёку. Я нахмурился и поднял глаза. Ко мне направлялся Линь Сюань. Его лицо — полное язвительного самодовольства — было мне прекрасно знакомо. В первой жизни он был мелкой грязью под ногами, но доставлял немало хлопот. Тогда он великолепно умел сыпать словами, а ещё лучше — прятаться за спинами тех, кто был сильнее. Однако в своей трусости он таил злобу, которая часто выплёскивалась на тех, кто стоял и выше, и ниже по иерархии. – И почему ты просто не сдох в этих горах, — продолжил он, качая головой и усмехаясь. Я заставил себя не смотреть на него. Внутри меня начала подниматься злость, знакомая животная ярость. Я с трудом сохранил спокойствие, поднявшись с земли. Сейчас не время, не место. Он никто. Его слова — пустое. Сюань продолжил говорить, подходя ближе, его язвительные издёвки становились громче. – Великий наследник рода Линь. Великий позор рода Линь! Что, от небольшой пробежки уже потеешь и еле переводишь дыхание? – Его усмешка стала шире. За ним уже начали собираться другие ученики, переглядываясь.Он давно перешел черту позволенного, я мог и быть изгоем, но все такое неуважение, заставляло роптать даже моих сверстников. Я почувствовал, что теряю терпение. – Ты не понимаешь, о чём говоришь, Линь, — произнёс я тихо, считая, что словами можно остановить его. Сюань захохотал. – А, зато в вас господин Линь, столько понимания, – лицо Сюаня перекосила, и я впервые задумался; что человек носивший фамилию Линь делал в побочной ветви? Разве не должен ли он был тренироваться вместе с остальными в основном клане? За что его сослали сюда? Я знал почему Чжоу возглавлял Ци Шань. Но почему этот надоедливый мальчишка был тут? Я уже хотел проявить снисходительность и просто вернуться на тренировочный пласт, но Сюань сделал следующее. Он громко набрал в рот слюны и смачно харкнул прямо в мне в лицо. Линь стоял всего в паре шагов от меня, с наглой ухмылкой — и я уже знал, что не смогу ничего сделать. Даже если бы я ударил первым, он победил бы меня. Каждый, кто проходил базовый уровень подготовки, сейчас мог бы уложить меня одной рукой. Однако я не мог этого принять. – Ну что, молчишь? – продолжал Линь, подходя ещё ближе, теперь его лицо было совсем рядом. Его глаза сверкали удовольствием, он чувствовал мою слабость. – А ведь ты всегда таким был, да? Молчащий, слабый, бесполезный отброс. Никому не нужный. Даже родной семье, ха! Великий наследник. Его слова звучали, ударяя по мне, как барабанный бой, и я почувствовал неконтролируемое давление внутри меня. Бешеный зверь в груди поднимал голову, разрывая сердце и дыхание. Мой разум вспыхивал тревожными сигналами, крича мне изнутри: «Стоп!Остановись!». Но, несмотря на доводы, ярость полностью завладела мною. – Ты — жалкое ничто, – тихо произнёс я, почти шепотом, смотря ему прямо в глаза. На миг он будто растерялся, но потом толкнул меня в грудь, заставляя пошатнуться. Я почувствовал, как мои ноги подгибаются. Челюсть задрожала. Из моего рта вырвалось рычание. Мгновение… и я уже больше не думал. Только чувствовал. Позыв разорвать этого человека на мелкие куски затмевал все мысли. Я не мог дышать. Я не мог терпеть. Как зверь я бросился на него. У меня не было техники, никакой правильной стойки или даже элементарных движений. Моя атака была хаотичной, яростной, противоестественной.Я ударил его головой в живот, силой сбив его на землю. Шок в его глазах лишь подстегивал меня, я не дал ему времени отреагировать.