IV

      

Я вспомнила дядюшку Скотта. Он был рядом всю мою жизнь — на всех днях рождения, на школьных утренниках, в тяжёлые периоды, когда всё рушилось. Он был с отцом, когда я родилась, и с ним же, когда умерла мама. Они называли друг друга братьями, хотя между ними не было ни капли родства. Мы спасли друг друга, — говорила мама, но никогда не объясняла, что это значит. Годы почти никак его не коснулись. В школе девчонки вечно вздыхали по моему отцу, называли его горячим — хоть убей, не понимаю, как можно использовать это слово, говоря о папе, — но если бы они увидели дядю Скотта, то точно упали бы в обморок. Он выглядел почти так же, как на фотографиях 20-летней давности, и это, мягко говоря, странно. Может, он вампир? В этом городе и не такие слухи ходили. Я хмыкнула. Ну всё, теперь я официально новая Белла Свон. Только вместо красного пикапа у меня будет синий джип отца. Серое здание возвышалось перед нами, с его гладкими бетонными стенами и огромными окнами, отражающими предзакатное небо. Оно не выглядело слишком старым — скорее, таким, которое прошло через несколько реконструкций, но всё равно хранило в себе нечто неуловимое. То ли холод, то ли пустоту, а может, просто память о том, чем оно когда-то было. Отец заглушил двигатель, но не спешил выходить. — Это оно? — спросила я, разглядывая здание. — Оно самое. Мы вышли из машины, и я тут же почувствовала, как в воздухе что-то изменилось, хотя не могла сказать, что именно. Возможно, дело было в тишине. В таких местах она всегда казалась другой, не пустой, а… выжидающей. Отец направился ко входу и, не колеблясь, распахнул дверь. — Мы не должны хотя бы постучаться? — спросила я, недоумённо следуя за ним. — Скотту это не нужно, — спокойно ответил он. — Он понял, что это мы, как только мы вышли из машины. Я не успела ничего сказать, потому что ровно в этот момент он появился. Скотт МакКолл. Он всё ещё был тем же человеком, которого я знала с детства, но что-то в нём изменилось. Может, глаза — в них читалась усталость, которой раньше не было. Может, осанка — слишком прямая, как у человека, который привык держать на себе чужие тяжести. Но стоило ему улыбнуться, как я снова увидела того самого дядюшку Скотта. — Стайлз, — удивлённо произнёс он, задержав взгляд на моём отце. Они смотрели друг на друга молча, как будто разговаривали без слов. Несколько секунд напряжённого молчания, в котором, кажется, уместилось слишком многое. — Я решил вернуться, — наконец произнёс отец. Что-то изменилось в выражении лица Скотта. Он кивнул, а затем перевёл взгляд на меня и улыбнулся. — Китти, да ты настоящая красавица! Я не смогла сдержать улыбку, когда он легко обнял меня, чуть сжав плечи, как будто проверяя, всё ли со мной в порядке. — Пойдёмте наверх, — сказал он, жестом указывая на лестницу. Мы поднялись на второй этаж. Здесь всё выглядело куда более обжитым: удобный диван, пара столов, несколько книжных полок, даже какой-то старый ковёр. Отец первым нарушил молчание: — Почему ты сказал ехать к Дереку? Скотт усмехнулся. — Можно сказать, я арендую у него это здание. Он отстроил дом Хейлов, теперь они с Илаем живут там. Отец кивнул, задумчиво осматривая комнату. — Знаешь, для подростка тут угнетающая атмосфера, — добавил Скотт с лёгкой улыбкой. Отец хмыкнул. — Дом папы надо отремонтировать, прибраться, привести в человеческий вид, — сказал отец. Я сразу зацепилась за это. Не мой дом — дом папы. Отец больше не считает Бейкон Хиллз своим домом. И, если честно, мне казалось, что он больше ничего не считает своим домом. Мама говорила, что ему неважно, где жить, главное, чтобы мы были рядом. Но теперь её нет, и, похоже, для него не осталось никакого "где". Только временные точки на карте, откуда можно сорваться в любой момент. Скотт тоже уловил эти изменения, но виду не подал. — Так ты тут надолго? — спросил он небрежно, как бы между делом. Отец скрестил руки на груди. — Я обещал Китти, что она закончит школу здесь. Скотт посмотрел на меня, словно оценивая, насколько мне самой нравится эта идея. — Ты, наверное, устала, Китти, — наконец сказал он. — Можешь отдохнуть в той комнате. Рядом уборная. Ужин будет готов через час. Я поняла намёк. Им нужно было что-то обсудить. Между бетонных стен плохая слышимость, но и этого было достаточно, чтобы понять — разговор будет серьёзным. Скотт вздохнул, покачал головой и, махнув рукой в сторону кухни, спросил: — Может, тебе чего налить? Стайлз усмехнулся, но в его улыбке не было настоящего веселья. — Нет, — покачал он головой. — Я должен быть всегда наготове. Скотт кивнул. Он ожидал такого ответа. Прошли годы, но некоторые вещи не менялись. — Ну