Часть 14

Линь Шао

Я позволил себе оставаться в постел еще день. Я лежал, подложив руки под затылок, и чувствовал: в моём даньтяне гудит чужая ци — тяжёлая, звериная, упругая, как стянутая жила. Она не рвалась наружу, но и не подчинялась до конца. Ли вошёл тихо, как тень. В руках у него была тряпица, а в ней — травы. — Нашёл всё? — спросил я. — Да, господин, — поклонился он, нервно поправляя рукав. — Пришлось долго искать, но в пещере под северным склоном много чего еще можно найти. Я кивнул. – Мне нужны отвары из них. Ли кивнул. – Сделай как отдохнешь, – добавил я. Его не было со вчерашнего дня. Наверняка он устал. Ли был слишком преданным моему отцу. Для него это не заканчилось ничем хорошим. Днём ко мне стали заглядывать другие ученики. Сначала пара мальчишек — двое младших, худых, с глазами, горящими любопытством. Они не решались заговорить, только смотрели на шкуру тигра, что висела у стены. — Это правда он сам? — шепнул один. — Глупец, а кто ещё? — отозвался второй. Они переглянулись, а потом бросили на меня взгляд — полный и страха, и восхищения. Я закрыл глаза, притворившись равнодушным. Но в груди шевельнулось странное тепло. Позже пришли старшие. Те, что ещё недавно смеялись, когда я падал на тренировках. Их лица были серьёзными, слова осторожными. — Мы… слышали, что ты убил тигра, — начал один, долговязый парень по имени Ван. — Я хочу… Я хочу знать, как. Я улыбнулся краешком губ. — Я не обязан рассказывать. Его лицо вытянулось, но он кивнул. Даже Линь Сюань заглянул снова. Он держался чуть в стороне, но его взгляд больше не был ядовитым. Он смотрел на меня, как на равного. Нет — как на того, кто стоит выше. Вечером, когда мы сидели у очага, он неожиданно заговорил. — Все смотрят на тебя иначе, — сказал он тихо. Я рассмеялся. – Господин, вам принести еду сюда? – Ли заглянул в комнату, он окинул Сюаня презрительным взглядом и решил делать вид, что его нет. Стоило ли остаться здесь? Или все таки поужинать со всеми. Идти сквозь заснеженный двор? Ли прогрел комнату и меньше всего на свете хотелось выходить наружу. Но было нужно. – Идем в столовую. Столовая встретила нас привычным холодом и густым запахом варёной редьки. Пар от больших котлов стлался над скамьями, оставляя на досках влажные разводы. За окнами завывал ветер, роняя пригоршни снега в щели ставней. Раньше я всегда садился отдельно. Пусть место было общее, но рядом со мной скамья оставалась пустой — ученики предпочитали даже есть стоя, лишь бы не разделять со мной стол. Их презрение жгло, но я давно научился глотать его молча. Сегодня всё было иначе. Я сел к самому краю, как обычно, поставив перед собой миску. В ней плавали редкие куски редьки и мутный бульон. Я уже хотел было молча приступить, но в этот момент на скамью напротив меня опустился долговязый Ван. Его локти дрожали, пальцы сжимали деревянные палочки так, что побелели костяшки. — Ты… не против? — спросил он хриплым голосом. Я поднял бровь. — Садись. Он сел. А за ним — ещё двое. Я видел, как остальные переглядываются, как в их глазах борются страх и любопытство. Через несколько мгновений скамья вокруг меня оказалась заполнена. Кто-то шепнул: — Это он… тот, кто убил тигра. Шепот прокатился, словно ветер по сухим ветвям. Я не обращал внимания, но слышал всё. Когда повариха, старая Цзинь, разливала еду, я поднял глаза. В миску мне снова хотели плеснуть жидкий бульон без риса, но я отодвинул её. — Дай то же, что остальным, — произнёс я ровно, без крика. Она замерла. По залу прокатилась волна шёпотов. За длинными столами притихли. — Но… — начала она, но я перебил: — Ты думаешь, я слабее этих? — Я кивнул на учеников, рядом со мной сжавших палочки. — Я убил тигра. Мой рот достоин того же риса и мяса, что у них. Чертовы старикашки, перед своим отъездом испортили все. Мне приходилось начинать сначала. Эти ублюдки хотели заморить меня. Старшая за кухню замялась, потом, под взглядами остальных, молча наложила мне рис и пару кусочков мяса. Я ел спокойно, не торопясь, чувствуя, как взгляды учеников сверлят меня со всех сторон. Они боялись, но в их взглядах уже не было презрения. Там было другое: признание. Я поставил миску и вытер губы.