Его горло было так близко. Моё тело наклонилось, и до того, как я понял, мои зубы врезались в его кожу. Кровь заполнила мои губы. Горячая, солоноватая. Вкус, который я однажды поклялся никогда больше не вспоминать. Этот привкус мгновенно наполнил мой разум непрошенными воспоминаниями. Линь кричал, корчась подо мной. Его руки в ужасе пытались выдернуться, оттолкнуть меня или задеть, но силы монстра просыпались, я держал его плотно. Его крики постепенно теряли силу, превращаясь в хриплый визг. Он бил меня кулаками по ребрам, ногами пытался пнуть, но у него не было шансов. Моя хватка была железной. Меня трясло — не от слабости, а от безумного, животного возбуждения. — Хватит! — чей-то голос, глубокий и резкий, прорезал воздух, словно удар грома. Один миг — и я почувствовал, как меня кто-то грубо дернул за плечо. Однако я держал хватку на горле Линя, мои зубы вцепились еще сильнее, я принялся рвать его горло мотая из стороны в сторону. Он извивался подо мной, его глаза были налиты ужасом и болью, а мои были размыты, затоплены кровавым туманом ярости. – Шао! – снова голос, громче, ближе и злее. Руки, чьи-то сильные руки, снова начали тянуть меня назад. Несколько учеников подоспели и пытались разделить нас. Меня тащили от его тела. Я зарычал — как зверь. Паническое, низкое рычание вырвалось из моего горла, и этим звуком я сам себя напугал. Было ощущение, что я вернулся туда, в ту тёмную, извечную пустоту, где когда-то перестал быть человеком. – Прекратите! Сейчас же! — голос принадлежал мастеру Цао, одному из наставников клана. Я не заметил, когда он подошёл, но его лицо было искажено гневом. Несколько сильных рук окончательно оторвали меня от тела Линя. Он упал на землю, хватаясь за шею, его кровь текла сквозь пальцы, которыми он пытался зажать огромную рану. Я смотрел на него так, будто он всё ещё представлял угрозу, в голове звучал внутренний голос: «Убей его… Убей, пока можешь». Но меня держали слишком крепко. Я стоял на коленях, прижатый лицом к земле, а вокруг шокированные ученики бросали разгневанные и ошарашенные взгляды. Тренировочная площадка, еще пару секунд назад переполненная звуками мечей, теперь была оглушительно тиха. Только тяжелое дыхание и стон Линя пробивали эту тишину. Моё сознание медленно возвращалось. Я осознавал, что только что сделал. Истрепанные звуки слов мастера Цао пробрались ко мне через зудящий туман ярости. – Ты с ума сошёл, Шао? — холодно бросил он, глядя на меня сверху вниз. Его старческие, но крепкие руки держали моё плечо. — Нападать, как дикое животное? Ты хоть понимаешь, где находишься? Понимаешь последствия своего поступка? Я поднял глаза. Ни капли жалости, только осуждение. Он смотрел на меня, как на грязь, как на нечто вышедшее за пределы человеческого. – Я... — начал я, но слова застряли в горле. Горечь и кровь всё ещё оставались на языке. — Он сам виноват. Мастер лишь фыркнул и отвернулся, возможно, чтобы не дать волю своему возмущению. Тем временем Линя поднимали с земли. Его лицо побледнело как полотно, но глаза сверкали чистейшей злобой. Даже сейчас он пытался каменным взглядом показать, что это не конец. Я не боялся его. Руки учеников, что всё ещё держали меня, стали слабее. Один из них пробормотал что-то в сторону мастера и отступил, оставив меня в одиночестве. Мастер Цао посмотрел на меня, как будто перед ним была проблема, которую он не мог решить. И тут... я услышал знакомый голос. – Что тут происходит? – Ли, который вернулся из деревни, стоял на краю двора, его лицо выражало одновременно шок, недоумение и нечто вроде ужаса. Его взгляд метался между мной и окровавленным Линем. Он видел меня. Видел моё лицо, покрытое кровью. Я видел, как его глаза расширяются, когда он ошарашенно смотрел на мои красные губы и руки. В этот момент мне показалось, что мой старый верный друг вдруг испугался меня. Я облизнул губы, вкус человеческой крови наполнил мой рот. Старые глубокие раны открылись. Воспоминания нахлынули на меня. Я хорошо помнил это. Как я снова и снова бил Ли по лицу, стараясь полностью стереть его черты. Было сложно есть того, кого так хорошо знал. Мне все казалось, что он снисходительно улыбался, словно мог понять и простить.