что, как ты? — спросил он уже мягче, с той заботой, которая всегда была в его голосе. — Держусь, — отозвался Стайлз, устало потерев лицо. — Сейчас главное — Китти. У неё земля из-под ног ушла. Я решил, что привезти её сюда — хорошая идея. Чтобы она увидела город, в котором выросла Лидия. Чтобы укрепить связь между ними. Скотт оперся на стол, сцепив руки в замок. — Да, это важно, — признал он, — но хорошая ли это идея? Ты сам говорил, что не хочешь, чтобы она знала обо всём. — Да, — согласился Стайлз, взгляд его стал отстранённым, будто он обдумывал что-то невидимое для других. — Но она злится. На меня, на мир. Ей это нужно. Сначала он говорил тихо, больше рассуждая вслух, но с каждым словом его голос становился твёрже. Он выпрямился, плечи напряглись, и вот уже перед Скоттом сидел не просто друг, а агент ФБР. Человек, который не просто принимал решения — он доводил их до конца. — Скотт, — голос его был ровным, но в нём слышался металл. — Ты альфа. Ты должен пообещать мне, что дашь знать всем волкам, что если с ней что-то случится… Он сделал паузу. В комнате повисла напряжённая тишина. — …Я выйду на охоту. И мне плевать, кто это будет. Скотт смотрел на него, не отводя взгляда. Он знал, что Стайлз не бросается словами. — Терять мне нечего, — добавил он, и от этих слов по спине пробежал холод. Скотт вздохнул, провёл рукой по лицу и медленно кивнул. — Я обещаю. Стайлз выдохнул, провёл ладонями по лицу, будто стирая усталость, и заговорил уже спокойнее: — Она умна. Даже слишком. И слишком любопытна. Скотт усмехнулся, качая головой. — Хах, звучит знакомо. Яблоко от яблони. Стайлз невольно улыбнулся. — Если она что-то заметит, то начнёт копать. И я ставлю все свои деньги на то, что она всё поймёт. Скотт ничего не сказал, просто слушал. — Пару лет назад журналист из The Washington Post провёл своё расследование. Опубликовал статью. Научное сообщество подняло его на смех, но об этом говорили. Ненужное внимание. Скотт нахмурился. — Я уже всё решил, — ответил Скотт ровно. — Они больше не проблема. Стайлз задержал на нём взгляд, оценивая. Кивнул. — Я очень на это надеюсь. На какое-то время разговор завис в тишине. Не напряжённой, а той, что бывает между старыми друзьями, когда слов не нужно. Но затем беседа сама потекла в своём ритме. Стайлз спросил: — Как там Кира? Скотт немного расслабился, когда речь зашла о чём-то привычном. — Почти перестали сниться кошмары. Справляется. — Лиам? — Всё ещё взрывной, но уже держит себя в руках. — Дерек? — Отстроил дом Хейлов несколько лет назад. Время от времени приезжает Кора. — Питер? Скотт усмехнулся. — Вызывает беспокойство. Но, скорее, по привычке. Стайлз кивнул, опираясь локтями на стол. Разговор шёл легко, но он чувствовал, как медленно, но верно его накрывает усталость. — А Малия? Скотт посмотрел в сторону, потом пожал плечами. — Не слышал о ней уже пару лет. Стайлз нахмурился, но ничего не сказал. Просто коротко кивнул. В комнате снова воцарилась тишина. На этот раз более тяжёлая. Оба они знали, что значила потеря контакта с Малией. Оба понимали, что есть вещи, которые, возможно, уже не вернуть. Это стоило ожидать, но было всё равно неприятно. — Она не знает о Лидии, — сказал Скотт. Взгляд Стайлза изменился. Он ещё не был готов говорить об этом. Слишком свежо, слишком больно. — Мама спрашивала о вас, — добавил Скотт, чуть смягчая тон. — Говорила, что переживает за вас. Стайлз слабо улыбнулся. Сколько он себя помнил, Мелисса всегда приглядывала за ним. То накормит, если он забывал поесть, то бросит короткий, но тёплый взгляд, когда он делал вид, что у него всё в порядке. В её присутствии невозможно было притворяться. Скотт смотрел на него и видел, насколько сильно он изменился за эти месяцы. Синяки под глазами, осунувшиеся плечи, впалые щеки. Пустая оболочка человека, который когда-то был бесконечно живым. Стайлз был опустошен. И Скотт знал, что если бы не Китти, он бы сошёл с ума. Смерть никогда не случается только с теми, кто уходит. Она случается со всеми, кто остаётся. Она прорастает в них тонкими, почти незаметными корнями, выедает изнутри, медленно, но неотвратимо. Скотт помнил, как Стайлз стоял у могилы, когда все уже разошлись. Стоял неподвижно, сжав руки в кулаки, словно только это помогало удержать его на ногах. Он любил её с младших классов. Она была первой девушкой, с которой он танцевал. Она спасла ему жизнь, а он спас её. Она предсказывала смерть. Скотт был уверен, что она знала, что это случится. Банши всегда знают. Воздух в комнате казался вязким, тяжёлым, как перед грозой. Только вот гроза уже случилась. И теперь оставалось только разбирать завалы.